Глава 12 «Стригой»

Триумфальным наше возвращение назвать было трудно, несмотря на то, что со своей задачей мы всё-таки справились. Перемазанные в своей и чужой крови, раненные, заблёванные — Вернона вырвало несколько раз по дороге, обделавшиеся — тут уже отличился Тур, очень уж сильно он испугался голых карликов, и с большой дыркой на штанах, смотрелись мы одновременно смешно и жалко. И, как назло, на это зрелище собралась посмотреть чуть ли не вся деревня. Человек сорок мужиков, а баб и детей и того больше. Половина, по-идиотски улыбалась, пытаясь сдержать рвущийся наружу хохот. Другие же выглядели серьёзно и настороженно. Несколько человек встали на цыпочки, пытаясь заглянуть через борт повозки. Туда, где лежал раненный здоровяк. Сквозь тихое подхихикивание то тут, то там прорывались встревоженные шепотки.

Однако, смех очень быстро смолк, когда вслед за телегой в ворота зашли четыре лошади, а на землю полетели первые военные трофеи. Сначала пара топоров, затем дубинка и под конец шапель, испачканная запёкшейся кровью.

— Енто что получается… — начал было Мика, но его перебил подоспевший к воротам Беррен.

— Раненные есть? — тут же поинтересовался он.

— Тур, — бросил в ответ Вернон, — Его нужно перенести домой и уложить. Раны не смертельные, но если загноятся — будет плохо.

— Хорошо. Альвур! Дирк! Чего встали? Шевелите задницами. Давайте-давайте! Аккуратнее, ёп вашу мать! — капитан снова повернулся к парню, — Сможешь им заняться?

— Да, — кивнул тот, — Только себя в порядок приведу для начала и пару часов передохну, — тут парня снова скрутило. Он перевесился через борт повозки, что-то невнятно пробулькал и выдал струю коричнево-рыжей блевотины прямо под ноги селянам, обступившим повозку со всех сторон. Толпа подалась в стороны, сопровождая это возмущенными и сочувствующими выкриками.

— Ты… — начал было капитан, но Вернон его тут же прервал.

— Я в порядке, — с трудом выдавил из себя парень, — Мне просто… Надо немного передохнуть. Пару часов. Может тройку.

— Только не больше, — кивнул ему Беррен, — Ещё не хватало, чтоб Тур кровью истёк, пока ты там отлёживаешься.

Парень кивнул, неловко перевалился через борт повозки и неуклюже, чуть подволакивая ноги, поплёлся к ближайшему проулку между домами. Стоило ему скрыться из виду, как из этого самого проулка вновь донеслось невнятное бульканье и звук выворачивающегося наизнанку желудка.

И никто из селян даже не дёрнулся парню помочь. Не говоря уже о том, чтобы сопроводить бедолагу до дома. Похоже Вернона тут недолюбливают. Интересно, за что? За то, что был учеником колдуньи? Но, судя по словам старосты, она приносила селению немалую пользу. И храмовников, которые её сожгли, они тут, вроде, не жалуют. Или не жалует лично староста, а тёмная, дремучая толпа, наоборот, рада пойти на поводу у своих суеверий. Как бы там ни было — лишнее подтверждение того, что с даром надо быть поосторожнее и не светить им направо и налево. Могут не так понять. А то и вовсе — выгнать за ворота. В отличии от Вернона я ведь ещё и чужак.

— А ты пока погоди, — скомандовал капитан уже мне, — Сейчас я тут разберусь, и расскажешь, как всё прошло.

Я, в общем-то, был не против. Несмотря на ожог, который ощутимо болел, вставать с козел повозки совершенно не хотелось. По вполне понятным причинам. Похоже, это не игра, а самый настоящий мир, пусть и очень странный. Боль тут всё-таки есть. Сомневаюсь, что кто-то на полном серьёзе сделал бы симуляцию боли в игре. В таком случае в неё бы просто никто не стал играть. Хотя у нас в СНГ извращенцев, любящих страдания, хватает, конечно. Но даже наши люди не до такой степени извращенцы.

— Всё-всё, попялились и хватит, — рявкнул Беррен на толпу зевак, — Расходитесь по домам, покрепче заприте за собой двери и до первых петухов носа на улицу не показывайте! Если мы прогнали трупоедов вчера, это не значит, что их не будет сегодня!

