Сталь Перунова цвета

Защитная сетка маски дробила слепящий свет двух галогеновых софитов на тысячи пульсирующих ромбиков. Внутри этого замкнутого пространства мир Арины Марковой сжался до размеров четырнадцатиметровой дорожки шириной всего в два метра и силуэта соперницы напротив. Арина сделала глубокий вдох через нос. Воздух под многослойным защитным наткаником из кевлара давно потерял свежесть. Он пропитался знакомым до тошноты запахом ее собственного пота, разогретой резины, старого оружейного масла и озона. Его непрерывно генерировали работающие на пределе мощности ионизаторы огромного спортивного комплекса "Олимпийский". Левое ребро при каждом выдохе отзывалось тупой болью. Три недели назад во время сборов в Новогорске при жестком спарринге она умудрилась пропустить мощный удар гардой в корпус. И вот теперь этот ушиб будто налился свинцом, а в правой икроножной мышце уже плавно завязывался болезненный раскаленный узел,  что грозило в любую секунду свести ногу судорогой. Восемь-восемь. ​Две алые цифры на электронном табло над центральным помостом горели ровным светом. Приоритет по брошенному жребию оставался у противницы. Это означало только одно — если через четырнадцать секунд счет останется прежним, то победу отдадут... не Арине. Потому она просто права не имела на выжидание, паузу или осторожность. Ей позарез необходимо было идти ва-банк, нападать здесь и сейчас, даже на исходе сил. Все или ничего. ​На противоположном конце настила пружинила на носках Екатерина Соколова — действующая чемпионка страны, мастер спорта международного класса. Сухая и высокая, с проламывающей любую защиту правой рукой, она вела этот бой подавляя своей физической мощью. Екатерина с математической точностью отрезала Арину от привычной рабочей дистанции, выматывая ее сокрушительными батманами. Жесткие, сбивающие удары по клинку отзывались болезненной вибрацией в запястье. И Арина вынуждена была принять этот изнурительный ближний бой в третьей позиции. — Алле! — резанул тишину зала голос главного арбитра. Арина не кинулась вперед сломя голову. В спортивном фехтовании на шпагах малейшая ошибка могла привести к поражению. Тут все тело было зоной поражения, от подошвы кроссовка до затылка под маской. Кто первый нанесет укол, кто быстрее просчитает траекторию, тому и лавры победителя. Стоит ей допустить лишнюю суету, как Соколова мгновенно вытянет свою длинную руку и встретит Арину жесткой контратакой в незащищенное плечо или во вздернутую стопу. Соколова сделала короткий шаг вперед, слегка качнув острием. Это было грубой проверкой на прочность. Простыми словами, она пыталась заставить нервничать или инстинктивно отдернуть руку, тем самым открыть верхний сектор. "Не спеши. — вспышкой пронеслось в сознании Арины. — Она ждет твою коронную связку — защиту с последующим уходом вниз и переводом вглубь. Наверняка она вдоль и поперек разобрала мои полуфинальные бои с москвичкой. Потому прекрасно знает, что на исходе девятой минуты я начну "плавать", потому намеревается взять измором". Арина приняла решение, на которое  не решился бы осторожный спортсмен. Изобразив абсолютную усталость, опустила локоть на пару сантиметров ниже, тем самым посылая сопернице искушающий сигнал — верхний сектор открыт, бери его. И Соколова клюнула на это. Нервы чемпионки не выдержали пассивного ожидания. Ее шпага стремительно пошла по часовой стрелке. Соперница явно намеревалась вколотить мощный батман и завершить бой прямым ударом в корпус. Тонкий поющий звон клинков отозвался в пальцах Арины нервной дрожью. — Есть! — мелькнуло в ее сознании с испуганной радостью. Вместо того чтобы сопротивляться натиску и вязнуть в клинче, Арина