Глава 5. Воскресенье, которое все испортило

Воскресенье я провела с тестом для бриошей и твердым намерением ни о чем не думать.

Тесто для бриошей – это медитация. Его нужно месить долго, с паузами, слушать, как оно меняет консистенцию. Холодное масло, которое постепенно вбивается до однородности. Это требует внимания, и когда ты внимательна к тесту, у тебя не остается внимания на Антона, на Максима, на семейный обед через неделю и на тетю Риту с ее вопросами про детей.

К полудню тесто было идеальным.

К полудню Антон позвонил.

Я смотрела на вибрирующий телефон с мукой на руках и думала: если не отвечу сейчас, он позвонит еще. Если отвечу – придется разговаривать. Потом подумала, что тридцать три года – это слишком взрослый возраст для того, чтобы прятаться от телефонных звонков, сняла с рук тесто насколько получилось и нажала «принять».

– Привет, – сказал Антон.

– Привет.

– Ты занята?

– Работаю.

– Я скоро. Можно зайти в пекарню?

Вот так. Не «можно увидеться», не «давай встретимся где-нибудь» – сразу «можно зайти в пекарню». Он знал, что в пекарне я буду на своей территории и не смогу уйти.

– Зачем? – спросила я прямо.

– Нужно поговорить лично. Не по телефону.

– Антон, если это про квартиру – все вопросы закрыты, адвокат все оформил два года назад.

– Не про квартиру.

Пауза. У меня сжалось что-то в животе – не страх, не злость, просто знакомое ощущение, которое я помнила с тех времен, когда с ним жила: что сейчас будет разговор, который изменит что-то, и я пока не знаю, что именно.

– Хорошо, – сказала я. – Через час. Пекарня закрыта по воскресеньям, но я здесь буду.

– Спасибо.

Он пришел ровно через час – Антон всегда приходил вовремя, это я про него знала. Высокий, в светлой куртке, немного похудевший с момента, как я видела его последний раз. Смотрел на вывеску пекарни с выражением, которое я не смогла прочитать.

Я открыла дверь.

– Хорошо получилось, – сказал он, проходя. – Я имею в виду пекарню. Давно не видел вживую.

– Ты никогда не видел вживую. Ты уехал раньше, чем я открылась.

Маленький укол. Я не планировала – само вышло.

– Знаю, – сказал он. – Это тоже часть того, что я хотел сказать.

Мы сели за столик у окна. Я поставила перед ним кофе – машинально, по привычке хозяйки. Он обхватил кружку руками и смотрел на стол.

– Оль, я женюсь.

Я ожидала чего угодно. Не этого.

– Поздравляю, – сказала я.

– Ее зовут Светлана. Мы полтора года вместе. – Он поднял взгляд. – Я не потому рассказываю, что хочу обидеть. Я потому, что есть нюанс.

– Нюанс.

– Ее родители. Они не знают про развод. Она им говорила, что была незамужем.

Я смотрела на него.

– Антон.

– Они религиозные. Это сложно объяснить. Она говорит, что скажет им со временем, но сначала нужно, чтобы они приняли меня – как человека. И тут – свадьба. И они начнут проверять документы, наводить справки – они такие – и могут выяснить раньше, чем она сама успеет.

– И при чем здесь я?

Долгая пауза.

– Ее мать хочет познакомиться с твоей семьей. Она считает, что если жених «из хорошей среды» – это важно. Она спросила, сохранились ли отношения с предыдущим окружением.

– То есть с бывшей женой.

– Оля, я знаю, как это звучит.

– Ты хочешь, чтобы я сыграла роль его бывшей жены, которая «хорошо расстались» и «остались в хороших отношениях», чтобы твоя невеста выглядела лучше в глазах своей религиозной матери.

– Один раз. Просто обед или кофе. Ты даже не обязана долго оставаться.

Я встала. Подошла к окну. На улице было серое воскресное небо и мокрый асфальт.

– Антон, – сказала я, не оборачиваясь. – Я рада, что ты нашел кого-то. Честно. Но это не моя проблема. Ни ее ложь перед родителями, ни твоя свадьба. Это ваше.

– Оля.

– Нет.

Тишина. Долгая.

– Ладно, – сказал он наконец. – Я понял. Извини, что пришел.

Он встал. Я слышала, как он надевает куртку, как двигается стул.

– Подожди, – сказала я, не зная зачем.

Он остановился.

– Почему она тебя выбрала? – спросила я. – Зная, что есть развод. Что всплывет.

– Потому что, говорит, влюбилась. – В его голосе было что-то странное. – Она говорит, что влюбленность не спрашивает, удобно ли это.

Я посмотрела на него.

– Это хорошо сказано, – признала я.

– Я передам, – он чуть улыбнулся. Невесело, но по-человечески. – Прости, что потревожил. Пекарня у тебя правда хорошая, Оль.

Он ушел.

Я стояла у окна еще минут пять. Потом услышала звук – из-за поворота выехала машина, и я машинально проследила взглядом. Темная, хорошая – из тех, что паркуются у нашего здания.

Максим вышел с пакетом из продуктового. Увидел Антона, который шел к своей машине. Посмотрел на него. Потом поднял взгляд на окно пекарни.

На меня.

Я отступила от окна.

Сердце билось быстрее, чем должно было.