Глава 5 «Первые неприятности»

Айнтопф оказался довольно вкусной штукой, несмотря на странный рецепт. Складывалось такое чувство, будто повар просто взял, всё, что было под рукой, запихнул в горшок, залил водой и надолго оставил в печке.

Пиво же, наоборот, показалось излишне солоноватым, отвратительно-тёплым, а самое обидное — закуси к нему никакой не шло. Впрочем, не я оплачиваю «банкет», не мне и нос воротить. Тем более, что вчера я вообще был готов червяков и коренья жрать, лишь бы с голоду не сдохнуть. Однако более-менее стабильный источник денег мне бы точно не помешал. Не всё-же у капитана на шее сидеть, свесив ножки и весело болтая ими в воздухе. Так в один прекрасный день, можно не удержаться на ней и оказаться на земле с разбитой мордой и пустыми карманами.

— Слушай, — поинтересовался я у Беррена, когда тот, наконец отлепился от своей кружки, — А страже жалованье же положено? Или как?

— Страже — положено, — кивнул он, снова берясь за ложку и выскребая ей почти пустой горшок, — Помимо кормёжки — четыре железных альдинга каждый день.

— А кружка пива сколько стоит? — я поднял полупустую «бадейку» — По-другому это литровое корыто назвать просто не получалось.

— Один альдинг, — равнодушно пожал плечами капитан стражи.

Ага… Негусто, конечно. Особенно для семейного человека, которого дома ждёт парочка голодных ртов. Но в моём случае, для начала, неплохо. Тем более, я уж точно не собираюсь выдувать по четыре литра пивасика за день. В таком количестве оно однозначно будет вредно для моего здоровья и благополучия.

— Ну а получить их где можно?

— Тебе — нигде, — раздражённо хлопнул кружкой по столу Беррен, — Хватит того, что мы дали тебе кров и еду, хотя должны были оставить за воротами на поживу тому трупоеду.

Но потом всё-таки немного смягчился и добавил:

— Вот посмотрим тебя в деле, тогда и поговорим о жаловании.

Что ж, тут облом. И почему-то при упоминании о жаловании всё «дружелюбие» капитана куда-то испарилось. Либо оно изначально было наигранным, либо я надавил на больное. С одной стороны, если деревня находится на осадном положении, то старосте и вправду неоткуда деньги взять, чтобы платить людям за работу. Конечно, у него могут быть какие-то запасы, но без постоянного притока средств они быстро истощатся. С другой стороны — при таких раскладах монета и не уходит за пределы деревни, ведь потратить её местные могут только в местных же магазинах. И через налоги… Тьфу, блин. Никогда не был силён в экономике.

Дело близилось к вечеру, и народ уже начинал потихоньку собираться в таверне. Первыми появилась парочка бардов. Девушка была одета в нарочито пёстрое платье. В руках держала флейту. Парень с лютней выглядел чуть поскромнее, но при этом на голове носил красный берет с большим павлиньим пером. И где он только его достал…

— Эти тоже не местные, — кивнул капитан в сторону парочки, — Ехали в Стоунбирдж, что в Вольной Марке. Вот только война добралась туда раньше, а они из-за бандитов застряли тут.

— Вольная марка? — поинтересовался я, — Это ещё что такое.

— Да, Генри, — задумчиво протянул капитан, — Хорошо тебе память отшибло. Мятежники, с которыми Альфред Высокий ведёт сейчас войну. Вернее вёл, до тех пор пока его не разгромили на мосту Дрейка. Сейчас то он сидит в девяти башнях и зализывает раны, бросив все земли к северу от Вестгарда на произвол судьбы. Старый паскудник.

Мда. Очень информативно. Ну, по крайней мере, имя короля узнал. Хотя на кой-оно мне? Нет уж, надо раскручивать капитана на разговор и вытягивать из него информацию. А то, кто знает, может, в этой самой Вольной Марке лучше, чем в Эйденвальде, и я туда потом двину?

— Слушай, — обратился я к капитану, — Мне и правда, отшибло память. Можешь хотя бы вкратце рассказать об этой Вольной марке, и почему с ней идёт война?

Беррен немного помолчал, смерив меня каким-то подозрительным взглядом, приложился к кружке и начал рассказ.

