Глава 15. То, что осталось между нами.

Кира

Домой мы возвращались почти молча. За окном автомобиля мелькали дорожные указатели, придорожные кафе и серые полосы асфальта, уходящие куда-то вдаль. Я смотрела на всё это с таким вниманием, словно могла найти среди привычных пейзажей ответ на вопрос, который не давал мне покоя с самого утра.

Что теперь будет между нами с Максом?

После того поцелуя я надеялась, что что-то изменится. Не кардинально, не за один день, но хотя бы немного. Мне хотелось, чтобы он заговорил о случившемся, чтобы признался, что для него это тоже было важно. И одновременно я боялась услышать его слова.

Странно, правда?

Я могла часами прокручивать в голове наш поцелуй, вспоминать, как он смотрел на меня, как осторожно прикоснулся к моей щеке, словно боялся, что я передумаю. Но стоило Максу оказаться рядом, как все мои мысли превращались в беспорядочную кашу.

— Ты опять мысленно где-то далеко, — раздался голос Дениса с переднего сиденья.

— Я просто устала, — я моргнула и повернула голову.

— Это я уже слышал. Кажется, раз двадцать за последние два дня.

— Значит, ты умеешь считать.

— Иногда даже удивляю сам себя, — Денис усмехнулся.

Я улыбнулась, но тут же отвернулась к окну. Мне не хотелось поддерживать разговор. Не потому, что Денис раздражал меня, — напротив, рядом с ним было легко. Он не заставлял меня вспоминать прошлое, не смотрел так, словно пытался угадать каждую мою мысль, и не вызывал того болезненного волнения, которое появлялось рядом с Максом.

С Денисом всё было просто.

С Максом — никогда.

Я чувствовала его присутствие даже тогда, когда не смотрела в его сторону. Он сидел рядом, откинувшись на спинку кресла, и молчал. Иногда я замечала, как его взгляд задерживался на мне, но стоило повернуть голову, как он отворачивался.

И это почему-то задевало сильнее, чем если бы он продолжал смотреть.

— Кира, — негромко позвал он.

— Что?

— Хочешь, остановимся? Можем выпить кофе или просто немного пройтись.

Я посмотрела на дорогу. До ближайшего города оставалось ещё прилично, а после нескольких дней, проведённых в Петербурге, мне действительно хотелось поскорее оказаться дома.

— Нет, спасибо. Я хочу добраться и лечь спать.

— Хорошо.

Раньше Макс знал меня почти наизусть. Он мог понять, когда я злюсь, даже если улыбалась. Знал, какой кофе я заказываю, какие книги перечитываю в трудные дни и почему иногда предпочитаю молчать, а не объяснять, что у меня на душе.

Он знал обо мне слишком много.

И однажды всё равно сумел сделать мне больно. Я сжала пальцы на ремешке сумки и заставила себя отвести мысли в сторону.

Нельзя бесконечно жить прошлым. Но и притворяться, будто его не было, я больше не собиралась.

Когда мы наконец добрались домой, я почувствовала такое облегчение, словно несколько дней провела не в командировке, а в каком-то странном испытании, которое никто не предупреждал меня проходить.

Я забрала сумку, поблагодарила Дениса за дорогу и уже собиралась попрощаться с Максом, когда он остановил меня у машины.

— Кира, подожди.

Я замерла.

Денис, кажется, почувствовал, что нам нужно поговорить. Он посмотрел сначала на Макса, потом на меня, но ничего не спросил.

— Я пойду, — произнес он. — Увидимся позже.

— До встречи, — ответила я.

Денис ушёл, оставив нас наедине.

Макс не торопился начинать разговор. Он стоял напротив, держа в одной руке дорожную сумку, и выглядел непривычно уставшим. На его лице не было привычной уверенности, за которой он так часто прятал настоящие чувства.

— Ты хочешь что-то сказать? — спросила я первой.

— Да.

Я приготовилась услышать что угодно. Признание, вопрос, даже просьбу объяснить, зачем я его поцеловала. Но Макс произнёс совсем другое:

— Спасибо за эти дни.

— За что? — Я растерянно моргнула.

— За то, что позволила мне побыть рядом. За прогулку. За разговоры. За то, что хотя бы ненадолго перестала смотреть на меня так, будто я обязательно сделаю что-то, что снова причинит тебе боль.

— Я не могу просто взять и перестать бояться, Макс, — я опустила глаза.

— Знаю.

— Нет, не знаешь. — В моем голосе неожиданно прозвучала горечь. — Ты говоришь так, будто всё понимаешь, но ведь не ты остался с этим страхом. Не ты каждый раз вспоминаешь, как сильно верил человеку, а потом обнаружил, что этой веры оказалось недостаточно.

Макс побледнел, но не перебил меня.

— Я не хочу снова стать той девушкой, которая оправдывает тебя перед самой собой, — продолжила я. — Которая находит объяснение каждому твоему поступку, убеждает себя, что ты не хотел причинить ей боль, и в итоге забывает спросить, почему ей самой так плохо.

— Я не хочу, чтобы ты снова становилась такой.

— Тогда чего ты хочешь?

Он помолчал.

— Чтобы однажды ты смогла быть рядом со мной и не чувствовать, что предаешь саму себя.

