Глава 7
— Твою мать!
Оказалось, что Сергей Ветров умеет ругаться.
— Повторите, — попросила я.
— Нет.
— А я теперь знаю, что вы тоже человек.
— Простите?
— Молчу.
Он вышел под дождь. Я подождала три секунды и вышла тоже.
Вода лилась стеной, и волосы прилипли к лицу за пару мгновений. Джип сидел в колее по самые пороги. Из-под днища торчала глина.
Сергей присел на корточки, заглянул под машину и поднялся.
— Пока не закончится дождь, всё бесполезно, — сказал он. — Но мы всё же попробуем.
— Никаких вариантов?
— Есть лопата в багажнике.
— У вас в багажнике лопата?
— И трос. А ещё аптечка и два одеяла. Вы довольны?
— К концу света готовитесь?
— Я готовлюсь к разным обстоятельствам.
Он достал лопату и начал отгребать глину от переднего колеса. Я стояла и смотрела примерно четыре секунды, потом полезла в багажник, но там больше ничего не оказалось.
Я подобрала ветку и стала выковыривать глину.
— Не занимайтесь ерундой, — сказал он.
Через двадцать минут были выкопаны две ямы. Мы натаскали веток и уложили их в колею.
Сергей выпрямился и вытер лоб запястьем. На щеке у него осталась рыжая полоса.
— Садитесь за руль, — сказал он.
— Я?
— Кто-то должен толкать.
— Логично.
— Газ добавляйте плавно. Плавно, Алёна.
— Я поняла.
— Повторите.
— Плавно!
Я забралась в салон. Сергей упёрся руками в задний бампер и крикнул:
— Давайте!
Я дала.
Мотор взвыл, колёса завертелись, и джип дёрнулся вперёд сантиметров на десять. Слишком резко. Потом обратно.
В зеркале я увидела Сергея.
Точнее, я увидела фигуру, покрытую глиной от ботинок до подбородка. Она стояла и, кажется, медленно моргала. Хотя точно уже было не разглядеть.
Я заглушила мотор и вышла.
— Это вышло само, — сказала я.
— Разумеется.
— Правда само!
— Послушайте. — Он снял с плеча комок глины и бросил его на землю. — Всего за несколько дней вы вылили на меня йогурт и облили меня грязью. Что будет в понедельник?
Я засмеялась. Он посмотрел на меня и вдруг тоже улыбнулся, и улыбка у него оказалась очень красивая и совершенно человеческая.
Я шагнула к нему, чтобы убрать глину со второго плеча и поскользнулась.
Он поймал меня за локоть, но глина под его ногами поехала тоже, и мы упали вдвоём. Я упёрлась ладонями ему в грудь, чтобы удержаться. Под мокрой рубашкой было тепло.
— Вам определённо нравится валять меня по земле, — сказал он.
Я убрала руки.
— Машину надо вытаскивать трактором, — сказал он. — Нам нужна связь. Но для начала — встаньте с меня.
— Ой, — выдохнула я и поднялась на ноги. — И, думаю, дети там переживают.
Мы прошли по грязи назад метров триста и поднялись на пригорок, где сосны расступались. Сергей поднял телефон над головой и медленно повернулся вокруг себя.
— Две палки. Стойте здесь и не двигайтесь.
— Я и не двигаюсь.
— Лагерь «Сосновый бор»? — сказал он довольно громко. — Это отец Софии Ветровой… Да. Да, я звонил. Нас прервали.
Пауза. Он слушал. Лицо у него менялось.
— Понятно, — сказал он. — А заколка?
Ещё пауза.
— Дайте ей трубку, пожалуйста.
Я подошла ближе и стала откровенно подслушивать. Он даже не стал делать вид, что против.
— София. Что там у тебя? — Он помолчал. — Я еду, но мы застряли в пути. С мамой мальчика, который с тобой в лагере. — Он посмотрел на меня. — Да. Машина в колее. Не знаю, когда доедем.
В трубке что-то радостно пискнуло.
Сергей отвёл телефон от уха и посмотрел на него.
— Она сказала «отлично».
— Что?
— Она сказала «отлично, папа». — Он снова прижал трубку. — София, повтори… Ага. Ты сказала «жалко». Понятно.
Он отдал мне телефон.
— Ваш рядом. Ждёт.
Я схватила трубку.
— Тёмка?
— Мам! Ты где?
— В лесу.
— В каком лесу?
— В обыкновенном. Мы застряли. Машина села в грязь, тётина машина сломалась, у меня телефон разряжен, и я вся в глине. Прости.
— Так даже лучше, мам!
Я замерла.
— Что?
В трубке зашуршало. Потом кто-то отчётливо зашипел, потом Тёмка сказал слишком спокойным голосом:
— Я говорю, жалко, конечно. Но у нас тут уже всё решилось. Как приедешь, так и хорошо.
— Точно?
— Конечно. Мам, мне пора, тут полдник. Целую!
Короткие гудки.
Если честно, я ничего не поняла.
— Они какие-то странные, — сказала я.
— Вынужден признать, вы правы.
Мы посмотрели друг на друга.
***
Мы шли по грунтовке уже сорок минут.
Дождь стих до мелкого, но легче от этого не стало. Мои туфли давно превратились в два глиняных комка, и я несла их в руке, шлёпая по лужам в ботинках Сергея. Ботинки были на четыре размера больше. А сам он шагал босиком.
— Я похожа на клоуна, — сказала я.
— Думаю, вы это переживёте.
За поворотом лес расступился, и, наконец, появился асфальт.
Через дорогу горела вывеска. Зелёные буквы моргали через одну: «МОТЕЛЬ ТРИ СОСНЫ». Ниже — «Свободные места».
Я готова была расцеловать эту вывеску.
Мы перешли дорогу, и Сергей толкнул дверь. Внутри пахло кофе, работал телевизор, за стойкой сидела женщина в вязаной кофте и раскладывала карты.
Она подняла глаза на нас двоих — мокрых, в глине, с грязными туфлями в руках.
— Ой, — выдохнула она.
— Добрый вечер, — сказал Сергей. — Нам два номера.
Женщина отложила карты и посмотрела в журнал.
— Два не получится.
— Почему?
— Во-первых, у нас ремонт и номеров мало. А во-вторых, автобус с рыбаками. — Она развернула журнал к нам. — Остался один. Тринадцатый.
— Я оплачу любой. Хоть служебный.
— Милый мой, у меня и служебный занят. — Она пожала плечами и придвинула ключ на деревянной груше. — Один номер. И кровать там, я вас сразу предупреждаю, одна.