— Ну, значит, смотри. Где-то пару лет назад, когда тут ещё никто и слыхом не слыхивал ни о чуме, ни об ордене пылающего клинка, один из северных лордов — Харальд Освободитель прибыл с визитом в столицу королевства. При нём же была его дочь — Эльза. Он хотел сосватать её за сына одного из южных властителей и заодно наладить с ним торговые связи. Вот только на будущую невесту положил глаз наследный принц Эйденвальда — Эдуард 2й. Ночью солдаты королевской гвардии перебили людей Харальда, выкрали Эльзу и привели её в покои к принцу.

— И он опорочил её честь… — продолжил за него я. История была стара, как мир и банальна до невозможности. Избалованные наследники средневековых владык нередко не могли удержать своих петушков у себя в штанах. И почти всегда это заканчивалось неприятностями.

— Ну, я бы сказал по-другому, — хмыкнул капитан, поставив пустую кружку на стол, — Выдрал её как следует. Правда, если верить тому, что люд рассказывает, этот принц оказался тем ещё больным на голову ублюдком. И вернул папаше дочурку… Не совсем целой… Хрен его знает, что именно он с ней сделал. То ли несколько пальцев оттяпал, то ли глаз выколол. Сам знаешь, как слухи порой раздувают из мухи - коня.

- Слона, - машинально поправил его я.

- Кого? - непонимающе уставился на меня капитан. Похоже, это слово для него тоже было вновинку.

- Ну, слона. Большая серая штука, размером с дом, с ушами, хоботом, бивнями и маленьким хвостиком.

- Никогда о таких не слышал, - покачал головой Беррен, - И судя по твоему рассказу - не хочу ни слышать, ни тем более - видеть. Но, будь так добр, не перебивай, - капитан на мгновение замолчал, почёсывая слипшиеся от пота тёмные волосы на затылке. Затем добавил, - Так вот о чём, бишь, я. Ага. Харальд был в ярости. Пошёл с претензией к королю, на что получил ответ: мол, вы ещё и поблагодарить Эдуарда должны, ведь ваша слегка изувеченная дочурка теперь, скорее всего, носит королевского бастарда.

— И вам так свободно разрешают об этом говорить? — поинтересовался я, пытаясь понять, как вообще местная пропаганда допустила распространение подобных слухов. Конечно, в Средние века не было широкополосного интернета, телевиденья или радио, так что подобные слухи были почти единственным способом распространения информации, но… Обычно болтунам за них отрезали языки. В лучшем случае. Из чего можно сделать вывод, что капитан разумом не блещет. Я ведь могу быть королевским шпионом или кем-то из инквизиции.

— Ну, — хмыкнул капитан, — Честно говоря, разрешения я не спрашивал. Удивлён?

— Честно говоря, да, — кивнул я, — Я ведь…

— Можешь быть королевским шпионом, — согласился капитан, — Только меня такие вещи давно не пугают. С тех пор как я потерял ногу на его долбаной войне.

Вот сейчас я вообще ничего не понял. То есть он прекрасно знает о возможной опасности, но говорит так открыто? Лишний язык? Или голова? Хотя, как он сказал, король отступил на юг. А мы сейчас получается, на чём-то вроде нейтральной полосы между воюющими государствами. Кто тут будет его судить?

— Видишь ли, дело в том… — капитан на мгновение замялся, но затем продолжил, — Ладно, давай я закончу рассказ про Харальда, а потом вернёмся к этой части разговора. Так вот, он не проникся благодарностью к королевскому отпрыску, собрал вещи и уехал обратно в свои владения. И там объявил, что мол более не желает подчиняться короне. Очень многие северные лорды восприняли подобное обращение со стороны короля, как личное оскорбление. В итоге под знамёнами Харальда собрался почти весь север, и они объявили о своей независимости, создав Вольную марку. Короля у них нет, вместо него правит совет лордов, который они называют великим магистратом.

— И королю, естественно, такое самоуправство не понравилось.

— Конечно, — кивнул капитан, — И он начал войну. Эх… — Беррен уставился на дно своей опустевшей кружки, — А ведь я тогда был сотником в королевской армии. А теперь торчу тут и командую горсткой крестьян, которые даже не знают, за какой конец копья браться. Эй, Лорен! Ещё пива! — рявкнул он, немного помолчал и всё-таки продолжил, — Что-то я отвлёкся. Поначалу нам везло. Силы Магистрата решили нанести упреждающий удар, и сами вторглись на наши земли. Несколько раз мы их разбивали, отвоёвывая провинцию за провинцией. А потом меня ранили. Не опасно — в ногу. Вот только к тому моменту Орден Пылающего Клинка уже имел большое влияние на корону, так что в королевской армии вместо целителей были жрецы. Которые просто не умели нормально врачевать раны — они лишь молились своим богам об их исцелении. Естественно, она в итоге загноилась. Когда я добрался до местной знахарки — рана стала настолько серьёзной, что ногу спасти было уже нельзя. Пришлось отнять её по колено. Но я не виню Бенну. Если бы не она, я бы расстался не только с ногой, но и с жизнью. И знаешь, что она получила в качестве благодарности? — капитан посмотрел на меня, и я заметил, что уголки его губ скривились в презрительной ухмылке, а правый глаз начал едва заметно подёргиваться, — Они обвинили её в том, что она искалечила сотника королевской армии. Мол, по меркам военного времени это самая, что ни на есть, настоящая диверсия! А после сочли её зелья и алхимические исследования «богопротивным колдовством». И сожгли на костре.