Крестьян долго упрашивать не пришлось. Смотреть уже было особо не на что, и они стали понемногу расползаться по своим домам. Ночка им предстояла весёлая. Если Беррен говорил правду, то на всю деревню у нас осталось только пять готовых к бою стражников. Такими силами можно защитить разве что дом старосты. И то, если мертвяки решат сожрать кого-нибудь другого.

— Ладно, рассказывай, — бросил капитан, запрыгивая на телегу и забирая поводья, — сколько их было? Двое? Трое?

— Пятеро, — покачал головой я, — Одна лошадь испугалась и убежала, а мы не стали её ловить. Не до того было.

— И каким же образом вам удалось сотворить такое чудо? — Беррен дёрнул поводья, и телега медленно поползла вверх по улице. Прямо по направлению к казармам, — Трём новобранцам, лишь один из которых успел побывать в мало-мальски серьёзной заварушке.

— Воспользовались эффектом неожиданности и уравняли силы. Потом — просто повезло, — на мои губы сама собой наползла кривая ухмылка.

А ты, падла, надеялся, что я там подохну? Так вот хрен тебе, смазанный маслом и по всей морде. Хотя… Наверное, всё-таки нет. Меня, то, конечно, ему может и не жалко, но вот Тур и Вернон — они то местные. И оба довольно ценные специалисты. Парень — так и вовсе незаменим. Так, что, пожалуй, с выводами я всё же поторопился.

Капитан смерил меня подозрительным взглядом и покачал головой. По его наморщенному лбу, поднятым бровям, колючим, серым глазам и кривой ухмылке отчётливо читалась мысль, крутившаяся у него в голове: «Врёшь же, как дышишь. Или, по меньшей мере — недоговариваешь». Но вслух он её почему-то не высказал. Наверняка потом пойдет сверять показания. Хотелось бы посмотреть на его лицо, когда выяснится, что я сказал чистую правду.

С минуту мы ехали молча, любуясь последними лучами заходящего солнца. Затем Беррен продолжил:

— Новости хорошие. Но, помимо старых проблем у нас появилась новая. Пока вы ездили за слитками, я отправил людей к монастырю, чтобы они побольше узнали про этих сектантов. Так вот, та «кудлатая херня», которая должна была сидеть посреди руин Живицы, теперь у них. Правда, она не совсем кудлатая. Это стригой.

— Стригой, — переспросил я. Слово было смутно знакомое. Кажется, я его раньше слышал, в каком-то фильме или сериале. Вроде про эпидемию. Но, что именно оно значило — я не помнил.

— Упырь, наподобие наших трупоедов. Только плоть он не жрёт, а высасывает из жертвы кровь, — пояснил Капитан, — А ещё теперь он, вроде как, бессмертный и вернувший себе частицу разума.

— В каком это смысле бессмертный? — поинтересовался я, прикидывая, не пора ли валить из этой деревни. Разумный упырь-переросток — это уже перебор, — Его нельзя убить?

— Он не стареет, — покачал головой капитан, — Не может умереть от голода. Только впадает в спячку, до тех пор, пока кто-нибудь не появится поблизости. Железо его тоже не берёт. Только особое масло, огонь и серебро. Первое на время обездвиживает тварь, заставляя её усиленно восстанавливаться, наращивая новую шкуру, второй — ослепляет, а третье — убивает. Если отрубить ей голову посеребрённым клинком, а затем проткнуть им же сердце. Но, хуже всего…

Как будто, блин, этого мало. Чтобы завалить такую паскуду, нужна сотня профессиональных солдат с посеребрёнными мечами и пиками. А лучше — долбаная баллиста. Нет, если сектанты решат пустить её в ход против местных, то у них просто не будет шансов. Останется только бежать и надеяться, что сука выберет кого-нибудь другого в качестве ужина.

— Хуже всего то, что она может создавать упырей из других людей, — продолжил Беррен, — Думаю, за этим сектанты её и приручили. По крайней мере, парням удалось услышать из их разговоров что-то про благословение и служение кровавому богу.

— Значит, через какое-то время у нас тут появится целый выводок таких уродов? — я неуютно поёжился, представив, как сотня кровосовов сносит ворота и прорывается на деревенские улицы, устраивая тут кровавое пиршество. Выпущенные кишки, оторванные руки и ноги, головы, насаженные на частокол просто ради забавы. И земля, почерневшая от крови. Брр. Меня передёрнуло. Надо как-то поаккуратнее быть с собственным воображением. Хотя, после того побоища, что я сегодня видел на пепелище, не удивлюсь, если оно нарисовало мне картину не столь далёкую от истины.

