Глава 3. Рождественский кошмар
Наступили долгие рождественские праздники на Марсе. Несмотря на то, что колонисты в своей массе были прагматичными атеистами или придерживались эклектичных нео-синкретических культов, возникших уже на Красной планете, старая земная традиция отмечать Рождество удивительным образом сохранилась. Этот праздник, перенесенный с далекой Земли, напоминал о корнях, о мифической связи с прародиной человечества, хотя большинство колонистов уже родились под красным небом и знали Землю лишь по голограммам и старым записям. Это был повод собраться семьями, если они были, или просто забыться в череде выходных.
Как обычно, Алексей крепко напился в компании таких же потерянных душ, дружков из банды, все тем же дешевым синтезированным алкоголем и отрубился прямо в одежде тяжелым, беспокойным сном. Он лежал в своей роскошной квартире, на огромной кровати с интеллектуальным матрасом и проекционными экранами на потолке, показывающими сейчас симуляцию земного ночного неба со знакомыми созвездиями. Сквозь панорамное бронированное окно был виден привычный купол колонии, усеянный огнями других секторов и имитирующий звездное небо. Но даже самые продвинутые технологии голографии и виртуальной реальности не могли воссоздать истинную красоту и безмолвную угрозу бесконечного космоса, которую, возможно, видели первые отчаянные колонисты, прибывшие на Марс.
И в эту праздничную ночь ему приснился невероятно странный и пугающе реалистичный сон.
Во сне Алексей парил в абсолютно черном, беззвездном космическом пространстве. Вокруг царила мертвая тишина и холод, пробирающий до самых костей его астрального тела. Вдалеке он увидел пульсирующий яркий свет, и непреодолимо влекомый им, приблизившись, оказался у мерцающих, переливающихся врат, сотканных из потоков света и данных. Похоже, это и был тот самый цифровой рай, о котором шептались в некоторых эзотерических кругах колонии. – Где я? Что происходит? – в смятении прошептал Алексей, ощущая непривычную легкость и одновременно тревогу. У врат стоял высокий, светящийся голографический ангел в ослепительно белоснежной энергетической одежде с грустными и мудрыми голубыми глазами. – Ты пришел слишком рано, Алексей, – произнес ангел голосом, который звучал одновременно отовсюду и ниоткуда, печально. – Тебе еще рано входить в этот цифровой мир иной. Ангел выглядел как сложная, многомерная объемная голограмма гуманоида, окруженного мириадами светящихся точек данных, и совсем не походил на библейское создание с перьевыми крыльями. Скорее динамическая визуализация квантового ИИ или сложнейшей архитектуры нейронной сети, чем наивный религиозный образ из древних книг. – Я умер, да? Это и есть рай? – с замиранием сердца спросил Алексей. – Да, в некотором смысле это цифровой рай, хранилище сознаний, завершивших свой путь, – спокойно ответил ангел. – Но тебе еще рано сюда. Твой жизненный алгоритм далеко не исчерпан и не окончен. Твоя программа содержит критические ошибки, но потенциал для исправления еще есть. – Что? Значит, я еще живой?! – с надеждой удивился Алексей. – Твое тело – пока да, но твоя душа, твоя сущность – на грани, – мягко, но непреклонно сказал ангел. – Но если ты немедленно не изменишь свою деструктивную программу поведения, очень скоро наступит твой окончательный системный сбой. И тогда вход сюда будет для тебя закрыт навсегда. Ангел поднял светящуюся руку, и перед Алексеем развернулась трехмерная интерактивная проекция его жизни: яркая, детализированная временная шкала, похожая на сложный программный код. Начиная с мрачного рождения, через голодное детство в марсианских трущобах, первые неумелые кражи, осознанное вступление в банду, и вплоть до последних жестоких преступлений. Особенно ярко и болезненно светились критические узлы ошибок: моменты насилия, предательства, бессмысленной жестокости, каждый из которых понижал его общий рейтинг совместимости с системой и приближал фатальный сбой. – Посмотри внимательно на свой путь, на этот запутанный, ошибочный код, – тихо сказал ангел. – Ты идешь по нисходящей спирали саморазрушения. Он рассказал, или скорее, показал наглядно, что Алексей выбрал легкий путь жадности и насилия, путь наименьшего сопротивления для своей искалеченной души, хотя изначально мог бы помогать слабым и защищать беззащитных, используя свою силу и природную смекалку во благо. И если он не исправится сейчас, ему придется проходить через еще более суровые испытания и перепрограммироваться в условной следующей жизни, теряя накопленный опыт и начиная все с нуля в гораздо худших условиях. – Каждый твой выбор, каждое твое решение – это новая строка кода в программе твоей судьбы, – терпеливо объяснил ангел. – Ты сам пишешь свою жизнь, Алексей. Но сейчас в твоем коде слишком много ошибок, конфликтов и вредоносных скриптов, угрожающих стабильности всей системы и твоему собственному существованию. – Но что мне делать? – в отчаянии спросил Алексей. – Я не хочу так заканчивать! Я не хочу умирать! – Измени свою программу, перепиши свой код, пока не поздно, – ответил ангел. – Послушай свое истинное сердце, свою интуицию, тот тихий голос совести, который ты так старательно глушил, – оно подскажет тебе верный алгоритм. Я верю, у тебя еще есть шанс, ты справишься. Ангел медленно провел рукой над проекцией жизни Алексея, и временная шкала разветвилась, показывая несколько альтернативных путей развития событий. Один из них, самый яркий, хотя и извилистый, вел к чему-то светлому и гармоничному, но путь этот пролегал через множество трудностей и испытаний, требуя жертв и самоотречения. – Это твой потенциально истинный путь, путь искупления и служения, – указывая на светящуюся ветвь, сказал ангел. – Найди его. Время уходит. Алексей с криком проснулся в холодном поту, одеяло было сброшено на пол, сердце колотилось так, что отдавало в горле…
Голова раскалывалась от тупой боли, привычное последствие дешевого синтезированного алкоголя. Но невероятное ощущение реальности этого сна не проходило. Образы, слова ангела, карта его жизни стояли перед глазами с фотографической четкостью. Пьяный бред или наркотическая галлюцинация так не выглядят. Это было послание. От кого? От глубин собственного подсознания? От неких высших сил? От той самой квантовой информационной матрицы вселенной, о которой он читал в фантастических романах? Он не знал. Но впервые в жизни твердо решил найти ответы.
Алексей активировал запылившийся образовательный терминал в углу своей спальни и начал лихорадочно искать информацию о теориях цифрового бессмертия, загрузке нейронных копий сознания, возможностях квантового сохранения личности: обо всех тех полузапретных, эзотерических концепциях, которые могли бы хоть как-то объяснить его невероятное видение. Он погрузился в океан данных, отсеивая мусор и вылавливая крупицы смысла. И внезапно наткнулся на открытые публикации и закрытые отчеты доктора Вишневского по квантовой нейрогенетике и, к своему удивлению, обнаружил, что ученый не теоретик: он активно исследует практическую возможность сохранения человеческого сознания и его переноса в цифровую среду, называя это проектом 'Ковчег'. Это не могло быть простым совпадением! Именно за этим ученым Кравцов поручил ему шпионить, и именно в ту же ночь Алексей видит этот невероятный сон о цифровом рае и жизненном коде. Словно кто-то или что-то свыше намеренно пытался показать ему истинную ценность информации, которую он должен был украсть, и заодно путь к собственному спасению и пониманию происходящего. Возможно, работа Вишневского была ключом не только к заданию Кравцова, но и к его собственному будущему.