Глава 7 «Они идут»
Прохладный ночной ветерок едва слышно поскрипывал плохо прикрытой ставней. Стрекотали сверчки в густой придорожной траве. Серебристый диск луны медленно плыл по небу, заливая округу своим мертвенно-бледным светом. Деревня спала. Бодрствовали лишь мы с Верноном, по очереди напряжённо вглядываясь в тёмную полосу леса, начинавшегося аккурат за пшеничными полями, раскинувшимися по окружавшим деревню холмам.
Капитан дремал рядом, привалившись спиной к парапету. Дежурить договорились по двое в три смены. Один отдыхает, остальные на страже. Так, по крайней мере, у каждого будет хоть небольшая возможность выспаться. Впрочем, похоже что беспокойство Беррена было напрасным. Луна уже миновала зенит, а трупоеды так и не показались.
— Слушай, Генри, а ты сам, из каких краёв будешь? — спросил Вернон, подперев плечом бревно частокола.
— Из далёких. Настолько, что сам уже не помню.
— То есть? — нахмурился парень, - Как можно не помнить, откуда ты родом?
— То и есть, — покачал головой я и лишний раз оглянулся на поле. Пока всё было спокойно, — Мне отшибло память во время какого-то странного ритуала. По крайней мере, так сказал ваш староста. Так что я и правда ничего не помню.
— А, вон оно что… — задумчиво протянул Вернон, и попытался поскрести волосы на затылке, но его пальцы наткнулись на ржавую оконтовку старого шлема. Парень убрал руку, тихо выругался и продолжил, — Кажется, я знаю, о каком ритуале шла речь. Меня к нему довольно долго готовили, но потом… Обстоятельства изменились.
— Это как? И кто тебя готовил? - мои брови медленно поползли вверх. Да уж, а мне то казалось - магия тут не в почёте. Парень либо дурак, что трындит о таком направо и налево, либо... Либо у меня сложилось не совсем верное представление о том, как тут всё устроено. Судя по рассказам Одора и Беррена, орден в этих краях не слишком то жалуют.
— Я был учеником Бенны, — погрустнел парень, — Осваивал травничество помаленьку. До того, как клирики ордена её сожгли.
— Сочувствую. Но ритуал тут при чём?
— Видишь ли, — Вернон немного помолчал, прикидывая, а стоит ли незнакомцу, только вчера появившемуся в деревне, раскрывать секреты своего ремесла, но потом всё-же решился, — Для создания некоторых зелий нужна ворожба. Ну, дар, богов, значица. А всем известно, что дар этот можно получить в ходе ритуала. Вот только пройти его могут далеко не все. Если боги тебя отвергнут…
— Это мне уже известно, — хмыкнул я, — Проверил, так сказать, на собственной шкуре.
— Так вот, у Бенны этот дар был, — продолжил Вернон, — И она знала, как надо готовиться к ритуалу, чтобы почти гарантированно его получить.
Вот как? Любопытно. Видимо, у ордена всё-таки были основания, чтобы её сжечь. По меркам морального кодекса этого самого ордена, естественно. Оправдывает ли их это? Вряд-ли. Но всё-таки не так уж, они, как выяснилось, были неправы в своих подозрениях.
— Но знание умерло вместе с ней, — продолжил парень, — Я сначала хотел было сам попробовать, но Беррен отговорил. Вернее, как отговорил. Сказал — не страдать хернёй. И что он лучше меня научит мечом махать.
— Верно, — пробормотал себе под нос капитан. Похоже, он дремал вполглаза, периодически просыпаясь и прислушиваясь к нашему разговору, — Старая добрая сталь куда лучше и надёжнее, чем вся эта магическая хрень. По крайней мере, за неё пока не сжигают.
— Ага, — кивнул Вернон, — Ну, я, в общем, и сам решил потом отказаться от этой затеи. И глядя на тебя, возможно, не зря. Не хотел бы я потерять память. Кстати, а как это вообще?
— Ну… — я снова высунулся из-за частокола и окинул взглядом округу. Всё было тихо. Только возле тёмной полоски леса, совсем недалеко от дороги что-то странно поблёскивало. Или едва заметно светилось. Отсюда было не разобрать, — Не знаю даже, как описать. Ты просто не помнишь ничего, что было раньше. Как отрезало. Иногда что-то прорывается.