Эти слова застали меня врасплох.

Макс смотрел прямо на меня. В его взгляде не было ни требования, ни попытки заставить меня поверить ему немедленно. Только усталость и какая-то непривычная открытость, от которой мне захотелось сделать шаг навстречу.

И одновременно — отступить.

— А если этого не случится? — спросила я почти шёпотом.

— Тогда мне придётся принять, что я слишком многое разрушил.

— И ты просто уйдёшь?

Он долго молчал.

— Если ты попросишь меня уйти, я уйду.

Мне не хотелось, чтобы он уходил.

Но я не могла признаться в этом. Не сейчас, когда сама еще не понимала, чего хочу больше: вернуть Макса или защитить себя от повторения прошлого.

— Я не прошу тебя уходить, — наконец произнесла я.

Он едва заметно кивнул.

— Тогда я останусь настолько близко, насколько ты позволишь.

Я отвернулась, потому что больше не могла выдерживать его взгляд.

Это было несправедливо.

Я так долго убеждала себя, что больше никогда не позволю ему приблизиться, а теперь он стоял передо мной и не пытался ничего отнять. Не требовал ответа, не просил прощения в сотый раз, не говорил, что я должна забыть случившееся.

— Мне нужно идти, — сказала я.

— Хорошо.

Я сделала несколько шагов, но остановилась.

— Макс?

— Да?

— Тот день в Петербурге… — Я запнулась, подбирая слова. — Я не жалею о том, что мы провели его вместе.

— Я тоже, — на его лице появилось что-то похожее на осторожную улыбку.

— И о поцелуе я не жалею, — добавила я прежде, чем успела передумать.

Улыбка исчезла. Макс замер, словно боялся даже вдохнуть слишком громко.

— Спасибо, что сказала, — ответил он.

— И всё? — Я нахмурилась.

— А что ты хочешь услышать?

Наверное, я хотела, чтобы он сказал, что всё ещё любит меня. Что не забыл. Что тот поцелуй значил для него столько же, сколько для меня. Но разве я имела право ждать от него признаний, если сама не могла предложить ничего, кроме сомнений?

— Не знаю, — честно ответила я.

— Тогда не будем придумывать ответы, которых у нас пока нет.

Я смотрела на него несколько секунд, а потом кивнула.

— До завтра, Макс.

— До завтра, Кира.

На этот раз я ушла первой. И впервые за долгое время мне не хотелось оглядываться, чтобы убедиться, что он всё ещё смотрит мне вслед. Я знала, что он там. Знала, что не исчезнет только потому, что я не обернулась.

Дома меня встретила тишина.

Я разулась, поставила сумку возле двери и несколько минут просто стояла посреди комнаты, не понимая, что делать дальше. После дороги хотелось принять душ, переодеться и лечь спать, но мысли о Максе не давали мне покоя.

Достала из сумки книгу, которую он подарил мне в Петербурге. Провела пальцами по обложке.

Он помнил.

Среди сотен вещей, которые изменились между нами, он помнил одну маленькую деталь. Когда-то я упомянула, что хочу прочитать эту книгу, и сама давно забыла о нашем разговоре. А он — нет.

Я села на диван и открыла первую страницу. Читать не получалось. В голове снова звучал его голос: «Чтобы однажды ты смогла быть рядом со мной и не чувствовать, что предаешь саму себя».

Я закрыла книгу. Мне хотелось позвонить ему. Просто услышать, как он ответит. Спросить, добрался ли он до дома, хотя прекрасно знала, что он уже давно там. Рассказать какую-нибудь глупость, посмеяться над чем-то незначительным, почувствовать хотя бы на несколько минут ту близость, по которой я скучала гораздо сильнее, чем позволяла себе признать.

Но я не стала.

Вместо этого отправилась в душ, переоделась в домашнюю одежду и легла в постель. Телефон лежал на тумбочке экраном вверх. Я несколько раз брала его в руки, проверяла уведомления и снова откладывала. Никаких сообщений от Макса не было.

И это было правильно.

Он не обязан был писать первым только потому, что я поцеловала его. Не обязан был угадывать, чего я жду, и не должен был превращать каждый наш разговор в попытку вернуть прошлое.

Я сама попросила время. Значит, мне следовало научиться принимать его.

Телефон завибрировал, когда я уже собиралась выключить свет. Сообщение от Макса.

«Надеюсь, ты добралась и успела отдохнуть. Спокойной ночи, Кира».

Я прочитала его один раз. Потом второй. Я прижала телефон к груди и закрыла глаза.

«Спокойной ночи, Макс», — написала я в ответ.

Палец завис над кнопкой отправки. Мне хотелось добавить:

«Я скучала по тебе».

Или:

«Мне страшно, потому что я всё ещё люблю тебя».

Или хотя бы:

«Пожалуйста, не сдавайся, даже если я не всегда умею показать, что ты мне нужен».

Но я стерла всё, кроме двух слов, и отправила сообщение. Ответ пришел почти сразу.

«Спи. Тебе нужно отдохнуть».

Я невольно улыбнулась. Может быть, именно с таких мелочей всё и начиналось.

Я положила телефон на тумбочку и повернулась на бок. Я просто позволила себе уснуть с мыслью о том, что завтра мы снова увидимся.