Глава 1. Класс, который никому не нужен

Пять лет назад я сводила квартальный отчёт и злилась, что в третьей строке не бьётся сорок две копейки.

Сейчас я стою на четырнадцатом этаже выпотрошенного дома, смотрю вниз на то, что раньше было проспектом, и вижу над каждым телом внизу аккуратную голубую табличку с именем, уровнем и причиной смерти.

Сорок две копейки я, кстати, так и не нашла.

Систему заметили не сразу. Первые сутки все думали, что это массовое помешательство: люди по всему миру начали видеть перед глазами окна, как в игре. Панель здоровья. Панель выносливости. Инвентарь, куда лезет вещей больше, чем должно.

На вторые сутки исчезла половина Тихого океана и на её месте встала зона с уровнем рекомендуемого доступа 78.

На третьи стало не до объяснений.

* * *

Меня зовут Ника Соловьёва. Мне двадцать шесть, и мой класс считается худшим из существующих.

Система выдаёт класс на седьмые сутки после инициации, и всё, что она берёт в расчёт, — это чем ты занимался до неё. Кассирша стала Торговцем и живёт как королева. Тренер по боксу стал Ударником, у него шестой десяток уровней и две жены. Мой сосед-программист стал Взломщиком Систем и сейчас продаёт вскрытие сейфов по цене квартиры.

А я пять лет подряд подстраивалась.

Под начальника, у которого настроение зависит от курса валюты. Под коллегу, которая жалуется на мужа сорок минут в день. Под клиентов, под регламент, под новую версию программы, под то, что премию срезали, и это, оказывается, называется оптимизацией.

Система посмотрела на всё это и выдала мне честный ответ.

КЛАСС: АДАПТИВНИК.

ОПИСАНИЕ: носитель подстраивается под условия. Урон — минимальный. Броня — минимальная. Прирост характеристик — отсутствует.

ОСОБЕННОСТЬ: доступ к расширенному считыванию статусов.

Первые полгода я думала, что это издевательство.

Потом поняла, что расширенное считывание — это когда ты видишь окно не только над живым, но и над мёртвым. И не общее, а полное: чем убит, за сколько секунд, кто нанёс последний удар, и, если тело свежее, что этот человек чувствовал в последние восемь секунд.

Восемь секунд. Не больше, не меньше. Не спрашивайте, почему именно восемь, я задавала этот вопрос всем, кому можно, и одному, кому нельзя.

Я ненавижу бой. Я не умею драться, у меня трясутся руки от звука разрыва, и меня рвёт после каждой зачистки, каждый раз, без исключений, и я перестала этого стесняться примерно на тридцатой.

Но за пять лет выяснилось: тот, кто читает трупы, дороже того, кто их делает.

Поэтому Система, у которой на меня свои планы, поступила просто.

ВНИМАНИЕ. ВЫ ПРИЗВАНЫ В БОЕВУЮ ПАРТИЮ «ГРАНИТ».

ОТКАЗ НЕДОСТУПЕН.

ПРИЧИНА: ТРЕБОВАНИЕ ЗОНЫ.

Кнопки «нет» там не было. Я искала. Я очень внимательно искала.

* * *

В «Граните» было девять человек.

Командир Рейн, уровень 61, Танк-Разрушитель, два метра, седой в тридцать четыре, разговаривает короткими фразами и всегда идёт первым.

Близнецы Крот и Кирпич, оба Ударники, оба тупые как валенок и добрые как валенок.

Марта, Целитель, сорок девять лет, бывшая медсестра, курит даже в зоне.

Юсуф, Стрелок, лучший в городе, спорить не о чем.

Ласка, Разведчица, девятнадцать лет, кличка по классу, а не по характеру.

Дед, Инженер, семьдесят, чинит всё, включая людей.

Хвост, Приманка — есть и такой класс, да, и его владелец жив дольше всех нас.

И я.

Мне понадобилось три вылазки, чтобы понять простую вещь: боевая партия — это не отряд. Это семья, которую тебе выдали без права выбора, и в ней действует ровно одно правило: если ты видишь то, чего не видят другие, ты обязан сказать вслух, даже если тебя высмеют.

Меня высмеивали дважды. Оба раза я оказалась права, и оба раза Рейн потом молча ставил передо мной свою пайку, потому что извиняться словами он не умеет.

Нас отправили в Сектор 9 — восемь кварталов бывшего центра, куда Система семь месяцев назад воткнула точку возрождения босса и с тех пор считала это место своим.

Задача была простая, как всё, что убивает: дойти до узла, снять показания, вернуться.

Мы дошли за четыре часа. Сняли за десять минут.

Возвращались одиннадцать минут.

* * *

Я почти ничего не помню про эти одиннадцать минут, и это не милосердие памяти, это удар в висок обломком бетона.

Помню, как Ласка сказала: наверху что-то есть. Помню, как Рейн, не разворачиваясь, приказал всем к стене.

Помню звук. Не рёв, не крик — низкий гул, как будто под асфальтом кто-то очень большой прочищает горло.

Помню, как Юсуф выстрелил, и его стрела — не стрела, конечно, болт с системным уроном — вошла в темноту и не вышла.

Потом было белое.

Я очнулась от того, что мне на лицо капало.

