Глава 13: В Логове Паранойи
Сектор Псилон-11 встретил их мертвой тишиной и запахом ржавчины. Это была промышленная зона-призрак, лабиринт остановившихся конвейеров, покрытых красной пылью цехов и гигантских, молчащих резервуаров, оставшихся от давно обанкротившегося перерабатывающего консорциума «МетанСинтез». Искусственное освещение здесь почти не работало, и лишь тусклые аварийные огни да редкие лучи марсианского «солнца», пробивавшиеся сквозь грязные купольные окна, разгоняли вязкий, осязаемый мрак. Идеальное место для того, чтобы залечь на дно и скалить зубы на весь мир, как это делал Кравцов.
Алексей и Максим затаились на крыше полуразрушенного складского здания, наблюдая за территорией со скудным импровизированным снаряжением. Старый, но модифицированный бинокль с тепловизором и разбитый планшет с загруженной схемой завода составляли весь их разведывательный арсенал. Они уже несколько часов вели наблюдение, не привлекая внимания редких патрулей, состоящих из людей Кравцова.
Старый перерабатывающий завод, указанный Шрамом, возвышался над окрестными руинами уродливой громадой ржавеющего металла и бетона. Четыре массивные трубы, напоминающие застывших в земле металлических змей, тянулись к искусственному небу купола. Даже издалека было видно, что место не совсем заброшено. На крыше виднелись наспех установленные сенсорные вышки и антенны связи. Периметр был кое-как укреплен — старая ограда усилена колючей проволокой и самодельными сигнализационными растяжками. У главного входа, за баррикадой из мусорных контейнеров и старых механизмов, маячили две вооруженные фигуры.
— Он действительно здесь окопался, — пробормотал Алексей, не отрывая бинокля от глаз. — Вижу минимум шесть человек снаружи. Плюс те, что внутри. И наверняка есть скрытые посты. Фронтальный штурм — чистое самоубийство.
Порывы ветра доносили обрывки разговоров охраны, смешиваясь с металлическим скрежетом ржавых конструкций. Охранники выглядели напряженными, постоянно вскидывали головы при малейшем шуме. Параноидальность Кравцова явно передалась его людям.
— Есть другой вход? — спросил Максим, изучая схему завода на старом планшете, который они нашли в одном из заброшенных офисов. Экран то и дело мерцал, грозя погаснуть в самый неподходящий момент. — Согласно этим древним чертежам, должен быть старый технический туннель для отвода отходов… вот здесь, с северной стороны. Скорее всего, завален или заблокирован, но…
— Но это наш лучший шанс, — закончил за него Алексей. — Если туннель проходим, он выведет нас прямо внутрь, минуя основной периметр.
Он снова закрыл глаза, концентрируясь, пытаясь поймать то самое «эхо», странную способность, которая появилась у него после видения ангела. Сначала — ничего, только фоновый шум страха и отчаяния, витавший над всем сектором Псилон-11, как радиационная пыль после взрыва. Потом — более четкие сигналы, идущие от завода. Тревога. Подозрительность. И где-то в центре — сгусток концентрированной паранойи и ярости. Кравцов.
Алексей почувствовал примерное расположение этого «сгустка» — глубоко внутри комплекса, вероятно, в бывшем центральном пульте управления. Он также уловил слабые, прерывистые сигналы тревоги от северной стороны — там было меньше охраны, их внимание было рассеяно, словно они не ожидали атаки с этого направления.
— Ты прав, Максим, — открыл глаза Алексей, словно выныривая на поверхность после погружения в темные воды. — Идем через туннель. Там сейчас спокойнее всего. Но двигаться нужно быстро и тихо.
Они дождались, пока искусственное «солнце» Марса начнет свой запрограммированный закат. Под покровом сгустившихся сумерек они двинулись к северной стене завода, передвигаясь короткими перебежками от одного укрытия к другому. Несколько раз они замирали, вжимаясь в землю или прячась за ржавыми остовами механизмов, когда мимо проходил патруль. Их темная, неприметная одежда и грязные от красной пыли лица делали их почти невидимыми в тенях умирающего индустриального пейзажа.
Найти вход в туннель оказалось непросто — он был скрыт за обвалившейся частью стены и завален горой проржавевшего металлолома и мусора. Несколько минут напряженной работы — и им удалось расчистить узкий лаз, достаточный, чтобы протиснуться внутрь. Из темного отверстия пахнуло сыростью и гнилью.
