Глава 5. Воскресный сговор

Он остановился на пороге — в джинсах, светлом джемпере, с тем выражением лёгкого замешательства, которое бывает у людей, когда они ожидали одно, а получили другое. Потом взгляд переключился на меня, и замешательство стало конкретнее.

— Ты его позвал, — произнесла я. Не вопрос.

— Да, — сказал Виктор без извинений. — Садись, Антон. Я как раз объяснял.

Антон сел — рядом со мной, через стол от Виктора. Это было странно: обычно он занимал пространство напротив, чтобы видеть лица. То, что он оказался сбоку, как будто немного выбивало его из привычной позиции. Он это тоже понял — я видела по тому, как он чуть подвинул кресло.

— Итак, — начал Виктор. — Я скажу обоим одно и то же, потому что не люблю говорить дважды. Александра — лучший операционный директор из тех, кого я собеседовал за два года. Антон — лучший специалист по корпоративным партнёрствам, которого я видел за десять лет. Мне нужны оба. И мне не нужно, чтобы ваша личная история превратилась в корпоративную проблему.

— Она не превратится, — сказала я раньше, чем он успел добавить что-то ещё.

— Я знаю, что ты так думаешь, — произнёс Виктор. — Но есть кое-что, о чём вы оба не знаете.

Он сделал паузу — вкусную такую паузу, хорошо отрепетированную. Я поняла, что он умеет подавать информацию. Это было что-то, что я раньше в нём не замечала.

— Самарская сделка, которую ведёт Антон, — продолжил он, — это не просто корпоративное партнёрство. Это вход в новый сегмент, который я планирую уже три года. Партнёр — Игорь Мелехин. Вы оба его не знаете, но он знает вас обоих.

Антон нахмурился.

— Каким образом?

— Александра работала с его активами в Питере. Полгода, дочерняя структура. — Виктор посмотрел на меня. — Реструктуризация «Северпрома», если не ошибаюсь.

Я едва не выдала удивление. Сдержалась.

— Не ошибаешься.

— Мелехин три недели назад сказал мне, что хочет видеть Мирошину на финальных переговорах по самарской сделке. Иначе — выходит. — Виктор откинулся назад. — Вот почему сделка зависла. Не потому что Антон плохо работает. А потому что Мелехин ждёт тебя, Александра.

Я смотрела на Виктора секунды три. Потом повернулась к Антону.

Антон смотрел в стол. Одна рука лежала на столешнице, пальцы слегка сжаты. Я знала это — он так делал, когда злился и не хотел показывать.

— Ты знал? — спросила я.

— Нет, — произнёс он тихо. Поднял взгляд. — Клянусь, нет. Он просто тянул. Я думал — обычная история.

— Я верю, — сказала я. И это было правдой.

— Значит, — я обернулась к Виктору, — ты хочешь, чтобы мы с Антоном вместе поехали в Самару.

— В среду, — подтвердил он. — Два дня. Я забронировал гостиницу. Разные номера, — добавил он с абсолютно нейтральным лицом. — На случай, если это важно.

— Очень остроумно, — сказала я.

— Я деловой человек, — пожал он плечами. — Мне важно только, чтобы сделка закрылась.

Мы с Антоном не смотрели друг на друга. Официант принёс мне кофе и воду. Я взяла чашку обеими руками — просто чтобы было куда деть руки.

— Хорошо, — сказал Антон первым. — Я согласен.

— Александра? — Виктор смотрел на меня.

— Пришли мне материалы по сделке сегодня вечером, — ответила я, не отвечая напрямую. — Все протоколы переговоров, финансовую модель, историю контакта с Мелехиным. Мне нужно войти в тему раньше, чем мы сядем за один стол.

— Значит, едешь, — констатировал Виктор.

— Значит, работаю, — поправила я.

Он улыбнулся. Маленькой, острой улыбкой человека, который получил то, что хотел, и признаёт это молча.

Потом мы говорили ещё минут сорок — о холдинге, о структуре, о том, что три кадровых вопроса надо было решать ещё зимой. Антон включился постепенно, сначала коротко, потом больше — и к концу разговора я поймала себя на том, что слушаю его мысль о региональной экспансии без раздражения. Мысль была толковой. Он умел думать стратегически — это я за пять лет знала точно. Просто не знала, что это будет иметь ко мне какое-то отношение.

Когда мы вышли на улицу — Виктор остался, ждал кого-то — Антон пошёл рядом. Мы не договаривались идти вместе, просто так вышло.

— Саш, — сказал он, когда мы отошли от ресторана шагов двадцать.

— Да.

— Ты злишься.

Я остановилась. Повернулась к нему. Он стоял на вечернем солнце — в том же светлом джемпере, с теми же складками у рта, — и смотрел на меня с выражением, которое я за пять лет совместной жизни видела от него редко: без защиты.

— Нет, — ответила я. — Я думаю.

— О чём?

Я помолчала секунду. Потом сказала:

— О том, почему Виктор выбрал именно воскресенье. И именно этот ресторан. И пригласил нас обоих без предупреждения.

— Он хотел посмотреть, как мы себя поведём.

— Именно. — Я снова пошла. — До среды успей прочитать всё по Мелехину. У него специфический стиль ведения переговоров. Если войдёшь неподготовленным — он тебя сломает за двадцать минут.

— А тебя?

Я бросила через плечо:

— Меня он уже пробовал. Не вышло.

Антон остался стоять на тротуаре, я слышала, как он не двигается, пока я шла к машине. И только когда я открыла дверь, он крикнул негромко, через шум улицы:

— Хорошо, что ты вернулась.

Я не обернулась.

Но дверь закрывала — медленно. На секунду дольше, чем нужно.

Вечером он прислал материалы по сделке раньше, чем Виктор. Все протоколы, финансовую модель и отдельным файлом — личную аналитику по Мелехину с пометкой «сам собирал, без ассистента». Я открыла файл и читала до полуночи.

Он был прав насчёт трёх вещей из пяти. По двум — ошибался катастрофически.

Я написала ему в мессенджер: «Позиция по схеме финансирования — неверная. Мелехин это первым делом проверит. Пересмотри».

Пауза. Потом три точки. Потом:

«Почему неверная?»

Я написала объяснение — коротко, по пунктам. Отправила.

Долгая тишина. Потом:

«Чёрт. Ты права».

«Знаю», — написала я.

И закрыла телефон.

Но через десять минут он написал снова: «Как ты так быстро это увидела?»

Я смотрела на вопрос долго. Потом написала: «Я всегда видела быстро. Ты просто не спрашивал».

Ответа не было семь минут.

Потом пришло: «Завтра увидимся. Спокойной ночи, Саш».

Я убрала телефон под подушку — что никогда не делаю — и уставилась в потолок. За окном гудела ночная Москва. Где-то в районе Лужников тявкнула сигнализация и замолчала.

Я думала: три слова «ты просто не спрашивал» прожгли во мне что-то, что я считала давно остывшим. И злилась на себя за это. И не могла перестать.

В среду мы летели в Самару в одном самолёте. Это я узнала только на стойке регистрации.