Глава десятая. Белка с золотым орешком

Можно было бы, конечно, признаться, что ей больше некуда идти, и просить приюта. Но Безымянная была воспитана иначе – она умела брать и дарить, она умела терпеть и бороться, но просить не умела. Она знала, что завтра ей придется уйти.

Можно было бы, конечно, вернуться в город и вручить себя в руки заботливых друзей. Но она не умела возвращаться.

Можно было признать свое поражение, выкрасить волосы в черный цвет и отказаться от своей миссии. Но она не умела покоряться.

Она знала, что завтра ей придется уйти туда, где нет ущемляющих ее свободу правил, где нет людей.

Она знала, что завтра ей придется уйти. И путь ее будет лежать в Дремучий лес, Ледяные горы, откуда, как гласят легенды, еще никто не возвращался.

То, что она задумала, было сродни самоубийству. На нее нахлынуло какое-то безразличие, казалось, что все ее чувства притупились, и все вокруг стало пустым и неинтересным. Попрощаться с Лавердом не получилось – он ушел в лес по каким-то своим разбойничьим делам. Но она не испытывала по этому поводу ни боли, ни сожаления. Большой Сэм всю дорогу молчал, а Пит, не умолкая, рассказывал не совсем правдоподобные разбойничьи истории. Она не пыталась растормошить Сэма, ее не забавляли рассказы мальчика. Казалось, что все это происходит не с ней, а она вроде бы как смотрит фильм – ожившие картинки.

Когда они были уже близко к дороге, девушка услышала отдаленный стук копыт. «Пятеро», – сообщила она своим спутникам бесцветным голосом. «Что пятеро?» – уставился на нее Пит. В голосе его прозвучала легкая обида – похоже было, что она его не слушала.

– Пятеро всадников скачут по дороге в сторону Большого Маяка, – пояснила девушка.

– Я ничего не слышу, – заметил Сэм.

– Приложи ухо к земле, – без улыбки посоветовала девушка.

Пит засмеялся, а Сэм обиделся и отвернулся.

Оказавшись возле дороги, путники полезли на дерево, чтобы перебраться через сеть. И тут Сэм тоже услышал. И Пит. Путники затаились.

Когда топот приблизился, Сэм и Пит смогли воочию убедиться, что их спутница не ошиблась даже в определении количества путешественников.

– Пропустим их, – шепотом предложил Сэм.

– На этот раз нет, – так же шепотом возразила девушка, как будто был и другой раз. – Мне нужна добрая лошадь.

– Приказа такого не было, – попытался спорить разбойник.

Но тут за нее вступился Пит, заявив, что если его подруге нужен конь, то он как мужчина обязан его добыть.

Спорить было уже поздно. Всадники приблизились настолько, что могли их услышать. Девушка взялась за рукоять огненного кнута и приготовилась к прыжку.

Когда всадники поравнялись с деревом, на котором сидели разбойники, те дружно устремились вниз. Трое всадников, следовавших в конце группы, были сбиты с ног. Услышав шум, их товарищи оставили лошадей и развернулись. Девушка выхватила бич и встала над откатившимися в траву путниками.

– Лежать и не шевелиться! – приказала она им. – А вы, если хотите, чтоб ваши товарищи были целы, слезайте с коней и бросайте оружие.

Всадники повиновались и спешились. На землю полетели шпаги и кинжалы.

Собери оружие и разоружи остальных, – попросила девушка Пита. Безоружных путников привязали к деревьям у дороги, по другую сторону привязали лошадей. Разбойники пошли докладывать о происшедшем атаману. А Безымянная выбрала себе коня и, вскочив в седло, поскакала к своей цели: из небольшого Багряного леса – по Большой дороге – по низинам Озерного края – к огромному, навевающему жуть, черному и беспросветному Дремучему лесу.

Она не знала, как такое могло получиться. Солнце только один раз скрылось и единожды взошло, а девушка уже стояла напротив громады Дремучего леса, до которого от Большого Маяка верховому по меньшей мере неделя пути.

Необычным казалось ей и то, что она не чувствовала усталости, не испытывала голода и жажды. Во всем теле она ощущала певучую легкость, а в голове – ясность. И только тогда, когда она в полной мере осознала, что ей предстоит войти в этот черный, мрачный, неизведанный Лес – к ней подступил страх. Такой жути, такого панического страха она не испытывала ни разу в жизни. Он буквально сковал ее по рукам и ногам, сдавил грудь, мешая дышать. Совсем еще недавно бывшие такими четкими и здравыми мысли раскатились, как бисерные бусы. Чтобы собрать их воедино, девушке потребовались все ее мужество и решительность.

Идти туда было безумием! Но она заставила себя идти. Лошадь пришлось оставить – не было такой силы, которая заставила бы животное повиноваться человеку и последовать за ним в эту чащу.

Чувство неимоверного одиночества охватило Безымянную. Она знала, что во всем Дремучем лесу нет ни единой живой души. Она была одной в этом огромном лесу, одна на всем свете. Здесь некого любить, не с кем делиться, не с кем враждовать. Ее ждет абсолютное одиночество!

Зачем она делает это? Безумие! Бред! Чудовищная глупость!

Девушка в ужасе повернула назад – но назад дороги уже не было. Деревья сомкнулись. Куда бы она ни кинулась – всюду был Лес. Она бессильно прислонилась к старому дереву. На ветку рядом с ней прыгнула белка. В лапах она держала золотой орех. И вдруг белка заговорила человеческим голосом:

– Не печалься, красна девица. Иди куда глаза глядят. Здесь все так делают – такое уж древнее правило.

Закончив эту речь, белка вдруг задорно сверкнула глазками и поинтересовалась: «Хороший у меня орех?»

Услышав этот вопрос, девушка неожиданно для себя расхохоталась. «Хороший, очень хороший», – заверила она белку. И все сразу стало понятным и естественным, как будто говорящие звери – обычное явление, и ничего удивительного в этом нет.

И Лес сразу перестал казаться злобным и страшным. Просто волшебный лес – и чего его бояться?