— Ты первый, я прикрою, — шепнул Алексей Максиму.
Подросток кивнул и ловко скользнул в темноту. Алексей последовал за ним, внимательно оглядываясь, чтобы убедиться, что их не заметили.
Туннель был узким, темным и опасным. Под ногами хлюпала вязкая жижа непонятного происхождения, со стен свисали обрывки кабелей и слизистые наросты какой-то мутировавшей плесени, светившейся слабым, болезненным фосфоресценцией. Несколько раз им пришлось проползать под проржавевшими балками, грозившими обрушиться в любой момент.
Алексей шел первым, освещая путь тусклым лучом фонарика, экономя заряд. Максим следовал за ним, прикрывая тыл с пистолетом наготове. Странное «эхо» снова помогало Алексею — он заранее чувствовал хрупкие участки пола или места, где могли прятаться мутировавшие грызуны, привлеченные запахами отходов.
— Осторожно, здесь провал, — предупредил Алексей, указывая на зияющую дыру в полу, откуда доносился глухой гул работающих где-то глубоко внизу механизмов.
— Они что, до сих пор работают? — удивленно шепнул Максим, осторожно обходя провал по узкому карнизу.
— Заводы такого типа имеют автономные системы, которые могут функционировать десятилетиями, — объяснил Алексей. — Вероятно, резервные генераторы все еще активны где-то в глубине.
Наконец, они добрались до вертикальной шахты с аварийной лестницей, уходившей вверх, внутрь завода. Подъем был изнурительным. Ржавые ступени скрипели и шатались под ногами, грозя обрушиться в любой момент. Несколько раз приходилось останавливаться и прислушиваться, опасаясь, что шум привлечет внимание охраны. Но вот над головой показался тусклый свет — решетка люка. Алексей осторожно прислушался. Тихо. Он медленно, стараясь не шуметь, приподнял тяжелую решетку.
Они оказались в огромном, полутемном цеху, заставленном рядами молчащих, покрытых пылью механизмов, предназначение которых теперь было трудно определить. Воздух был тяжелым, пахло машинным маслом, ржавчиной и затхлостью, словно цех был герметичной капсулой времени, законсервировавшей прошлое. Несколько слабых ламп горели под потолком, создавая островки света в океане мрака.
— Где мы? — прошептал Максим, осматриваясь и невольно сжимая пистолет крепче.
— Похоже на главный перерабатывающий цех, — так же шепотом ответил Алексей, сверяясь с внутренней планировкой, которую помнил по похожим объектам из своего криминального прошлого. — Пульт управления должен быть на верхнем уровне, вон там. — Он указал на металлическую галерею, опоясывавшую цех под потолком.
Они начали двигаться к лестнице, ведущей на галерею, прячась за громоздким оборудованием. Каждый шаг давался с трудом — адреналин обострял чувства, заставляя вздрагивать от малейшего шороха. И тут Алексей замер как вкопанный. «Эхо» снова подало сигнал, пронзительный, как электрический разряд. Тревога. Два источника. Совсем рядом.
— Стой! — он схватил Максима за руку, увлекая его в тень огромного пресса. Мальчишка не сопротивлялся, полностью доверяя интуиции Алексея. Почти сразу же из-за соседнего станка вышли двое. Бандиты Кравцова.
Они были одеты в потрепанную, но качественную тактическую экипировку. На поясе у каждого висели массивные штурмовые пистолеты, явно не из легального арсенала. Они лениво переговаривались, попыхивая дешевыми синтетическими сигаретами, распространяющими приторный, химический запах. Они явно не ожидали гостей, их позы были расслабленными, а глаза — сонными.
— …говорю тебе, он совсем съехал. Сидит там со своей побрякушкой и бормочет что-то про коды и ключи. Я уже пожалел, что к нему пошел, — говорил один из них, высокий и худой, с татуировкой, закрывающей половину шеи.
— Помалкивай. Он услышит — тебе конец. Он теперь всех подозревает, — ответил второй, коренастый и лысый, с имплантированным в висок кибернетическим сканером.
Нужно было действовать, пока их не заметили. Алексей кивнул Максиму, указывая жестами: он берет левого, Максим — правого. Бесшумно.
Они выскользнули из тени одновременно, двигаясь с почти хореографической слаженностью. Алексей бросился на своего противника сзади, зажимая ему рот рукой и нанося короткий, резкий удар рукоятью пистолета по затылку, точно в уязвимую точку, где шейные позвонки соединяются с черепом. Бандит обмяк без звука, не успев даже дернуться.