Мда уж… Понятно теперь, почему он не любит ни короля, ни фанатиков из ордена. Один из-за своего больного на голову сынишки развязал никому не нужную войну, а другие своей слепой и, похоже, крайне идиотской верой угробили кучу людей. И кучу талантливых знахарей, которые пытались спасать их жизни. Похоже, мне и вправду надо перебираться в Вольную Марку. В Эйденвальде процветает махровое мракобесие.

— У меня тогда началась лихорадка, и я почти всё время был в бреду, — продолжал капитан, — Так что я даже не мог помешать этому. Месяц или два не вставал с кровати. А когда оклемался — королевская армия уже ушла, просто оставив меня тут, — он принял кружку из рук девушки, отхлебнул и продолжил, — Да я, в общем-то, был и не против. После того, что произошло, мне не хотелось оставаться на службе у короля и находится рядом с «братьями» ордена. К тому же мой опыт пригодился и тут. Почти год всё было спокойно, если не считать наёмников, которых присылал сынок местного барона, собирать с нас подати. Говоря по-простому — грабить. Только потом эти псы войны разбежались, когда им стало нечем платить, а вместо них земли заполонили дезертиры. Вслед за ними пошли и беженцы, отступающие вместе с тем, что осталось от королевских сил. Они-то и рассказали нам, что под Стоунбриджем армию на голову разгромили войска Вольной Марки. Потом было ещё сражение за мост дрейк. Там силы марки и вовсе сбросили командующего королевским войском - Маркиза Де Хоффа, в реку.

Барды затянули медленную, приятную мелодию, которая тут же разлилась по всему залу. А потом раздался звонкий, но в то же время удивительно мягкий и певучий голос девушки:

В краю далёком, безмятежном,

Где изумрудная заря,

Ко мне приди с рассветом нежным,

Любви той боле не тая…

— Так вот, — продолжил Беррен, чуть повысив голос, — Королевские войска на какое-то время ещё встали тут, пытаясь удержать эти земли под властью Альфреда. Но, через пару недель прибыл гонец из столицы. Гарнизон в тот же день снялся с места, оставив нас один на один с бандами дезертиров и мародёров. А ещё чуть позже до нас докатились слухи о чуме, охватившей «Девять башен».

Мда. Теперь понятно, почему местные оказались в такой беспросветной жопе. Но что-то, чем дальше, тем больше орденцы выглядят, как конченые мракобесы. Либо, как диверсия Вольной Марки. Ведь если бы они не убивали лекарей и знахарей, то никакой чумы, быть может, и не случилось бы. Да и значительную часть армии наверняка удалось бы сохранить.

— Возвращаясь к королевским шпионам, — хмыкнул Беррен, — Видишь ли, мы больше не находимся под властью Альфреда. Медовище располагается посреди ничейной земли, и каждый, кто тут живёт, теперь сам себе господин и властитель.

Ну да, как я и предполагал - ничейная земля. Территория, где остался лишь один закон - право сильного. Впрочем, для меня лично это - не самые плохие новости. По крайней мере, не придётся опасаться, что меня могут убить или искалечить за неосторожно брошенное слово. Хотя... Тут ещё как посмотреть.

— Но, почему сюда не пришла Вольная Марка? — поинтересовался я, жалея, что под рукой нет карты местного мира, и, в особенности его политической географии. Представлять расклад со слов капитана было всё-таки тяжеловато.

— Их война тоже сильно потрепала, — покачал головой Беррен, — Сейчас Магистрат занят восстановлением своих земель. Им не до нас и наших проблем.

И всё-таки подозрительно много он знает для простого капитана стражи. Обычные крестьяне редко интересуются политикой, да и все их познания, как правило, ограничиваются именем их собственного господина. Не исключено, что он сам — шпион одной из сторон. Всё-таки язык с ним лучше не распускать. По крайней мере, пока не выясню точный список запретных тем.