внезапно полностью расслабила кисть. Тяжелая шпага Соколовой, потеряв опору, провалилась в пустоту. Соперница по инерции подалась вперед, открывая подмышку. В такие минуты человек не рассуждает, им движет чистый азарт. Левая нога Арины мгновенно распрямилась, точно пружина, выбросив тело вперед. Клинок скользнул под гарду и аккуратно вошел в открывшуюся подмышку. Клинок изогнулся дугой. Датчик на самом кончике замкнул цепь, а секунду спустя над судейским столом ярко вспыхнул зеленый огонек. На трибунах воцарилось особенное затишье, которое рождается в тот момент, когда решается судьба. Весь зал затаил дыхание в ожидании вердикта живого человека, а не жлектронной системы. — Укол справа! — раздался голос рефери. — Очко и победа — Маркова! Трибуны взорвались. Этот ревущий океан людского восторга смутно долетал до Арины, будто пробиваясь сквозь плотную толщу воды. Дрожащими пальцами расстегнула застежку и сняла тяжелую маску. Потемневшие от пота пряди волос облепили лоб и шею, холодный воздух арены обжег горячие щеки. Тяжело дыша, Арина оперлась левой рукой о колено и, слегка подавшись вперед, устремила неверующий взгляд на табло. Там, рядом с ее фамилией горела заветная победная девятка. Соколова все еще стояла неподвижно, так и не опустив оружия, будто не веря в свое поражение. Но мгновение спустя злым рывком сдернула маску, коротко кивнула и сделала шаг вперед для обязательного по правилам рукопожатия. — Хороший перевод, Маркова. — процедила сквозь сжатые зубы. — Не думала, что у тебя останутся силы на подобный выпад. — Тебя дистанция подвела, Катя. — отозвалась Арина, вытирая лоб тыльной стороной перчатки. — Ты пережала на входе и слишком надеялась на силу своего батмана. Соколова ничего не ответила, обернулась и быстро пошла прочь, вскинув вскинув сухие плечи. Как ни странно, золотая медаль не принесла Арине той оглушительной радости, о которой обычно любят писать в газетах. Когда полчаса спустя, под  вспышки фотокамер на деревянном пьедестале ей возложили на шею тяжелый диск на шелковой ленте, Арина ничего не ощутила. Ну, разве что тяжесть в шейных позвонках. В свои двадцать четыре года Арина Маркова достигала, казалось бы, вершины в спорте. Все, что можно, было завоевано. Только почему-то глубоко внутри тоскливо ворочалось смутное, недоброе чувство. Современное фехтование давно уже превратилось для нее лишь в имитацию настоящего боя. Ей катастроыически не хватало чего-то иного, чего-то подлинного и живого, чему она могла бы отдать себя без остатка. *** Спустя пару часов Арине удалось наконец вырваться из душного чрева спорткомплекса. Вся суета, слепящие вспышки фотокамер, звон медалей, угар раздевалок, наконец-то остались позади. Левое плечо оттягивала длинная сумка из непромокаемой ткани, куда уложила она пропотевшую экипировку и пару боевых шпаг с идеально подогнанными под ладонь рукоятками. Город медленно погружался в синеватые сумерки. Над высотоками нависли свинцово-черные тучи. А здесь, между нагретыми за день стенами, уже вовсю гулял свежий ветерок. Он нес терпкий запах асфальта, молодой клейкой листвы и тополиный пух, кружившийся как зимние хлопья. Арина свернула с улицы и уверенно направилась в старую часть города. Теперь ее путь лежал через лабиринт глухих переулков, притаившихся за полуразрушенными заводскими корпусами прошлого века. Здесь, внутри дворов-колодцев, жизнь текла по своим законам. Казалось даже время в этих закоулках не бежало вперед, а застаивалось, подобно воде в лесном омуте. Оружейная лавка Демьяна притаилась в глубоком полуподвале старинного купеческого дома. Преодолев каменные ступени, Арина толкнула тяжеленную дубовую дверь, окованную железом. Над