Глава седьмая. «Я буду вашим пажом»
Мурава давно уже мечтала об этом приключении. Посещение вечернего сеанса во взрослом кинотеатре на улице Развлечений – это должно стать ее лучшей проказой. Чтобы никто не мог ее остановить, она держала этот замысел при себе, даже Белорозу в эту затею посвящать не стала.
Беспокойство от утреннего происшествия успело улетучиться – Белороза была в порядке. И снова вела себя, как подобает воспитаннице знатного рода: чинно и спокойно. К концу дня сердце запросило новых острых ощущений. И вот она решилась…
Когда «Карусельный двор» закрылся, Мурава, вместо того, чтобы поспешить домой, пошла в противоположную сторону. Чтобы не быть узнанной, она опустила на лицо вуалетку. По этой улице она еще никогда не ходила дальше «Карусельного двора». Если днем прогуливаться здесь было просто нежелательно, то к вечеру это место для невинных девушек становилось запретным. Сюда со всего города стекались любители вина, дурман-травы и горячительных напитков, игроки, а также невоздержанные мужчины и, стыдно подумать, женщины, жаждущие плотской любви и других телесных утех.
Не желая зайти слишком далеко, Мурава внимательно рассматривала вывески, чтобы не пропустить нужное здание. «Четыре туза», «Колесо удачи», «Горячие танцы», «Чудесный сад», «Погребок», «Игорный дом», «Розовые облака», «Чистилище», «Виноградная лоза», «Дом свиданий» и, слава Светилу, наконец-то «Живые картинки».
Сеанс уже начался. Мурава заплатила за вход и проскользнула на последний ряд. Фильм оказался очень милым и трогательным, почти без запретных тем. Когда герои целовались, она сначала закрывала глаза, но потом сказала себе: «Вспомни, зачем ты сюда пришла!» – и досмотрела фильм с открытыми глазами. Кроме поцелуев она лицезрела сцены «страстные объятья» и «брачная ночь», в которой жених нежно раздевал невесту: пару раз в кадре мелькнуло обнаженное женское тело и голая спина жениха. Фи, да и только! Надо было идти не на вечерний, а на ночной сеанс. Впрочем, тогда бы ее точно ждал страшный скандал. Ей и сегодня может достаться, хотя сейчас нет еще и одиннадцати.
Понимая, что родители сейчас ждут, волнуются и страшно сердятся, домой она неслась, как угорелая. Но все же заметила, как на улицу Развлечений сворачивает та самая утренняя парочка – жрецы Огня. Рыжий так уставился на нее, что она сразу поняла: узнал! В панике она метнулась в первую попавшуюся дверь. Это была банальная пивнушка, из недорогих и непрезентабельных. Фи, да и только! Но на улице были рыжие, так что пришлось сесть за свободный столик и, – о, ужас! – заказать бокал дешевого вина.
Не успела она сделать заказ, как в дверь вошли рыжие. Кажется, хозяин сказал им, что за столиками мест нет, но они (вот упрямцы!) устроились возле бара. Она видела, что Рыжий украдкой наблюдает за ней.
«Да. Влипла так влипла, – с ужасом подумала Мурава, – пересидеть их будет трудно. Хоть сейчас визит рыжих и не считается великой честью, угощают их по-прежнему бесплатно, а у меня денег кот наплакал. К тому же мне срочно надо домой! Хоть плачь!»
Вино было отвратительным, но ничего в жизни. Мурава не смаковала так, как его. При этом она чувствовала, что за ней наблюдают не только рыжие, но и другие пропойцы. Чей-то взгляд сверлил затылок, но она боялась оглянуться, чтобы узнать, кто ее так рассматривает.
В конце концов все вышло так, как она боялась. Расплатившись последними монетами за выпитое вино, она вышла в ночь. Рыжие, даже не пытаясь скрыть своих намерений, выскочили следом.
– Не убегай! – схватил ее за руку Рыжий. – Я не собираюсь тебя обижать. Мне нужен адрес твоей подруги, только и всего.
– Да она не станет с тобой разговаривать!
– Адрес!
– Тебя не пустят на порог!
– Адрес!
– Тебе же хуже будет! Пусти!
– Адрес!
– Березовая, 5, – выпалила Мурава, презирая себя за малодушие.
– Оставьте девушку в покое, – раздался приятный мужской голос, и чья-то тяжелая рука легла на плечо Рыжего.
– Уже отстал! – тот пренебрежительно стряхнул руку со своего плеча, обнял за плечи свою рыжую подругу, и жрецы убрались восвояси.
Перед Муравой остался стоять ее избавитель – стройный белокурый мужчина лет тридцати. Он был пьян, но не вызывал у девушки страха. Может быть, потому что только что спас ее, или, может, из-за того, что его голубые глаза смотрели так весело и дружелюбно.
– Дейв! – представился он. Приложив руку к груди.
