Глава 5. Воскресенье, которое всё испортило

Воскресенье я провела с тестом для бриошей и твёрдым намерением ни о чём не думать.

Тесто для бриошей — это медитация. Его нужно месить долго, с паузами, слушать, как оно меняет консистенцию. Холодное масло, которое постепенно вбивается до однородности. Это требует внимания, и когда ты внимательна к тесту, у тебя не остаётся внимания на Антона, на Максима, на семейный обед через неделю и на тётю Риту с её вопросами про детей.

К полудню тесто было идеальным.

К полудню Антон позвонил.

Я смотрела на вибрирующий телефон с мукой на руках и думала: если не отвечу сейчас, он позвонит ещё. Если отвечу — придётся разговаривать. Потом подумала, что тридцать три года — это слишком взрослый возраст для того, чтобы прятаться от телефонных звонков, сняла с рук тесто насколько получилось и нажала «принять».

— Привет, — сказал Антон.

— Привет.

— Ты занята?

— Работаю.

— Я скоро. Можно зайти в пекарню?

Вот так. Не «можно увидеться», не «давай встретимся где-нибудь» — сразу «можно зайти в пекарню». Он знал, что в пекарне я буду на своей территории и не смогу уйти.

— Зачем? — спросила я прямо.

— Нужно поговорить лично. Не по телефону.

— Антон, если это про квартиру — все вопросы закрыты, адвокат всё оформил два года назад.

— Не про квартиру.

Пауза. У меня сжалось что-то в животе — не страх, не злость, просто знакомое ощущение, которое я помнила с тех времён, когда с ним жила: что сейчас будет разговор, который изменит что-то, и я пока не знаю, что именно.

— Хорошо, — сказала я. — Через час. Пекарня закрыта по воскресеньям, но я здесь буду.

— Спасибо.

Он пришёл ровно через час — Антон всегда приходил вовремя, это я про него знала. Высокий, в светлой куртке, немного похудевший с момента, как я видела его последний раз. Смотрел на вывеску пекарни с выражением, которое я не смогла прочитать.

Я открыла дверь.

— Хорошо получилось, — сказал он, проходя. — Я имею в виду пекарню. Давно не видел вживую.

— Ты никогда не видел вживую. Ты уехал раньше, чем я открылась.

Маленький укол. Я не планировала — само вышло.

— Знаю, — сказал он. — Это тоже часть того, что я хотел сказать.

Мы сели за столик у окна. Я поставила перед ним кофе — машинально, по привычке хозяйки. Он обхватил кружку руками и смотрел на стол.

— Оль, я женюсь.

Я ожидала чего угодно. Не этого.

— Поздравляю, — сказала я.

— Её зовут Светлана. Мы полтора года вместе. — Он поднял взгляд. — Я не потому рассказываю, что хочу обидеть. Я потому, что есть нюанс.

— Нюанс.

— Её родители. Они не знают про развод. Она им говорила, что была незамужем.

Я смотрела на него.

— Антон.

— Они религиозные. Это сложно объяснить. Она говорит, что скажет им со временем, но сначала нужно, чтобы они приняли меня — как человека. И тут — свадьба. И они начнут проверять документы, наводить справки — они такие — и могут выяснить раньше, чем она сама успеет.

— И при чём здесь я?

Долгая пауза.

— Её мать хочет познакомиться с твоей семьёй. Она считает, что если жених «из хорошей среды» — это важно. Она спросила, сохранились ли отношения с предыдущим окружением.

— То есть с бывшей женой.

— Оля, я знаю, как это звучит.

— Ты хочешь, чтобы я сыграла роль его бывшей жены, которая «хорошо расстались» и «остались в хороших отношениях», чтобы твоя невеста выглядела лучше в глазах своей религиозной матери.

— Один раз. Просто обед или кофе. Ты даже не обязана долго оставаться.

Я встала. Подошла к окну. На улице было серое воскресное небо и мокрый асфальт.

— Антон, — сказала я, не оборачиваясь. — Я рада, что ты нашёл кого-то. Честно. Но это не моя проблема. Ни её ложь перед родителями, ни твоя свадьба. Это ваше.

— Оля.

— Нет.

Тишина. Долгая.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я понял. Извини, что пришёл.

Он встал. Я слышала, как он надевает куртку, как двигается стул.

— Подожди, — сказала я, не зная зачем.

Он остановился.

— Почему она тебя выбрала? — спросила я. — Зная, что есть развод. Что всплывёт.

— Потому что, говорит, влюбилась. — В его голосе было что-то странное. — Она говорит, что влюблённость не спрашивает, удобно ли это.

Я посмотрела на него.

— Это хорошо сказано, — признала я.

— Я передам, — он чуть улыбнулся. Невесело, но по-человечески. — Прости, что потревожил. Пекарня у тебя правда хорошая, Оль.

Он ушёл.

Я стояла у окна ещё минут пять. Потом услышала звук — из-за поворота выехала машина, и я машинально проследила взглядом. Тёмная, хорошая — из тех, что паркуются у нашего здания.

Максим вышел с пакетом из продуктового. Увидел Антона, который шёл к своей машине. Посмотрел на него. Потом поднял взгляд на окно пекарни.

На меня.

Я отступила от окна.

Сердце билось быстрее, чем должно было.