головой тоненько звякнул старомодный колокольчик и в тот же миг на нее обрушилась волна знакомых ароматов. Но этот густой дух оружейного масла, свежей сосновой стружки, едких кислот и угольной пыли был для нее дороже всех изысканных духов элитных городских салонов. Но самым приятным был запах настоящей, выделанной вручную сыромятной кожи. Демьян, лет пятидесяти, с короткой седеющей бородой стоял у своего широкого верстака. С кротким спокойствием, какое встречается только у людей, безраздельно преданных своему делу, бережно, будто живое существо, протирал ветошью длинный предмет, матово мерцавший в скудном свете. — А, чемпионка. —поприветствовал басом, не поворачивая головы. — Поздравляю. Сказывают, опять своей вязальной спицей золотишко хапнула. В этих словах звучало добродушное участие со смесью легкой иронии. — Спасибо, Демьян. — проговорила Арина, опуская сумку на дубовую скамью у входа. — Да носи на здоровье. — усмехнулся Демьян в бороду. — Готово? — спросила с невольным трепетом, устремив взгляд к черному сукну на верстаке. — Только вчера из закалки занес. — Демьян нежно провел мозолистым пальцем по матовой стали. — Точь-в-точь как ты просила. Никакой тебе бутафории, самая настоящая рапира начала семнадцатого века. По мюнхенским образцам, вот только... сработанная для самого настоящего боя. Арина с замиранием сердца провела подушечками пальцев по прохладному металлу. Действительно, это оружие впечатляло суровой и в то же время, непреклонной красотой. Узкий клинок ромбовидного сечения таил в себе сдержанную силу. Витая корзинка гарды надежно защищала кисть со всех сторон, а массивное восьмигранное яблоко на самом конце рукояти идеально уравновешивало всю эту изящную конструкцию. Она крепко обхватила рукоять, обвитую тугой стальной проволокой. Весу в ней было почти втрое больше, чем в спортивной шпаге. А благодаря тяжелому навершию центр тяжести сместился так близко к кисти, что рапира ничуть не казалось чужеродной железкой. — Ты заточил ее, Демьян? — тихо спросила, заметив опасную фаску по краю стали. Демьян нахмурился. Его пристальный взгляд его из-под густых бровей мгновенно стал серьезным. — Как ты и просила. — ответил неспешно. — Верхняя треть клинка сведена в настоящую бритву. Но запомни, Арина — это тебе не игрушка для залов. Это самое что ни есть безжалостное оружие. Одно неверное движение, одна оплошность и... сталь отправит человека к праотцам. Так что, относись к ней с должным уважением. — Я знаю, что делаю, Демьян. — ответила твердо. — И скажу, что лучшей вещи я в руках отродясь не держала. Она бережно вложила клинок в пахнущие дегтем ножны, затянула ремешки и уложила рапиру в суконный чехол. Когда Арина поднялась на улицу, сумерки окончательно сгустились. С неба упали первые капли начавшегося дождя. Вдали грозно прокатился первый раскат грома. Ветер усилился, подхватывая сухой сор и прошлогодние листья, втягивая их в быстрые воронки. Арина остановилась на перекрестке, размышляя о предстоящем пути. Обычно она возвращалась домой по людному проспекту в обход городского сада. Однако усталость после трех тяжелых боев на Чемпионате и две сумки, давившие на плечи, склонили к более разумному решению. Путь через парк позволял срезать путь разве что не втрое. Поправив потертый ремень чехла с тяжелой рапирой, перехватила поудобнее спортивную сумку и повернула к темневшей чаще вековых деревьев. Парк встретил ее тревожным шумом листвы и почти полной темнотой. Лишь кое-где уныло мерцали редкие фонари, выхватывая из мрака узкие островки света. Арина ступила на усыпанную мелким гравием дорожку. И в то же мгновение широкие кроны старых лип и дубов сомкнулись над ее головой.