– Мурава! – девушка задорно протянула ему руку для поцелуя. Это был устаревший ритуал, о котором она читала в книгах. Похоже, он не знал об этом обычае, так что вместо поцелуя ответил рукопожатием. Этот обычай тоже стал выходить из моды, но иногда еще использовался. Девушка пожала плечами и улыбнулась.
– Что они от тебя хотели?
Девушке было стыдно признаться, что она струсила и выдала адрес подруги.
– Просто обознались, – махнула равнодушно рукой.
– Понимаю, я не вашего круга, и вы, может быть, меня стесняетесь и даже боитесь, но все же позвольте мне Вас проводить – в этом районе города сейчас небезопасно, – предложил мужчина.
– Ничуть я тебя не боюсь, – Мурава осмелилась сразу же перейти на «ты», – и от защиты не откажусь.
– Вот и отлично, – и уже не спрашивая разрешения, Дейв набросил ей на плечи свой плащ.
Безымянная чуть не открыла рот, когда ее Ангел, пока все еще безымянный, спустился в столовую – он был обрит наголо.
– Ты сбрендил! – вскрикнула она.
– Не слушай ее, ты поступил благоразумно, – возразила Лилия. – Впрочем, можно было не бриться, а перекраситься. У меня есть рецепт.
– Что сделано – то сделано, – улыбнулся Безымянный.
– Я не могу в это поверить, – не унималась Безымянная. – Ты сдался? Струсил?
– Нет, просто я не собираюсь отказываться от своего желания.
– Поясни.
– Все очень просто. Мне понравилась девушка из этого города. Как это ни печально, но она и разговаривать со мной не станет, если узнает, что я – жрец Огня.
– Ты хочешь завоевать ее сердце обманом? – с недоумением уточнила Безымянная.
– Да нет же! Просто я собираюсь играть по здешним правилам. Сначала пусть она узнает меня, что я за человек, а потом уже – кто я. Я уверен, что такая девушка, как она, не испугается связаться с тем, кого полюбит, даже если ее за это осудят.
– Боюсь, ты слишком наивен, – вздохнула Лилия.
– Да ты ее совсем не знаешь! – подтвердила Безымянная. – Почти наверняка она не такая, как ты думаешь!
– Тише! – подняла руку Лилия. – Каждый имеет право следовать зову сердца и выбирать свой путь.
– Я знаю, что она достойна любви! – твердо подытожил Безымянный.
Безымянная сидела, потупив взгляд. Ей было стыдно, что она выдала свои чувства. Ей было горько, что ее возлюбленный предпочел другую. Ей было обидно за друга, что он вынужден отказаться от части себя, чтобы заслужить чье-то расположение.
Она снова бросила не него робкий взгляд. Как он был хрупок и трогателен с этой печальной стрижкой! И ресницы его казались еще длиннее. Как ей хотелось обнять его, прижать его голову к груди и поцеловать в бритую макушку! «Милый, хороший… Ангел», – бормотала она про себя, едва сдерживая слезы.
К утру Мураве уже все казалось неважным: и столкновение с рыжими, и выдача им адреса подруги, и потраченные в один день все карманные деньги, и выволочка, устроенная ей родителями. Важным было только одно – Дейв.
Дорога домой с ним показалась короткой. Он шутил и рассказывал смешные истории. Особенно позабавил ее стишок про их встречу и знакомство, который он тут же сам и придумал. С ним было так легко и спокойно! К тому же это был не какой-нибудь юнец, а настоящий взрослый мужчина. И, прощаясь с ней, совсем по-взрослому предложил продолжить знакомство, и она, совсем как взрослая, назначила ему настоящее Свидание.
Вызвав подругу погулять, она взахлеб пересказывала ей ночную историю (упустив, разумеется, все, что касалось встречи с рыжими и разговора с ними).
Белороза была рада за подругу и от души поздравила ее с приятным знакомством. Но почему-то триумф подруги навеял на нее грусть. Втайне она тоже мечтала о знакомстве с настоящим взрослым мужчиной, живым и горячим, сильным и уверенным, который сумел бы вырвать ее из заколдованного круга покоя и тишины.
– Представляешь, он читал мне свои стихи, где я была как бы королева, а он мой паж, – смеясь, хвалилась Мурава. – А потом он мне говорит: «О, королева, свет моих очей! Вот мое сердце – можете играться…», а я ему в ответ: «О. паж мой верный! Встаньте-ка с колен, здесь только что теленок прогулялся!».
– Я бы, наверное, не смогла так насмешничать над мужчиной, который предложил мне сердце, пусть даже в шутку, – задумчиво произнесла Белороза. – Кто бы только захотел стать моим пажом?
И тут вдруг из тени деревьев (дело происходило в центральном парке) вышел тонкий, изящный юноша и, встав на одно колено перед Белорозой, протянул ей букетик полевых цветов:
– О, Королева Зари, я буду вашим пажом, если позволите…
Мурава, разумеется, узнала в юноше рыжего, хоть он и «сменил прическу». Но почему-то выдать его не решилась.