Открыла глаза. Надо мной висел кусок перекрытия, с него текло, и я тупо порадовалась, что дождь.

Это был не дождь.

Я встала на четвереньки, и Система, добрая моя Система, сразу подсветила мне всё, что я не хотела видеть.

КРОТ, УР. 44. СТАТУС: МЁРТВ. ПРИЧИНА: ЕДИНОВРЕМЕННОЕ ПРЕВЫШЕНИЕ ПОРОГА УРОНА (×9,4). ВРЕМЯ: 0,3 СЕК.

КИРПИЧ, УР. 43. СТАТУС: МЁРТВ. ПРИЧИНА: ТА ЖЕ. ВРЕМЯ: 0,4 СЕК.

ПОСЛЕДНИЕ ВОСЕМЬ СЕКУНД: страх — 4%. Решимость — 11%. Основное: раздражение (брат заслонил обзор).

Они умерли, злясь друг на друга. Как всегда. Как каждый день последние пять лет.

Я села на бетон и сказала вслух очень некрасивое слово.

МАРТА, УР. 52. СТАТУС: МЁРТВА. ПРИЧИНА: ОТКАЗ ЯДРА КЛАССА ПРИ ПЕРЕЛИВАНИИ. ВРЕМЯ: 6 СЕК.

ПОСЛЕДНИЕ ВОСЕМЬ СЕКУНД: сосредоточенность — 88%. Основное: попытка дотянуться до Ласки.

Она отдавала всё, что у неё было, девчонке, которая уже не дышала. Целители видят чужие полоски здоровья. Марта видела, что Ласка на нуле. И всё равно тянулась.

ЮСУФ, УР. 57. СТАТУС: МЁРТВ.

ДЕД, УР. 38. СТАТУС: МЁРТВ.

ХВОСТ, УР. 29. СТАТУС: МЁРТВ. ПРИЧИНА: ДОБРОВОЛЬНОЕ УДЕРЖАНИЕ АГРО (312 СЕК).

Триста двенадцать секунд. Пять минут двенадцать секунд он держал на себе то, что вышло из-под земли, зная, что происходит с приманкой в конце.

Из-за него я жива.

Я стояла на коленях среди своей партии и читала их, как чужие отчёты, потому что больше ничего не умею. Ни поднять. Ни отомстить. Ни даже похоронить — в зоне нельзя копать, зона не любит.

Восемь окон. Восемь имён. Все зелёные буквы, аккуратный шрифт, ровные рамки.

Система очень вежлива, когда сообщает такое.

* * *

Рейн вышел из пыли на девятой минуте.

Он шёл сам. Броня на левом боку срезана, как ножом по маслу, из-под неё видно рёбра, и я не преувеличиваю: я видела его рёбра, белые полосы в красном.

С такой раной не ходят. С такой раной падают через два шага и умирают через двадцать.

Он подошёл, посмотрел на меня сверху вниз и сказал:

— Встань. Уходим.

Голос был его. Совершенно его. Я цеплялась за это потом много дней.

— Рейн, у тебя...

— Знаю.

Он протянул мне руку. По коже его предплечья шли трещины — тонкие, светящиеся изнутри красным, как остывающий металл. И там, где трещина проходила по старому шраму, из неё тянулась ниточка пара.

Я взялась за эту руку. Она была горячая. Не как лихорадка. Как батарея.

А потом я подняла глаза и посмотрела ему в лицо, и вот тогда мне стало по-настоящему страшно, впервые за пять лет, страшнее, чем в первый день, чем в первой зачистке, чем когда я поняла, что мама не выйдет из дома.

У него светились глаза. Ровным красным, изнутри, как у боссов.

Я не хотела читать. Клянусь, не хотела. Это происходит само, я не умею закрывать своё окно, и оно раскрылось передо мной, послушное и аккуратное.

РЕЙН, УР. — .

КЛАСС: — .

СТАТУС: ЗАРЕГИСТРИРОВАН КАК ЭЛЕМЕНТ ЗОНЫ.

ДОСТУП К ДАННЫМ ОГРАНИЧЕН. ЗАПРОС ОТКЛОНЁН.

ВНИМАНИЕ: ОБЪЕКТ ЧИТАЕТ ВАШИ ПОКАЗАТЕЛИ.

Такого статуса в Системе нет. Я знаю каталог наизусть, я пять лет только тем и занимаюсь, что читаю статусы, — там сто девяносто четыре типа, и ни один не выглядит так.

Рейн смотрел на меня и ждал.

И я поняла по его лицу — по тому, как дрогнул угол рта, — что он видит моё окно. Все мои цифры: пульс, страх, уровень, отвращение, желание отпустить его руку и бежать.

— Прочитала? — спросил он спокойно.

Я кивнула. Врать бессмысленно тому, кто видит твою панель.

— Хорошо, — сказал командир Рейн. — Значит, теперь ты единственная, кто знает.

Он не отпустил мою руку.

Он сжал её чуть сильнее — ровно настолько, чтобы стало ясно: уйти я смогу только с его разрешения.

— Идём, Адаптивник, — сказал он. — До темноты нам нужно выйти из зоны. А по дороге ты решишь, что скажешь на базе. У тебя четыре часа.