Какая-нибудь мысль из прошлого. Или смутно знакомый образ. Но связать всё это в единую картину и понять, что это всё для тебя значит — не получается.
— Ну, — задумчиво протянул Вернон, сверля меня подозрительным взглядом, — Ходить ты вроде не разучился. Говорить тоже. Да и как зовут тебя, помнишь. Значит, отрезает далеко не всё. Иначе был бы ты, словно младенец.
— Всмысле, разучился бы говорить?
— Всмысле ползал бы, мычал, кричал, срался в портки и просил мамкину титьку, — хмыкнул парень.
— Заткнулись, — шёпотом скомандовал Беррен, заметив, что я не отрываю взгляда от края поля, и сам уставившись туда, — Это что ещё за хрень.
Поблёскивание не двигалось, но пшеница вокруг него была, как будто слегка примята. Но, что её примяло — понять пока не получалось. Не было ни силуэта существа, ни чего-то другого, что могло прижать траву к земле.
— Она… — прошептал Вернон, — Моррин милосердная. Она же вянет!
Колосья и правда потихоньку чернели и опадали, образуя вокруг свечения что-то вроде кольца выжженной земли. Но больше пока ничего не происходило. Странное образование просто висело в воздухе, приковывая к себе наши взгляды.
— Что будем делать? — поинтересовался я, прикидывая, можно ли достать до этой херни из самострела или всё-таки лучше попробовать взять её магией. Правда даром из всей троицы обладала только моя бренная тушка. И то, вспоминая мои потуги по розжигу костра, можно сказать, что магией не владел никто.
— Пока ничего, — покачал головой капитан, — Сидим и ждём. Главное, чтобы эта зараза не выжгла всё поле.
Но «зараза» не двигалась. Просто висела, слегка покачиваясь под редкими порывами холодного ночного ветра. И росла. Медленно, неторопливо. Сквозь тускнеющее свечение начинал проглядывать едва различимый человеческий силуэт. Судя по фигуре, это была какая-то девушка.
— Призрак, — одними губами прошептал Вернон, — Против него оружие бесполезно.
— А что по… — хотел было поинтересоваться я, но тут девушка, вытянула руку вперёд, указывая ей прямо на нас. И исчезла.
Мы стояли и напряжённо вглядывались в то место, где только что висел полупрозрачный призрачный силуэт, пытаясь уловить хоть какое-то новое движение или знак. Ничего. Словно и не было призрака. Лишь ровный выжженный круг на пшеничном поле напоминал о случившемся.
— Боги смилостивились, — прошептал Вернон, — На этот раз…
Раздался вопль. Глухой. Низкий. Оканчивающийся бульканьем. На границе леса показались три массивные человекоподобные фигуры. Трупоеды.
— Дерьмо, — сплюнул Беррен, — Вернон — самострел!
Парнишка бросился к стоящему у стены арбалету и схватил его. Одно ловкое движение рукой, и тяжёлый чёрный болт оказался в ложе. Сухой хлопок тетивы. Мгновение. Ничего.
— Недолёт, — рявкнул капитан, — поудобнее перехватывая своё копьё и распрямляясь в полный рост, — бери выше!
Вернон не ответил. Тут же схватил второй арбалет, а первый бросил мне. Зараза. Теперь придётся делать это на скорость.
Конец ложа упёрся в землю, другой в живот. Ноги сами собой встали на ширину плеч, а руки схватились за узкую полоску тетивы. Усилие. Бычья жила больно врезалась в кожу. Дерьмо. Половина. Ещё рывок. Зараза. Сантиметр буквально. Сейчас это говно мне точно кожу с ладоней спустит.
— Мать твою, не копайся! — крикнул Вернон, хватая последний самострел.
— А ты заканчивай мазать! — оборвал его Беррен, перекидывая копьё через брёвна частокола и сам высовываясь вслед за ним.
Ещё рывок. Есть. Тетива цепляется за крючья спускового механизма. Где-то внизу воет раненая тварь. Похоже, Вернон попал в урода.
