Глава 2

Прохладный воздух холла, пропитанный ароматами дорогой древесины и едва уловимой морской соли, внезапно стал тяжёлым. Блеск полированного мрамора под ногами, отражавший гигантскую хрустальную люстру, вдруг показался ледяной гладью — я будто скользила по нему, стараясь сохранить равновесие. Звуки вокруг — приглушённые разговоры, сдержанный смех гостей, размеренный перезвон лифтов слились в давящий гул. И на этом фоне голос Марианны Штерн прорезал пространство с удивительной чёткостью:

— Разве я назвала её имя? — Бровь изогнулась в элегантной дуге. Изящный палец с безупречным маникюром мельком коснулся виска. — Ну да ладно. С её предшественницей у нас случился небольшой конфликт. А она — наш спаситель на сегодня. Буквально выцарапала для нас хороший номер!

Вот это поворот. Я даже частично пришла в себя.

Выцарапала?.. Вот уж действительно — драма. Спасибо, Марианна, Шекспир в обмороке. Скорее — откупилась бутылкой вина и пообещала бесплатный СПА. И то чудо, что номер вообще освободился... Но пусть будет «выцарапала». Вполне в духе этой богини на каблуках.

Вопреки собственной воле, взгляд скользнул к Данилу. Он всё так же смотрел на меня. Глаза неспешно прошлись по моему лицу, задержавшись на напряжённой линии скул, на тенях под глазами — тех, что не смог скрыть даже плотный слой тонального крема. Затем опустились ниже, по строгому силуэту форменного платья, к побелевшим от напряжения пальцам, сжимающим планшет.

Он читал меня.

Как когда-то — перед матчем точно и безжалостно выискивал слабости противника. Вот только теперь противником была я.

Администратор Миронова.

Его бывшая.

— Здравствуйте, — выдавила я, силой заставляя уголки губ подняться в дежурную улыбку номер пять.

Улыбайся, Миронова. Улыбайся, даже если внутри — апокалипсис. А внутри и правда бушевал ураган. Все двенадцать баллов по моей личной шкале душевного равновесия.

Он здесь. Владелец лучшего люкса.

Мой бывший.

На целых... Я опустила глаза к монитору. Три недели. Боже! Три недели — прямо под моим носом!

— Рада, что смогла помочь, госпожа Штерн, — продолжила я, усилием воли возвращая голосу нормальный тембр. Хотя бы не писклявый. — Завтра к обеду ваш новый номер будет готов. Гарантирую.

Не дрожи, Миронова. Не смотри на него. Дыши. Просто дыши.

— Девушка, как вас там… — Марианна картинно нахмурилась, поднеся палец к виску, изображая мыслительный процесс. Её снисходительный взгляд скользнул к моему бейджу.

— Наталья, — протянула она, — Мы приехали отдыхать. И немного работать. Я, признаться, не горела желанием. А теперь… — она обвела холл пренебрежительным взглядом: сверкающие мраморные плиты, кожаные диваны, улыбающиеся гости в летних нарядах. — Теперь мне и вовсе не хочется здесь оставаться.

Ростом она была меньше меня, но смотрела так, будто я заблудилась у подножия её трона. В каждом движении — усталое превосходство и раздражение женщины, привыкшей, что мир обязан соответствовать её ожиданиям.

— Так что, надеюсь, больше проблем не возникнет. — добавила она. — И наш отдых всё-таки окажется хоть немного… приятным.

— Конечно, госпожа Штерн, — кивнула я. Улыбка номер три по моей личной шкале улыбок — вежливая, безупречно отточенная, та самая, что спасает от искушения закатить глаза в потолок.

Острый, цепкий, до безумия аналитический взгляд бывшего не отпускал ни на секунду — и это сводило с ума.

— Данюш, ну скажи же что-нибудь! — весело, почти по-детски, сказала Марианна, ткнув его локтем в бок. — Скажи ей, чтобы выполнила все свои обещания. До последнего, слышишь? Ну скажи! Чтобы мы хоть раз могли выдохнуть спокойно.

Данюш?

Спазм скрутил пищевод.

Данил молчал.

Только бы не свалиться в обморок прямо на рабочем месте. Живо представила себе заголовки местных новостей: «Администратор отеля теряет сознание при виде бывшего».

Весело.

— Надеюсь, так и будет.

О, великий немой заговорил. Целых три слова.

Голос — глухой, ровный, без намёка на эмоцию. Как у робота с разряженной батарейкой. Камень, обёрнутый в вежливость.

Я кивала машинально, будто заведённая. Вдох. Выдох. Профессионализм. Мантра. Щит. Вот только щит раскалялся изнутри. Тело дрожало от избытка адреналина.

Уйти. Срочно уйти. Поставить жирную точку в этом сюрреалистичном фарсе первой встречи. Остыть. Осмыслить немыслимое: Данил Серов — моё прошлое, моя боль, чувства, которые я давно похоронила — вернулся. И, конечно, выбрал именно тот отель, где я работаю. На три недели. Три. Бесконечные. Недели.

Боже, дай мне сил. Выдержки. И шапку-невидимку. А в идеале — служебный выход в кладовку, где можно сесть на коробку с туалетной бумагой и отдышаться. Хотя бы минуту.

— Вас проводят в номер.

Я перехватила взгляд молодого портье у лифтов и едва заметно махнула ему рукой. Саша, пожалуйста. Скорее. Забери их. Уведи эту прекрасную парочку подальше, пока я не натворила чего-нибудь необратимого.

— У меня так голова разболелась! — фыркнула Марианна, даже не взглянув на портье и не дождавшись, пока он подхватит её безупречные чемоданы цвета слоновой кости.

Она направилась к лифту.

Ну наконец-то. Счастливого пути до номера. Исчезни. И никогда больше передо мной не появляйся.

Пора драпать. Сейчас. Пока он не сказал ещё что-нибудь. Ещё слово — и я расплавлюсь прямо здесь.

Я уже повернулась к служебной двери, мечтая исчезнуть в коридоре, куда вхож только персонал, как его голос — низкий, уверенный, не допускающий возражений — остановил меня на полпути:

— Я провожу, Наталья. — Данил сделал шаг, отрезая мне путь к отступлению. — Нужно обсудить важные нюансы нашего пребывания здесь. Конфиденциально.

Да за что мне всё это?!

Я резко обернулась, уже готовая выдать отказ — что-то вроде: «К сожалению, господин Серов, доступ в служебные помещения…», — но он уже стоял рядом.

Высокий, собранный, он заслонил собой свет от ближайшего бра. Его лицо было всё тем же — непроницаемым, каменным. Но в глазах… Серых, выразительных, ледяных… мелькнула та самая решимость, с которой он когда-то рушил мои стены.

Кошмар, часть вторая.

— Господин Серов, не стоит беспокоиться, — начала я, пытаясь сохранить голос ровным. Но его рука уже лежала на тяжёлой ручке служебной двери. — К тому же, вам туда категорически нельзя, — добавила я, шагнув вперёд, словно могла остановить его собственным телом.

— И всё же. Я беспокоюсь о качестве нашего отдыха.

Он кивнул внутрь.

Отказать — равно признать, что мне тяжело рядом с ним.

А согласиться…

Я сделала шаг.

Шаг, за которым — как я позже поняла — пути назад уже не было.