Максим действовал не так чисто, но эффективно. Он попытался оглушить второго ударом по голове, но тот успел обернуться, почувствовав движение воздуха или шорох ботинок по бетонному полу.
Завязалась короткая возня. Бандит оказался сильнее, его руки были твердыми как сталь — результат имплантов для усиления мышц, но Максим был быстрее и злее. Он увернулся от удара, ткнул бандита коленом в пах и, когда тот согнулся, с силой ударил его пистолетом по виску. Второй тоже отключился, рухнув на пол с тихим стоном.
Они быстро оттащили тела в темноту под громоздкий пресс, связали их найденными тут же кабелями и заткнули рты кляпами из обрезков их собственной одежды.
— Неплохо, малец, — одобрительно кивнул Алексей, видя, как тяжело дышит Максим, раздувая ноздри, но глаза его горят адреналиновым азартом.
— Я же говорил, я готов, — выдохнул подросток, вытирая вспотевший лоб грязным рукавом.
Они продолжили путь к галерее, вдвое осторожнее, опасаясь наткнуться на других охранников. Лестница оказалась цела, хотя и скрипела предательски при каждом шаге. Поднявшись наверх, они увидели длинный коридор с несколькими дверями. В конце коридора виднелась усиленная металлическая дверь с потертым знаком радиационной опасности — вероятно, вход в бывший пульт управления, где теперь засел Кравцов.
Но подойти к ней было не так просто. Перед дверью, в расширении коридора, находился импровизированный пост охраны. Там было четверо. Хорошо вооруженных. Профессионалов, судя по их напряженным позам и тому, как их руки не отрывались от оружия. Среди них Алексей с неприятным чувством узнал человека со шрамом на пол-лица — начальника службы безопасности Кравцова, того самого, кто когда-то предложил ему работу «силовика». Кажется, он пережил чистки Кравцова и остался его самым верным псом. Его взгляд был холоден и настороженно скользил по коридору, словно чувствуя приближение опасности.
Четверо против двоих. В узком коридоре. Скрытно подобраться не получится.
— План Б? — прошептал Максим, оценивая ситуацию.
— План Б, — согласился Алексей. — Шумно и быстро. Я беру на себя Шрама и того, что слева. Ты — двоих справа. Стреляй на поражение, Максим. Это не те, кого можно просто оглушить. Готов?
Максим кивнул, его лицо было бледным, но решительным. Он крепче сжал пистолет, проверяя заряд. Этот момент был точкой невозврата — после этого назад пути уже не будет.
Алексей выдохнул, сосредотачиваясь. Он снова попытался поймать «эхо». И оно пришло — неясное, хаотичное, но он чувствовал траектории возможных выстрелов, вспышки боли и страха. Это было похоже на подсказки в жестокой видеоигре, где все происходит в полузамедленном режиме.
— Сейчас! — крикнул Алексей, и этот крик был как спусковой крючок, высвобождающий накопившееся напряжение.
Они вырвались в освещенное пространство коридора, открывая огонь одновременно. Первые выстрелы застали охрану врасплох — они явно не ожидали нападения с этой стороны. Алексей первым же выстрелом из трофейной винтовки попал бандиту слева в грудь, и тот отлетел назад, словно его ударило невидимым тараном.
Человек со шрамом среагировал молниеносно, его рефлексы были отточены годами выживания в самых опасных секторах Марса. Он бросился в укрытие за перевернутым столом и открыл ответный огонь из массивного, явно модифицированного оружия, чьи выстрелы сопровождались характерным визгом плазменных зарядов.
Максим тоже действовал четко, как они и планировали. Он попал одному из своих противников в ногу, заставив его упасть с криком боли. Второй открыл шквальный огонь из автоматического оружия, и коридор наполнился треском и цветными трассерами, заставляя Максима спрятаться за угол.
Короткий коридор наполнился грохотом выстрелов, запахом пороха и озона от плазменных зарядов, криками раненых. Алексей вел перестрелку с начальником охраны, прячась за опорой галереи. Пули и плазменные заряды выбивали искры из металла, оставляя обугленные следы на стенах.
Он видел, что Максим зажат огнем. Нужно было что-то делать, менять тактику, иначе они оба погибнут в этом коридоре, даже не добравшись до Кравцова.