Бросаю ему последний самострел и берусь за копьё. Древко едва слушается, а наконечник ходит ходуном. Перехватываю его поудобнее и высовываюсь за частокол на манер капитана. Зараза, надо взять поудобнее. Хорошо, хоть оно не слишком длинное и тяжёлое, иначе бы вывалился вместе с ним наружу.
Одна из тварей катается на спине неподалёку от деревенских стен, пытаясь вытащить арбалетный болт из уродливой морды. Две другие уже ползут по брёвнам наверх, то и дело щёлкая клыкастыми пастями. Нет уж, без боя мы стену не сдадим. Выбираю, ту, которая ближе всего ко мне. Удар. Наконечник входит в плечо рядом с шеей. Трупоед воет, разжимает когти и летит вниз. Я попытаюсь удержать копьё, но древко выскальзывает у меня из рук, оставив на ладонях несколько крупных царапин, и вместе с тушей чудовища падает на землю. Снова раздаётся рёв. От удара наконечник оружия входит глубже, буквально прошивая насквозь плечо монстра.
— Не спи! — рявкнул Беррен, — Хватай самострел! Надо добить хоть одну, пока они не ушли!
Его тварь тоже валялась на земле, хватаясь за морду. Копьё капитана выбило ей глаз, и теперь сука отчаянно выла, скребя когтистой лапой опустевшую глазницу. Рядом, чуть пошатываясь, поднимался на ноги урод с пробитым плечом. Он повернул голову, ухватился клыками за древко и, издав глухой рык, перекусил его пополам. Долбаная срань. Какие же у них мощные челюсти.
В его шкуру тут же воткнулся короткий чёрный болт, войдя в тушу почти наполовину. Но тварь даже не поморщилась. Неуклюже развернулась и поковыляла в сторону леса, прихрамывая на раненую лапу.
— В голову бей! — раздался крик капитана, — Сука, надо хотя бы одну завалить!
Руки снова схватились за самострел. Упёрли его в доски парапета и рванули тетиву наверх. Ладони резанула боль, а одна из заноз, оставленных копьём, вогналась глубже. Дерьмо. Неужели так трудно было выдать перчатки. Рывок, и толстая бычья жила снова уцепилась за крючья спусковика. Разгибаюсь и пытаюсь передать самострел Вернону, но парень сам суёт мне в руки тяжёлый короткий болт. Дерьмо. Я ведь не умею…
Трясущиеся пальцы с трудом запихивают снаряд в ложе. Есть. Так, теперь прицелится. Зараза, жаль, тут нет ни целика, ни мушки. Придётся на глазок.
— Да шевелись ты! Твари уходят!
Они и вправду уходили. Та, которой болт только попортил шкуру, уже скрылась в лесу. Урод с пробитым плечом очень активно ковылял следом. Под стеной осталась только тварь с раненым глазом, но и она уже поднималась на ноги. Выстрел. Тяжёлое древко болта воткнулось в землю в паре ладоней от шкуры трупоеда. Зараза.
Рядом раздался новый щелчок спускового механизма, и на этот раз остриё стрелы вошло прямо в шкуру раненой суки. Та завыла, но на землю не упала. Развернулась и со всей доступной ей прытью понеслась в сторону леса.
— Ушло сучье отродье, — бросил капитан, опуская разряженный самострел и устало приваливаясь спиной к брёвнам частокола, — Эти раны на них заживут. Они придут снова. И в следующий раз их будет больше, — он сплюнул и посмотрел на меня, — Теперь понимаешь, почему с кладбищем нужно разобраться в первую очередь?
— Угу, — кивнул я, снова натягивая тетиву арбалета. Давалось это всё так же тяжело, но уж лучше сейчас натрудить руки, чем потом одна из этих уродин мне их оторвёт. Вот только, на что рассчитывает Беррен, всё-таки непонятно. Мы сейчас с тремя тварями еле справились. На нашей стороне были преимущества нескольких взведённых самострелов и частокола, и этого хватило, только чтобы отпугнуть уродов и отправить их обратно на кладбище зализывать раны. Что будет, когда мы повстречаем дюжину этих засранцев в чистом поле — представить страшно. Конечно, можно предположить, что днём они плохо видят, или вовсе бояться света солнца, но на такие подарки судьбы я бы не рассчитывал.