— Да. Этими тварями, как и трупоедами, движет лишь одно — голод. Так, что спокойно сидеть в руинах они не станут, — закончил мысль капитан, — Рано или поздно — пожалуют сюда.

— И? Что ты предлагаешь? — спросил я, даже не надеясь услышать что-нибудь разумное, вроде: «собрать вещи и свалить». Всей деревней это сделать не получится. Путь всё ещё перекрыт бандитами, да и трупоеды могут настигнуть нас в дороге. Вопрос в том, проскочит ли мимо всего этого балагана одинокий путник. А лучше — три-четыре путника. Всё-таки в одиночку мне пока не выжить. Вопрос, конечно, хороший.

— Ритуал — дело не быстрое. Процесс обращения и вовсе может занять месяцы, — хмыкнул капитан, кивая проходящему мимо повозки стражнику. Рослый мужик с густой седой бородой неспешно прогуливался по улице, закинув на плечо видавшую виды, старую алебарду, на лезвии которой тоже виднелись тёмные пятна ржавчины. Интересно, у них тут есть, оружие своего производства, или арсеналы деревни целиком и полностью состоят из того, что удалось намародёрить. Надеюсь инструменты, которые мы притащили, помогут кузнецу привести хотя-бы это в надлежащий вид. А то гонять по лесу бандитов, держа в руках копьё, которое может развалиться от первого же удара — как-то совсем не солидно.

— Кроме того, во время «перерождения» сектанты будут ослаблены, — капитан продолжил мысль, легонько хлестнув поводьями задремавшую лошадь. Кобылу тоже утомил дневной переход и она уже целилась устроиться где-нибудь на боковую, привалившись к стеночке ближайшего сарая. Или как там у лошадей принято? — Убить их не составит труда. Нам нужно натренировать своё ополчение, после чего попытаться договориться с бандитами и вызвать подкрепление из Деммерворта. Человек двадцать они смогут нам выделить наверняка.

— А захотят ли? — я с сомнением качнул головой. Судя по тому, что мне поведал сегодня Вернон, в городе хватает своих проблем.

— Куда они денутся, — осклабился капитан, — Ведь если упыри вырежут Медовище, то следующим на очереди будет Деммерворт. Вот только к ним уже придёт не просто выводок, а целая толпа упырей и хутов, возглавляемая асвангом. Даже первые, пусть и безмозглая, движимая лишь жаждой крови, но очень агрессивная сволочь, которая может доставить проблем городской страже. Про высшего вампира и его разумных рабов я вообще промолчу. Нет, Деммерворт выделит нам силы. Тут без вариантов. И вот тогда мы пойдём и вырежем нахрен всю эту сволочь.

Телега встала, чиркнув бортом о низенький плетень, огораживавший вытоптанную площадку, на одной из сторон которой стояли три соломенных чучела. Мы наконец-то доехали до казарм. Очень вовремя, надо сказать. Глаза потихоньку начинали слипаться.

— Ты забыл кое-что, — покачал головой я и кое-как слез с телеги, — Мы убили пятерых бандитов. Думаешь, после такого есть хоть какие-то шансы уговорить их объединиться с нами?

— Что сделали с телами? — капитан остался сидеть на козлах. Должно быть решил отогнать повозку к дому старосты. А, может, к своему дому. Интересно, кстати, а сам то он где живёт? Вроде бы тоже — не местный.

— Сбросили в колодец, — меня снова невольно передёрнуло от воспоминаний о том, как мы переваливали перемазанные в крови тела через его наполовину осыпавшийся край. И от того, как покойники смотрели на нас. В их глазах, ещё не успевших подёрнутся белёсой поволокой читались непонимание, осуждение, недоумение и страх. И ни у одного из них они не были закрыты.

— Тогда просто спишем всё на стригоя, — криво ухмыльнулся Беррен, заметив мои эмоции. Ухмыльнулся, чуть подался вперёд и добавил полушепотом, — Тварь высосала их и кинула вниз, как запас на чёрный день. Ублюдкам наверняка известно о монстре, да и в колодец они не полезут. Так что всю ситуацию можно повернуть в нашу пользу.

Зараза. И он так спокойно об этом говорит. Ему б политикой заниматься, а не торчать в этом захолустье, тренируя крестьян. Обычно на самый верх прорываются как раз, такие. Отбитые. Хотя, может это просто профдеформация? Когда изо дня в день видишь смерть — уже как-то перестаёшь ей удивляться. Быть может, однажды перестану и я. Хрен его знает. Однако, кое-что капитан всё-таки не учёл.

