Глава 4. Константин

Константин Леонидович Дрозд занимал кабинет на том же шестом этаже, что и я, только в дальнем крыле — там, где коридор заворачивал за угол и становилось тихо. Дверь была всегда приоткрыта ровно настолько, чтобы видеть, кто идёт. Это я заметила в первый же день, но не придала значения. Теперь придала.

Константину было около пятидесяти. Лысеющий, плотный, с аккуратными руками и повадкой человека, который никогда не торопится, потому что давно перестал бороться за своё место и начал просто удерживать чужие. Заместитель генерального по стратегии — официально. Неофициально — тот, кто в отсутствие Виктора принимал решения. Или думал, что принимал.

В пятницу я пришла к нему сама. Без записи.

— Александра Игоревна, — он поднял взгляд от ноутбука с видом приятного удивления, которое было явно заготовлено заранее. — Проходите, садитесь. Кофе?

— Нет, спасибо. У меня три минуты.

— Конечно. — Он сложил руки на столе, как на переговорах. — Слушаю.

— Антон Валеев. Ты его рекомендовал Виктору?

Пауза — совсем маленькая, профессиональная. Такие паузы стоят денег. Константин умел ими пользоваться.

— Я его представил, да. Мы знакомы по рынку. Хороший специалист.

— Тебе было известно о моей истории с ним?

Ещё одна пауза. Чуть длиннее.

— Виктор принимал решение самостоятельно, — сказал Константин с интонацией человека, который отвечает на вопрос, который ему не задавали. — Относительно тебя, в смысле. Я лишь...

— Константин Леонидович, — перебила я мягко. — Ответь мне на вопрос, который я задала.

Он посмотрел на меня — долго, оценивающе. Потом чуть улыбнулся. Почти уважительно.

— Знал, — сказал он. — Знал о разводе. О деталях — нет. Это не моё дело.

— Хорошо. — Я встала. — Тогда ещё один вопрос: у Антона есть открытая сделка с партнёром в Самаре. Три месяца без движения. Ты в курсе?

На этот раз он не паузил.

— В общих чертах.

— Я хочу, чтобы ты понял одну вещь, — сказала я, уже стоя. — Я не пришла сюда воевать. Я пришла работать. Но если в отчётах будут дыры, которые кто-то намеренно закрывает чужими спинами — это станет моей проблемой ровно до тех пор, пока не станет твоей. Понял?

Константин смотрел на меня с выражением человека, который только что понял, что недооценил соперника. Это было приятно. Я постаралась не показать, насколько.

— Понял, — сказал он наконец.

— Отлично. — Я развернулась к двери. — Хорошие выходные.

В коридоре я шла ровным шагом, не торопясь. Мимо кофе-машины, мимо переговорной с прозрачными стенами, где двое из юридического о чём-то спорили над распечатками. Я поравнялась с приоткрытой дверью комнаты разработки — Антон стоял у доски, что-то объяснял молодому парню в очках, не видел меня.

Я прошла мимо.

В лифте мне написал Виктор: «Свободна в воскресенье? Надо поговорить. Не рабочее».

Я смотрела на сообщение дольше, чем нужно. Виктор Соловьёв никогда раньше не писал вне рабочего контекста. Нейтральный мужчина лет пятидесяти пяти, точный, закрытый, с маленькими жёсткими глазами и привычкой принимать решения быстрее, чем другие успевают задать вопросы. Я уважала его ровно настолько, чтобы не называть нанимателем, и настолько же, чтобы не называть союзником.

«Не рабочее» — это меняло правила.

Я написала: «Да, свободна».

И закрыла телефон.

Суббота прошла тихо: я распаковала последние коробки в хамовнической квартире, купила нормальный стул взамен раскладного, два часа сидела в кофейне на Пречистенке с документами по холдингу. Вечером позвонила мама из Воронежа, спросила, как устроилась, намекнула, не пора ли «наконец остепениться». Я сказала «мам» тоном, который означал конец темы, и мы перешли к её соседке Зинаиде, у которой что-то случилось с баком для воды.

В воскресенье в полдень я вышла из машины у небольшого ресторана в Замоскворечье, который Виктор назвал в сообщении.

Он уже был там — в гражданском, без галстука, что-то пил из маленькой чашки и смотрел в окно. Он почти не изменился по сравнению с рабочим форматом, только выглядел чуть более усталым. По-человечески усталым — не деловым.

— Александра. — Он указал на кресло напротив. — Спасибо, что пришла.

— Конечно. — Я села, сделала заказ официанту. — О чём разговор?

— Об Антоне Валееве.

Я подняла взгляд.

— И?

Виктор помолчал секунду. Потом сказал то, чего я не ожидала:

— Я знал, что вы были женаты. Знал до того, как предложил тебе место. И я хочу объяснить, почему не предупредил.

Тишина встала между нами как стекло. Снаружи Замоскворечье шумело воскресным рынком, дети кричали что-то на набережной, и всё это было совершенно отдельным от того, что происходило здесь.

— Слушаю, — сказала я.

И в этот момент дверь ресторана открылась.

Вошёл Антон.