Как только тетива встала на место, перед глазами всплыло сообщение:
Навык «Арбалеты» достиг первого уровня. Вы получаете 20 очков опыта.
До следующего уровня персонажа осталось 180 очков опыта.
Что ж, неплохо. Может, хоть взводить их будет полегче.
— Капитан, — внезапно раздался голос Вернона, — А вот по поводу свечения, которое превратилось в девушку… Вам она знакомой не показалась?
— Мало ли во что может обратиться морок, — равнодушно пожал плечами Беррен, — Но вообще, ты прав. Она напомнила мне…
Затрубил рог. Его тоскливый, заунывный вой волной раскатился по округе, тут же смешавшись с рёвом разъярённого трупоеда. Вот только доносился последний вовсе не из-за частокола.
— Дерьмо, — сплюнул Беррен, опираясь на копьё, как на посох, — Уроды смяли восточный дозор и прорвались внутрь. Бегом на главную площадь!
Приплыли. Одно дело спихивать этих гнид с частокола, другое — выходить на них в открытую, имея при себе только долбаную дубинку.
— Не стой столбом, — рявкнул капитан, ковыляя к лестнице, — Вниз, живо!
Выбора не оставалось. Схватив один из взведённых самострелов и тихо надеясь, что у Вернона ещё остались болты, я рванул к лестнице. И встал как вкопанный, пытаясь понять, куда бы приладить громоздкое оружие, чтобы оно не мешало спускаться.
— Кидай! — крикнул мне снизу Вернон. Парень оказался на удивление шустрым. Не зря его Беррен гонял.
Бросив ему самострел и проскочив мимо капитана, я протёр сапогами несколько ступенек, а потом просто спрыгнул на землю, чтобы не задерживаться.
— Генри! — крикнул Беррен. Сначала я подумал, что капитану нужно помочь спуститься, и даже поднял для этого руки. Но у него были свои планы на этот счёт. Спустя секунду в дорожную пыль с глухим стуком упало его копьё.
— Хватай и бегом на площадь! Самострел мне оставьте!
Медлить и вправду было больше нельзя. Со стороны главной площади уже слышались гулкие удары, сопровождаемые рёвом разъярённой твари. Она ломилась в один из домов.
Схватив копьё, я со всех ног рванул вслед за Верноном.
Площадь была совсем недалеко, и добрались мы туда быстро. Но, к тому моменту дверь, в которую ломилась тварь, уже начала поддаваться натиску. С каждым последующим ударом толстые дубовые доски трещали все сильнее, а на их поверхности оставалось всё больше глубоких борозд от бритвенно-острых когтей. У ситуации был ровно один плюс. Урод так увлёкся процессом, что даже не заметил нашего появления.
— Сбоку заходи, — тихо шепнул мне Вернон, кивая на тварь, и тут же двинул вперёд, явно намереваясь ударить в противоположный фланг.
Ладони внезапно вспотели и стали скользкими. По спине пробежал неприятный холодок. В животе возникло тянущее, тяжелое чувство. Ужасно захотелось отлить. Зараза. И почему в такие моменты всегда отлить хочется?
У меня впервые появилась возможность рассмотреть уродливое создание вблизи. От человека у него осталось мало. Только форма изрядно раздувшегося туловища, да пятипалые руки, увенчанные длинными крючковатыми когтями. Толстая, ороговевшая шкура была покрыта серыми, а кое-где и синюшно-чёрными пятнами, которые куда больше подходили бы ожившему трупу, нежели живому существу. Пасть, занимавшая теперь половину морды, была усеяна жёлтыми, кривыми, но в то же время бритвенно-острыми клыками. Такими очень удобно разрывать мясо трупа. Или плоть всё ещё живого и сопротивляющегося существа. Нос был приплюснут, словно кто-то со всей силы заехал по нему лопатой. Но на самом деле он подгнил и начинал проваливаться внутрь черепа, постепенно обнажая две иссохшие носовые пазухи, больше похожие на уродливые раны. Только глаза у существа не изменились. Почти. В них не было ни намёка на интеллект или сострадание. Налитые кровью и глубоко запавшие в череп, они не выражали ничего, кроме животной ярости.