— Ещё кое-что, — добавил я, уже открывая дверь казармы, — Сам стригой. Что с ним-то делать?

— Это уж моя забота, — покачал головой Беррен, легонько ударив лошадь поводьями, — а ты иди отдыхай. И да, там в одном из сундуков вроде бы были новые штаны. Попроще твоих, но тут уж извини. Выбор у нас небольшой. И да. Не забудь запереть двери и ставни на ночь, — на губы капитана вновь наползла кривая ухмылка, — Если, конечно, хочешь дожить до утра.

Телега тронулась с места и вскоре скрылась за поворотом, оставив меня один на один с почти догоревшим закатом. Перед глазами тут же вспыхнула надпись:

Квест "Долгий день" завершён. Получено 30 очков уважения в Медовище. Получен новый уважения: „свой“. Теперь вам доступна торговля с местными.

Деревенский кузнец получил набор инструментов и материалы. Теперь он может чинить и улучшать ваше оружие, а также создавать металлические элементы доспехов. Загляните в кузницу, чтобы обновить свой арсенал.

Я постоял пару минут, вдыхая свежий вечерний воздух, а затем медленно поплёлся в казарму. На плечи навалилась тяжёлая, почти неподъёмная усталость. Слишком много всего за день произошло. И слишком многое ещё предстояло обдумать.

Первым делом я последовал совету капитана и закрыл дверь на толстый дубовый засов. Затем проверил все ставни. Вряд ли, такая крупная тварь, как трупоед может пробраться через узкое квадратное окошечко, но вот увидеть меня — запросто. А проверять на прочность старую, слегка рассохшуюся дверь или крышу, покрытую самой обыкновенной дранкой, как-то совсем не хотелось.

Затем открыл один из сундуков. Там оказалось пусто. Второй… Бинго Там вправду лежали целые портки, а ещё небольшой, но увесистый свёрток. Перед глазами тут же услужливо всплыла подсказка:

Простые крестьянские штаны. Защита от колющего/режущего/дробящего оружия 0/0/0. Прикроет ваши оголённые тылы, но не более того.

М-да уж. Действительно, попроще. Впрочем, от моих нынешних тоже толку мало. А так — всё лучше, чем ходить с «открытыми тылами».

Надев новые портки и стащив с себя гамбезон, я плюхнулся на кровать и взял в руки свёрток. Сейчас бы пожрать. На голодный желудок отвратно думается. Вернее, думается то отлично, вот только в голову лезет совсем уж мрачное дерьмо. А на сытый? На сытый, если что, и подыхать будет веселее.

Как будто вторя моим мыслям, под толстым слоем грубой ткани, обнаружились большой ломоть свежего хлеба, кусок козьего сыра, луковица и мех с водой, чуть разбавленной кислым вином. Предусмотрительно. Хоть и весьма простенько.

Разложив свой нехитрый ужин на плоской крышке ближайшего сундука, я уселся рядом и приступил к трапезе. Ел почти не жуя, проталкивая куски в глотку кисловатой водой из меха. Однако, несмотря на быстро наполняющийся желудок, в голове продолжали роиться неприятные мысли.

Расклад сейчас кардинально изменился. Те, с кем ещё мы вчера собирались драться, теперь должны были стать нашими союзниками. И выбора у них нет, если они хотят выжить. Бандиты заперты в этих землях. Южнее — территории, контролируемые королевской армией. Там их ожидает только виселица. На севере — Вольная марка. И вряд ли у них ко всяким ублюдкам будет более снисходительное отношение. Нет, жизнь они сохранить могут, только оставаясь на этой, нейтральной полосе.

У нас тоже выбор небогатый. Даже если предположить, что селяне поставят всех раненных на ноги и поставят под копьё ещё человек десять-пятнадцать, то в лучшем случае получится две дюжины неопытных бойцов. Этого явно не хватит, чтобы разогнать сектантов и справиться со стригоем. А вот вместе с бандитами… Шесть десятков бойцов. И ещё отряд из Деммерворта, если повезёт. Уже шансы есть. Может, на это и рассчитывает Беррен?

М-да. Капитан. Странный, конечно, тип. Вроде косил под простого, уставшего от войны солдафона, но… Не разбираются солдаты в политике. По крайней мере, на таком уровне. А те, что разбираются — давно уже или дезертиры, или трупы.

