Глава 5. Воскресный сговор

Он остановился на пороге – в джинсах, светлом джемпере, с тем выражением легкого замешательства, которое бывает у людей, когда они ожидали одно, а получили другое. Потом взгляд переключился на меня, и замешательство стало конкретнее.

– Ты его позвал, – произнесла я. Не вопрос.

– Да, – сказал Виктор без извинений. – Садись, Антон. Я как раз объяснял.

Антон сел – рядом со мной, через стол от Виктора. Это было странно: обычно он занимал пространство напротив, чтобы видеть лица. То, что он оказался сбоку, как будто немного выбивало его из привычной позиции. Он это тоже понял – я видела по тому, как он чуть подвинул кресло.

– Итак, – начал Виктор. – Я скажу обоим одно и то же, потому что не люблю говорить дважды. Александра – лучший операционный директор из тех, кого я собеседовал за два года. Антон – лучший специалист по корпоративным партнерствам, которого я видел за десять лет. Мне нужны оба. И мне не нужно, чтобы ваша личная история превратилась в корпоративную проблему.

– Она не превратится, – сказала я раньше, чем он успел добавить что-то еще.

– Я знаю, что ты так думаешь, – произнес Виктор. – Но есть кое-что, о чем вы оба не знаете.

Он сделал паузу – вкусную такую паузу, хорошо отрепетированную. Я поняла, что он умеет подавать информацию. Это было что-то, что я раньше в нем не замечала.

– Самарская сделка, которую ведет Антон, – продолжил он, – это не просто корпоративное партнерство. Это вход в новый сегмент, который я планирую уже три года. Партнер – Игорь Мелехин. Вы оба его не знаете, но он знает вас обоих.

Антон нахмурился.

– Каким образом?

– Александра работала с его активами в Питере. Полгода, дочерняя структура. – Виктор посмотрел на меня. – Реструктуризация «Северпрома», если не ошибаюсь.

Я едва не выдала удивление. Сдержалась.

– Не ошибаешься.

– Мелехин три недели назад сказал мне, что хочет видеть Мирошину на финальных переговорах по самарской сделке. Иначе – выходит. – Виктор откинулся назад. – Вот почему сделка зависла. Не потому что Антон плохо работает. А потому что Мелехин ждет тебя, Александра.

Я смотрела на Виктора секунды три. Потом повернулась к Антону.

Антон смотрел в стол. Одна рука лежала на столешнице, пальцы слегка сжаты. Я знала это – он так делал, когда злился и не хотел показывать.

– Ты знал? – спросила я.

– Нет, – произнес он тихо. Поднял взгляд. – Клянусь, нет. Он просто тянул. Я думал – обычная история.

– Я верю, – сказала я. И это было правдой.

– Значит, – я обернулась к Виктору, – ты хочешь, чтобы мы с Антоном вместе поехали в Самару.

– В среду, – подтвердил он. – Два дня. Я забронировал гостиницу. Разные номера, – добавил он с абсолютно нейтральным лицом. – На случай, если это важно.

– Очень остроумно, – сказала я.

– Я деловой человек, – пожал он плечами. – Мне важно только, чтобы сделка закрылась.

Мы с Антоном не смотрели друг на друга. Официант принес мне кофе и воду. Я взяла чашку обеими руками – просто чтобы было куда деть руки.

– Хорошо, – сказал Антон первым. – Я согласен.

– Александра? – Виктор смотрел на меня.

– Пришли мне материалы по сделке сегодня вечером, – ответила я, не отвечая напрямую. – Все протоколы переговоров, финансовую модель, историю контакта с Мелехиным. Мне нужно войти в тему раньше, чем мы сядем за один стол.

– Значит, едешь, – констатировал Виктор.

– Значит, работаю, – поправила я.

Он улыбнулся. Маленькой, острой улыбкой человека, который получил то, что хотел, и признает это молча.

Потом мы говорили еще минут сорок – о холдинге, о структуре, о том, что три кадровых вопроса надо было решать еще зимой. Антон включился постепенно, сначала коротко, потом больше – и к концу разговора я поймала себя на том, что слушаю его мысль о региональной экспансии без раздражения. Мысль была толковой. Он умел думать стратегически – это я за пять лет знала точно. Просто не знала, что это будет иметь ко мне какое-то отношение.

Когда мы вышли на улицу – Виктор остался, ждал кого-то – Антон пошел рядом. Мы не договаривались идти вместе, просто так вышло.

– Саш, – сказал он, когда мы отошли от ресторана шагов двадцать.

– Да.

– Ты злишься.

Я остановилась. Повернулась к нему. Он стоял на вечернем солнце – в том же светлом джемпере, с теми же складками у рта, – и смотрел на меня с выражением, которое я за пять лет совместной жизни видела от него редко: без защиты.

– Нет, – ответила я. – Я думаю.

– О чем?

Я помолчала секунду. Потом сказала:

– О том, почему Виктор выбрал именно воскресенье. И именно этот ресторан. И пригласил нас обоих без предупреждения.

– Он хотел посмотреть, как мы себя поведем.

– Именно. – Я снова пошла. – До среды успей прочитать все по Мелехину. У него специфический стиль ведения переговоров. Если войдешь неподготовленным – он тебя сломает за двадцать минут.

– А тебя?

Я бросила через плечо:

– Меня он уже пробовал. Не вышло.

Антон остался стоять на тротуаре, я слышала, как он не двигается, пока я шла к машине. И только когда я открыла дверь, он крикнул негромко, через шум улицы:

– Хорошо, что ты вернулась.

Я не обернулась.

Но дверь закрывала – медленно. На секунду дольше, чем нужно.

Вечером он прислал материалы по сделке раньше, чем Виктор. Все протоколы, финансовую модель и отдельным файлом – личную аналитику по Мелехину с пометкой «сам собирал, без ассистента». Я открыла файл и читала до полуночи.

Он был прав насчет трех вещей из пяти. По двум – ошибался катастрофически.

Я написала ему в мессенджер: «Позиция по схеме финансирования – неверная. Мелехин это первым делом проверит. Пересмотри».

Пауза. Потом три точки. Потом:

«Почему неверная?»

Я написала объяснение – коротко, по пунктам. Отправила.

Долгая тишина. Потом:

«Черт. Ты права».

«Знаю», – написала я.

И закрыла телефон.

Но через десять минут он написал снова: «Как ты так быстро это увидела?»

Я смотрела на вопрос долго. Потом написала: «Я всегда видела быстро. Ты просто не спрашивал».

Ответа не было семь минут.

Потом пришло: «Завтра увидимся. Спокойной ночи, Саш».

Я убрала телефон под подушку – что никогда не делаю – и уставилась в потолок. За окном гудела ночная Москва. Где-то в районе Лужников тявкнула сигнализация и замолчала.

Я думала: три слова «ты просто не спрашивал» прожгли во мне что-то, что я считала давно остывшим. И злилась на себя за это. И не могла перестать.

В среду мы летели в Самару в одном самолете. Это я узнала только на стойке регистрации.