Меч давно уж повешен на гвоздь,

И кольчуга пылится в ларе,

И осталась лишь памяти горсть,

Да прибитая карта к стене… — затянул бард, пытаясь оживить залу. Народу собралось уже довольно много. За одним из столов играли в кости, судя по всему, на кружки пива. Чуть в стороне пятеро крепких на вид мужиков тихо переговаривались, лениво ковыряя деревянными ложками плошки с похлёбкой. Несколько человек о чём-то оживлённо спорили с корчмарём, и их беседа потихоньку выходила на повышенные тона.

— Зерно. Вы мне все несёте зерно. А мне, что с ним делать прикажешь? Брагу гнать? Да на кой-хер она мне в таком количестве? — раздражённо бросил хозяин таверны.

— Так, а деньги мы тебе, откуда возьмём? — возмутился один из крестьян, — Сам же знаешь, что по дорогам сейчас не проехать и зерно не продать.

— Это мои проблемы? Лео, ты и так мне задолжал уже почти на медный альдинг, — трактирщик грохнул кружкой по стойке, — Всё! Не буду я вам больше наливать, пока не расплатитесь!

— А если мы ночью тебе красного петуха подпустим, — один из мужиков схватил корчмаря за ворот рубахи и попытался подтянуть его к себе, — Это, сука, станет твоей проблемой?

Ситуация накалилась до предела, и игнорировать её больше было нельзя. Ещё чуть-чуть и тут дойдёт до драки, а там, глядишь, и до смертоубийства. Это понимал и капитан. Он отодвинул в сторону пустой горшок, поставил кружку. Кое-как поднялся со своего места и сильно прихрамывая на деревянную ногу, поковылял к нарушителям спокойствия. Я тут же последовал за ним, держась чуть позади и положив ладонь на рукоять дубинки. Не исключено, что сегодня придётся пустить её в ход.

— Лео, у тебя проблемы? — капитан схватил за плечо возмущающегося мужика и резко развернул его к себе.

— Да, сука, у меня проблемы! И сейчас, сука, у всех тут будут проблемы! — рявкнул крестьянин в ответ, — Этот долбаный хер сидит на своём пиве, как драная собака на сене и не…

— Он уже сегодняшнее приговорил? — поинтересовался капитан у корчмаря, отодвинув разъярённого мужика в сторону. Я в ситуацию пока не вмешивался. Беррен лучше знает местные порядки. Да и люди с куда большей охотой послушают его, чем пришлого чужака, который каким-то чудом затесался в ряды ополчения.

— Да, — кивнул корчмарь и потянулся куда-то под стойку. Спустя секунду он достал оттуда взведённый и заряженный самострел.

— Тише-тише, — бросил Беррен, не выпуская плечо мужика из своей стальной хватки, — Не нужно так напрягаться. Сейчас Лео вспомнит, о чём мы все договаривались с Нораном, принесёт извинения и пойдёт домой отдыхать. Правда, Лео?

— Я тебе, сука, сейчас в глаз принесу, — разъярённо проорал мужик, пытаясь достать капитана здоровенными кулачищами. Беррен, несмотря на деревянную ногу, ловко уклонился от направленного в него удара, не выпустив при этом плечо дебошира, — И во второй, — не унимался Лео, — Ты сука тут целыми днями бездельничаешь, пока мы в поле пашем, и жрёшь за наш счёт. А потом рассказываешь мне про договор. Да как у тебя, сука, кусок в гор… о-о-о…

Один точный удар в брюхо понадобился капитану, чтобы угомонить разбушевавшегося пьяницу. Мужик с шумом выпустил воздух, согнулся пополам и буквально повис на ударившей его руке.

— А теперь, — Беррен схватил Лео за грудки, не давая ему упасть на пол, — Ты извинишься передо мной и Нораном и пойдёшь домой спать. Иначе эту ночь ты проведёшь в сыром подвале. А потом прогуляешься на кладбище и посмотришь, как я целыми днями бездельничаю.

— Я-я… — выдавил из себя покрасневший от злости мужик, оглядываясь на своих дружков. Но они молча стояли в стороне и наблюдали за происходящим.

— Извиняюсь. Погорячился, значит. Занесло, — добавил Лео, видя, что группы поддержки у него больше нет, — Уже ухожу.