— Давай, — крикнул Вернон, и со всей силы ткнул тварь копьём в бок. Я тут же ударил со своей стороны, вогнав длинный железный наконечник прямо под рёбра уроду. Вот только трупоед не упал. И даже не пошатнулся. Раны, которые моментально отправили бы любого человека на тот свет, лишь разозлили скотину.
Тварь взревела и начала медленно разворачиваться, все больше насаживаясь на копья и увлекая нас за собой. Это длилось долю секунды. Затем она рванулась в противоположную сторону, пытаясь когтями и зубами достать до Вернона. Я от неожиданности чуть не выпустил древко. А вот парень не сплоховал, вогнав копьё ей ещё глубже в живот и, похоже, задев жизненно важные органы. На несколько мгновений трупоед замер. Потом покачнулся, явно намереваясь завалиться на землю.
Но в следующий миг сука, словно обретя второе дыхание, рванулась уже ко мне. Я отшатнулся. Сделал шаг назад. Другой, когда бритвенно-острые клыки щёлкнули прямо у моего лица. Третий. В надежде отодвинуться подальше от этой уродливой, воняющей гнилым мясом морды.
Тварь, почувствовав, что хватка ослабла, рванулась вперёд и выдернула копьё у меня из рук. Затем одним мощным движением стряхнула Вернона. Победно взревела, предвкушая скорую трапезу. И тут же осеклась. Из её левой глазницы торчало толстое древко арбалетного болта.
Секунды промедления хватило, чтобы я снова схватился за замершее древко. То же сделал и Вернон. Мы синхронно рванулись вперёд и буквально пришпилили тварь к земле, пробив её тушу чуть ли не насквозь. Но она не сдохла. Лишь начала отчаянно извиваться и размахивать когтистыми лапами, пытаясь достать хоть кого-то из нас. Длилось это недолго. Мгновения.
А затем на её чуть сплющенную, лишённую волос макушку опустился топор, с глухим чавканьем войдя туда почти по бородку. Раздался отчаянный вой, сопровождаемый новым рывком. Но он уже был слишком слабым, чтобы сбросить нас. Ещё один удар. Тварь попыталась достать меня задней лапой, но её когти лишь полоснули по гамбезону. Третий удар. Трупоед рухнул на землю и попытался перевернуться на спину. Безуспешно.
Замерла тварь только тогда, когда её голова почти полностью превратилась в кровавую кашу. Из разорванной шеи на землю толчками выплёскивалась кровь. В тусклом свете луны она казалась маслянисто-чёрной.
— Ну, вроде всё, — выдавил из себя капитан, тяжело дыша и опуская большой плотницкий топор, — Сука мертва. Все целы?
Я опустил взгляд вниз, мысленно готовясь к тому, что края разрывов брони, уже начали пропитываться свежей кровью. Боли, конечно, не было, но ведь в горячке боя её можно попросту не почувствовать.
Но, в этот раз мне повезло. Удар пришёлся по касательной, вспоров лишь верхний слой ткани гамбезона и безнадёжно испортив натянутое поверх него сюрко. Вернон вообще отделался лишь парой ушибов, да лёгким испугом. Однако кто знает, как оно могло закончиться, задержись капитан хотя бы на пару лишних секунд.
— Если не считать этого, — я похлопал ладонью по броне, — Порядок.
— У меня тоже, — кивнул Вернон, выпуская из рук древко копья.
В этот момент над деревней снова раскатился вой боевого рога. Умолк на несколько секунд, а затем продолжил разливаться по окрестностям своим протяжным и заунывным пением.
— Твари уходят, — объяснил капитан, — На этот раз наша взяла.
И, как бы подводя итог боя, у меня перед глазами всплыл текст подсказки:
Квест «ночной дозор» завершён. Вы завоевали уважение жителей Медовища. Получено 10 очков уважения. Текущий уровень уважения — узнаваемый. До следующего уровня 50 очков.
Навык «древковое оружие» достиг третьего уровня. Вы получаете 20 очков опыта.
До следующего уровня персонажа осталось 160 очков опыта.