Глава 1

Кроссовок пропал.

Нет, серьёзно. Я стояла посреди автовокзала в офисном костюме, на каблуках, с волосами, уложенными в причёску «я-серьёзный-профессионал», и рылась в спортивной сумке восьмилетнего сына, выбрасывая оттуда носки, панамку и зачем-то упаковку мармеладных мишек.

Левый кроссовок. Синий. С волком на липучке. Его нигде не было.

— Тёмка. — Я подняла голову. — Где. Твой. Кроссовок.

Тёмка стоял в метре от меня и с абсолютным спокойствием жевал яблоко.

— Может, дома?

— Дома?! — Я чуть не уронила сумку. — Ты положил один кроссовок и не заметил?

Он пожал плечами.

— Я думал, ты второй положишь.

Я закрыла глаза. Досчитала до трёх. Открыла.

Автобус до лагеря отправлялся через двенадцать минут. Собеседование в рекламном агентстве — через полтора часа. Я ждала этого шанса четыре месяца. Четыре. И вот теперь я стояла на коленях перед набитой битком спортивной сумкой, а вокруг носились дети с рюкзаками, мамы с пакетами, и в дополнение кто-то кричал в телефон про сменную обувь.

— Ладно, — я выдохнула и начала запихивать вещи обратно, — поедешь так. В субботу привезу второй кроссовок.

— А если не привезёшь?

— Почему не привезу? Сказала же — привезу.

— Ну а если не получится?

— Издеваешься? — Я строго посмотрела на сына. — Тогда будешь ходить как пират. Одноногий.

Тёмка хмыкнул. Его это, кажется, устраивало.

Я поднялась, отряхнула колени — на чёрных брюках осталась пыльная полоса. И огляделась.

Площадка перед автобусами выглядела как сцена из фильма-катастрофы, только вместо метеоритов — чемоданы, а вместо спасателей — вспотевшие родители.

Женщина справа от меня пыталась одновременно намазать ребёнку нос кремом от солнца и дозвониться до бабушки. Мужчина слева ругался с водителем по поводу багажа. Девочка лет десяти сидела на чемодане и ревела, потому что мама не положила фиолетовую подушку.

И только один человек на всей этой площадке пребывал в абсолютном спокойствии.

Мужчина в светло-бежевом костюме. С иголочки. Ни складочки, ни пятнышка. Рубашка — белоснежная. Ботинки — блестят. Волосы — как из рекламы шампуня. Он что, вообще не потеет? В июле-то?

Рядом с ним стояла девочка — ровесница Тёмки. Аккуратная косичка, новенький розовый рюкзак, белые кеды. Она держала за ручку маленький чемоданчик на колёсиках и выглядела так, будто собиралась не в лагерь, а на обложку детского журнала.

Мужчина присел на корточки перед ней — даже в этом движении что-то раздражающе аккуратное — и поправил лямку рюкзака.

— София, если что-то будет не так, ты звонишь мне сразу.

— Пап, я знаю.

— Номер вожатой у тебя в телефоне?

— Да.

— Аптечка?

— В переднем кармане чемодана.

У меня аж зубы свело. Аптечка. У Тёмки в переднем кармане спортивной сумки лежала всякая дребедень: жвачка, три камня «на удачу» и сломанный брелок.

Я перевела взгляд на сына. Пятно от сока на футболке. Час назад была чистая.

— Тём, ты когда успел?..

— Что?

— Пятно посадить… что.

Он скосил глаза на свою грудь.

— А, это. Это было.

— Не было.

— Было.

Я решила не спорить. Времени не осталось.

— Так, слушай меня. Садишься в автобус, ведёшь себя нормально. Не спорь с вожатыми, не бегай по проходу. В лагере не шастай по крышам.

— По каким крышам?

— По любым. Ешь нормальную еду. Звони мне каждый вечер. Если забудешь — я сама позвоню. Три раза.

— Мам.

— Четыре.

Тёмка закатил глаза, но обнял меня. Крепко, обеими руками, уткнувшись носом в плечо. Я вцепилась в него и на секунду подумала, что, может, никакой лагерь ему не нужен, да и собеседование не нужно, и мы просто поедем домой и будем есть мороженое на балконе. А потом соберёмся и махнем к бабушке в деревню. Ну что ещё надо для счастья?

Потом он отстранился и сказал:

— Мам, ты мне пиджак помяла.

Но у него не было пиджака. Пиджак был на мне. А на нём — только мятая футболка с пятном. Но он уже хохотал, и я тоже.

— Иди давай, шутник.

Он подхватил сумку и побежал к автобусу. Мой маленький пират.

Я выдохнула, расправила плечи, достала бутылку черничного йогурта — завтрак, до которого так и не добралась, — и открутила крышку. Глоток. Хоть один глоток перед тем, как мчаться на собеседование. Я это заслужила.

Шум вокруг постепенно стихал. Автобус загудел. Родители махали, кто-то утирал слёзы, кто-то уже уткнулся в телефон.

Мужчина в бежевом костюме стоял чуть впереди и смотрел, как его дочь устроилась у окна. Кстати, рядом с моим сыном.

Его идеальная дочь то и дело махала ему на прощание. Он поднял руку в ответ.

Я сделала шаг вперёд, чтобы тоже помахать Тёмке.

И тут мой каблук наступил на что-то и... поехал.

Я качнулась. Попыталась удержаться, но ничего не вышло.

Взмахнула руками. В правой была открытая бутылка черничного йогурта.

Тело летело вперёд. Бутылка — вместе ним. А прямо на траектории падения, ровно в эпицентре катастрофы, стоял мужчина в безупречном светло-бежевом костюме.

Он обернулся. И бровь его поехала вверх.