Глава 1. Возвращение

Москва встретила меня дождём и запахом мокрого асфальта — точно таким же, каким я её покидала год назад. Только тогда я сидела в такси с распухшими глазами и двумя чемоданами на коленях, а сейчас за мной приехал корпоративный Mercedes с водителем в белых перчатках.

— Александра Игоревна, багаж ваш уже в багажнике, — сказал Сергей, не поворачивая головы. — Через сорок минут будем в офисе. Константин Леонидович просил предупредить, что планёрка уже началась.

— Пусть начинается без меня.

Я смотрела в окно на серые московские дома и не узнавала ни улиц, ни себя в отражении стекла. Та женщина там — в тёмно-синем пиджаке Brunello Cucinelli, с гладко убранными волосами и взглядом, который ничего не выдаёт, — кто она вообще?

Год назад Антон сказал, что я перестала его вдохновлять.

— Понимаешь, Саш, — он не смотрел на меня, раскладывал по столу какие-то бумаги, как будто параллельно решал рабочий вопрос, — я встретил человека, с которым мы на одной волне. Ты не виновата. Просто так вышло.

«Просто так вышло» — и пять лет в мусор. Пять лет я переносила встречи, когда у него горел дедлайн. Пять лет правила его презентации, потому что он путался в цифрах. Пять лет делала вид, что не замечаю, как он задерживается взглядом на Карине из маркетинга — той самой, с которой он теперь «на одной волне».

Я подписала бумаги через неделю. Адвокат сказал, что я слишком торопилась. Я сказала, что знаю.

Питер принял меня как чужую, но честно. Там никто не знал, что я была той самой женой, которую Антон Валеев бросил ради коллеги. Там я была просто Сашей Мирошиной — без мужа, без работы, с дипломом экономиста и желанием что-то доказать. Кому — я тогда ещё не понимала.

Виктор Соловьёв нашёл меня через три месяца. Он приехал на конференцию, где я выступала с докладом о реструктуризации убыточных активов — пятнадцать минут, слайды в PowerPoint, дрожащие колени за трибуной. После выступления он подошёл, протянул карточку и сказал только: «Позвоните. Серьёзно».

Я позвонила через две недели. За это время я прогуглила «Соловьёв Холдинг», нашла данные за три года, увидела темп роста и поняла, что это либо гений, либо пирамида. Оказался гений.

— Мне нужен операционный директор, — сказал Виктор при встрече, не тратя времени на преамбулу. — Человек, который умеет наводить порядок в хаосе. Вы умеете?

— Я всю жизнь этим занимаюсь, — ответила я. — Просто раньше наводила его в чужих делах.

Он помолчал секунду и сказал: «Договорились».

Mercedes остановился у стеклянного здания на Садовом кольце. Я знала этот адрес — когда-то Антон упоминал, что «Соловьёв Холдинг» арендует здесь два этажа. Значит, теперь арендует пять.

Я вышла из машины, поправила пиджак и посмотрела наверх. Дождь кончился. Москва пахла мокрым камнем и озоном, как всегда после грозы.

— Добро пожаловать, Александра Игоревна, — сказала девушка на ресепшене с улыбкой, натренированной на рекламных плакатах. — Вас ждут в переговорной на шестом этаже.

В лифте я закрыла глаза на три секунды. Ровно столько, сколько мне обычно нужно, чтобы вернуть себя в точку равновесия. Это я научилась делать в Питере — не медитация, не психотерапия, просто три секунды абсолютной тишины внутри.

Двери открылись.

Переговорная была большой, с панорамными окнами и длинным столом человек на двадцать. За ним сидели люди с папками и ноутбуками — я насчитала одиннадцать голов, пока шла от дверей к свободному месту во главе стола. Виктор Соловьёв стоял у экрана, что-то объяснял, не поворачиваясь.

А потом повернулся один из людей за столом.

Антон Валеев смотрел на меня так, как смотрят на привидение. С выражением человека, которому только что сообщили, что законы физики были отменены без его ведома.

Я встретила его взгляд ровно на одну секунду — ровно столько, чтобы он понял: я его вижу, и мне всё равно — после чего посмотрела на Виктора.

— Извините за опоздание, — сказала я. — Рейс задержали.

— Ничего страшного, — Виктор улыбнулся и жестом указал на место во главе стола. — Коллеги, знакомьтесь — Александра Мирошина, наш новый операционный директор. Прошу любить и жаловать.

Одиннадцать пар глаз смотрели на меня. Я видела только одну пару — серые, растерянные, с мелким паникующим огоньком где-то в глубине.

— Здравствуйте, — сказала я совершенно спокойно и села.

Под столом мои пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти оставили на ладонях маленькие полумесяцы. Но этого никто не видел.