Да и о монстрах он знает много. Слишком много, для человека, посвятившего свою жизнь службе в королевской армии. Впрочем, я ведь не знаю, что его туда привело. Быть может, до неё он был охотником на монстров, а потом, на старости лет, захотел работу поспокойнее. Захотел, и получил деревяшку вместо отпиленной ноги. Вот уж воистину — бойся своих желаний.

Хотя, могло быть и хуже. В конце концов, рано или поздно каждый охотник совершает роковую ошибку. И для большинства это заканчивается смертью. Тут, как в азартной игре — нужно суметь вовремя остановиться, забрать выигрыш и помахать ручкой. Зараза. Будет забавно, если в подвале у дома капитана хранится целый арсенал по истреблению опасных монстров.

Но сейчас это не главный вопрос. Главный — что делать мне. Рисковать своей шкурой совсем не хочется, а схватка со стригоем, если верить Беррену, это очень серьёзное предприятие. С другой стороны — бандиты перерезали пути к ближайшим городам. Раз уж у местных, которые хорошо знают округу и ориентируются в этих лесах, не получилось проскочить — у меня не выйдет и подавно. Разве что, я найду ещё кого-то, кто хочет свалить из этой дыры. Причём свалить как можно скорее. Вот, только чтобы найти такого человека, надо держать глаза и уши открытыми. И слушать-слушать-слушать. Как минимум, для начала.

Свёрток опустел незаметно, а на меня снова навалилась усталость. Только на этот раз она была расслабляюще-приятной. Захотелось лечь, закрыть глаза и, хотя бы часов на восемь отключиться от забот и тревог этого мира.

Но сон не шёл. В голове по-прежнему крутились обрывки мыслей. Они стали расплывчатыми, спутанными, но оттого не менее тревожными. Воображение рисовало трупоеда, разрывающего солому на крыше и пытающегося пробиться через хлипкие доски. А за его спиной стояла фигура, в мрачном балахоне, напоминавшая человека. Лишь на первый взгляд. Мертвенно-бледная кожа, ввалившийся внутрь нос, красные глаза и раздвоенный язык, с заострёнными костяными наростами, то и дело высовывавшийся из изуродованного рта — явно выдавали в нём монстра. Чудовище, питающееся людьми и превращающее их в себе подобных. Не знаю, почему ко мне в голову пришёл именно этот образ. Может, видел его раньше в кино. Но оптимизма он не внушал.

Минут десять поворочавшись на жёсткой соломе, я открыл глаза и сел. Нет. Так дело не пойдёт. Нужно успокоиться. Против трупоеда или стригоя у меня в одиночку всё равно нет никаких шансов. Стены казармы, её крыша и двери на прочном засове в этом деле, куда более надёжные союзники, чем руки или оружие, которым я толком и пользоваться-то не умею. Кстати, об оружии.

Я повертел в руках свой боевой трофей. Подсказка не заставила себя ждать.

Кустарный фальшион. Урон колющий/режущий/дробящий 5/10-13/2. Урон снижен на две единицы. Статус — затуплен. Хлеб вы им не нарежете, а вот врагов — вполне можете.

Хм. А ведь неплохая замена дубинке. И урона заметно побольше, да и поуниверсальнее всё-таки. Против бандитов — самое оно. Только супротив трупоеда всё равно не поможет. Да и против стригоя тоже. Так что лучше расслабиться и поменьше шуметь. Тогда твари, если они заявятся в деревню, просто обойдут казармы стороной.

Попытка уговорить самого себя подействовала слабо. Страх, ухвативший меня своей ледяной хваткой, отпускать уже не собирался. Напротив, он начал постепенно сдавливать, обессиливающей отравой, растекаясь по телу и мешая дышать. Дерьмо. Чем больше я об этом думаю, тем хуже становится. Нужно успокоиться. Лечь. Закрыть глаза. Глубоко вдохнуть. И выдохнуть.

Так. Хорошо. Уже лучше. По крайней мере, колотун отступил, и горло уже ничего не сдавливает. Вдох. Выдох. Страх, из-за которого руки и ноги налились свинцом, растворился, и на его место пришла всё та же приятная усталость. Вдох. Выдох. Да нахер. Никто тут меня не достанет. Да даже искать не будет. Кому это надо, в конце-то концов. Вдох. Выдох. По комнате раскатилось глухое эхо тяжёлого удара в дверь.