Он снова рискнул, доверившись «эху». Высунулся из-за опоры и сделал два быстрых выстрела в сторону стола, за которым прятался Шрам. Выстрелы не достигли цели, но заставили того на мгновение прекратить огонь. Этого хватило. Алексей рванулся вперед, под прикрытием своей же стрельбы, и бросил в сторону бандита, стрелявшего в Максима, небольшую дымовую шашку, которую подобрал у одного из охранников внизу.
Дым быстро заполнил коридор, едкий и густой. Раздались кашель, ругань, звуки беспорядочной стрельбы. Максим, воспользовавшись моментом, выскочил из укрытия и несколькими точными выстрелами добил раненого противника и того, кто был дезориентирован дымом.
Остался только начальник охраны. Алексей медленно продвигался сквозь дым к его позиции, напрягая все чувства, пытаясь уловить его присутствие.
— Выходи, Сокол! Знаю, что ты здесь! — прорычал голос из-за стола. — Кравцов ждал тебя! Он знал, что ты придешь!
Алексей не ответил. Он обошел стол с другой стороны, двигаясь почти бесшумно. Шрам ждал его там. В руках у него был тяжелый плазменный пистолет, готовый выплюнуть смертоносный заряд.
Они посмотрели друг другу в глаза. Бывший наставник и бывший ученик. Охотник и добыча, поменявшиеся местами. В глазах Шрама не было страха, только холодная ненависть и профессионализм убийцы.
— Ты выбрал не ту сторону, парень, — прошипел он, и его шрам дернулся, словно живое существо на его лице.
— Нет. Я как раз выбрал ту, — ответил Алексей.
Они выстрелили одновременно.
Алексей почувствовал обжигающую боль в плече — плазменный заряд прожег куртку и кожу, оставив дымящуюся рану. Но его выстрел из винтовки был точнее. Пуля ударила Шрама прямо в центр груди. Глаза убийцы удивленно расширились, он выронил пистолет и медленно осел на пол, оставляя кровавый след на стене.
В коридоре снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением дымовой шашки и тяжелым дыханием Алексея и Максима.
— Ты ранен! — Максим подбежал к нему, с тревогой глядя на дымящееся плечо.
— Зацепило… Не страшно, — прохрипел Алексей, зажимая рану. Боль была сильной, но терпимой. Он научился оценивать и игнорировать боль еще в детстве на улицах Марса. Главное — они прорвались.
Перед ними была последняя дверь. Тяжелая, стальная дверь в логово Кравцова. Из-за двери не доносилось ни звука, но Алексей чувствовал за ней присутствие — темное, напряженное, как грозовая туча.
— Готов к встрече? — спросил Алексей, глядя на Максима. Мальчишка выглядел повзрослевшим на несколько лет за эти минуты боя.
Подросток кивнул, перезаряжая пистолет с видом ветерана, хотя его руки слегка дрожали от отходящего адреналина.
Алексей глубоко вздохнул, превозмогая боль, и с силой ударил ногой по панели управления дверью. Замок со скрежетом поддался, словно признавая право Алексея войти. Дверь медленно отъехала в сторону, открывая вид на бывший пульт управления заводом.
Игорь Кравцов был там. Он сидел за большим старым столом, заваленным мониторами и оружием, часть которого выглядела странно, нестандартно. Он не выглядел испуганным. На его лице играла странная, безумная ухмылка. А в руке он держал… не пистолет. А какой-то странный артефакт — черный, пульсирующий кристалл, от которого исходило слабое, нездоровое свечение, меняющее цвет от темно-фиолетового до кроваво-красного.
И «эхо» в голове Алексея закричало. Не просто тревогой. А леденящим душу ужасом. Он чувствовал исходящую от кристалла силу — темную, чужеродную, и каким-то образом связанную с его видением цифрового рая, с «Ковчегом».
Кравцов поднял голову, его глаза горели безумным огнем, словно в них отражалось пламя далеких звезд.
— А, Сокол… Заждался тебя, — прошипел он, его голос был искажен, будто пропущен через странный фильтр. — Думал, ты пришел за мной? Ошибаешься. Ты пришел как раз вовремя… чтобы увидеть начало конца. Или начало нового начала…
Он поднял кристалл, и тот вспыхнул ярче, пульсируя в такт сердцебиению своего владельца. Алексей почувствовал волну холода, страха и… узнавания. Часть его знала этот артефакт. Часть его боялась его больше, чем самого Кравцова.