— Вот и славненько, — капитан отпустил его и тяжело опёрся на стойку. Корчмарь тут же спрятал самострел, наполнил до краёв одну из кружек и протянул ему. Но Беррен тут же демонстративно отодвинул выпивку. Чуть выждал, повернулся к трактирщику и тихо сказал.

— Не нужно, Норан. Правила есть правила. И я сегодня своё уже получил. Люди и так на взводе, так что… — Он немного помолчал, махнул рукой и повернулся ко мне.

— Вот так мы и развлекаемся, — хмыкнул Беррен, — Мужики друг с другом сцепятся по пьяни и портят всем отдых. Каждый вечер одно и то же, — он немного помолчал, обводя взглядом притихший зал, — Знаешь, что в такой ситуации самое главное?

— Что? — недоумённо уставился на него я.

— Вовремя утихомирить наиболее шумного, — кивнул капитан, — Тогда все остальные ещё десять раз подумают, стоит ли им лезть в… — он не договорил. Барды, по всей видимости, решив воспользоваться затишьем, чтобы обратить на себя внимание, нарочито громко затянули новую песнь:

Разбит король был в битве той,

Сражён он лордом был!

Бежал, поджав он хвост домой,

Бежал, что было сил.

Но лорд был тоже не дурак,

Хитёр он был и смел.

Собрал он армию в кулак

И двинул на предел.

Король был хмур, король был зол

На троне он сидел,

А Лорд наш брал за домом, дом

Всё ширя свой надел.

И скоро Фейренальд падёт,

Взовьётся красный стяг!

Раздавлен, сломлен, в пыль растёрт,

Повержен будет враг!

Песня закончилась. В таверне повисла гробовая тишина. Её нарушали лишь едва слышно скрипящие ставни, да очаг, то и дело потрескивавший снопами искр.

— Ну, писец… — одними губами прошептал капитан.

— Эй, сука! Петухи цветастые, — донеслось из-за дальнего столика, — Вы, нахер, чё тут петь удумали? Короля нашего помоями поливать? Да за такое мы сейчас вам вашу лютню прямо в гузно запихаем.

— Виго, язык свой в гузно запихай, — раздалось с противоположной стороны зала, — И катись отсюда, вылизывай им жопу своему любимому королю.

— Брен, ты что охерел?!

— Этот король бросил нас, Виго. Наедине с нежитью и бандитами. Ну и на кой-хрен он мне такой нужен, объясни мне? — мужик встал и обвёл весь зал тяжёлым взглядом, — На кой-хрен он нам всем такой нужен?

— Брен, а не у тебя ли брат сейчас в Вольной Марке? Может, ты их этот, как его… Правонкатор?

— Провокатор, — поправил кто-то.

— Точно. Откуда у тебя деньги, Брен? Сколько тебе заплатили?

— Два медных альдинга, за то, что лошадь подковал, — ответил он, — Я всю жизнь живу здесь. И если ты ещё раз назовёшь меня шпиком, я тебе все рёбра, и, все, сука, зубы пересчитаю.

— А силёнок хватит? — поинтересовался Виго, тоже вставая и хватая табуретку, — Слышь, ребята. Бей его! Бей этого предателя!

— Никто никого бить не будет! — рявкнул Беррен, выходя на середину зала. Я тут же молча последовал за ним.

— Если бы вы, — продолжил капитан, — Так мутузили бандитов, как друг друга, у нас бы давно не было никаких проблем. Стоит того одна глупая песенка?

— И вовсе она не глу… — начал было подавать голос бард, но Беррен тут же его перебил.

— Мудозвон, ради богов, просто заткнись. С вами у меня будет отдельный разговор, но позже. А вы, парни, остыньте и пожмите друг другу руки. Не стоит…

— Мы все, тебя очень уважаем, Беррен, — встрял Брен, не дав капитану закончить, — Но этот урод сам нарывается уже очень давно. И если ты снова начнёшь его покрывать, то мне придётся намять бока и тебе.

— Сам урод! Предатель продавшийся! — рявкнул с другой стороны Виго, — Повесить тебя мало! И твой любимый капитан сегодня тебя не спасёт! Бей их, ребята! Бей предателей!

Толпа, собравшаяся вокруг дебошира, зашумела. К ней тут же подключилась другая, защищавшая местного кузнеца. Послышался звон бьющегося стекла и треск ломаемой мебели. Люди с обеих сторон подались вперёд, заставив нас с Берреном прижаться спинами друг к другу и выхватить дубинки.

— Ну, — нервно хмыкнул я, глядя на искажённые злостью лица крестьян, — И кто из них тут самый шумный?