Глава девятая. Пощечина

Безымянная дожидалась друга у леса, там, где начиналась Большая дорога. Увидев ее, юноша удивился: он, разумеется, пока еще ничего не знал о ночном происшествии. Пришлось вспомнить этот короткий кошмар и поведать о нем товарищу.

– Как же ты теперь? – задумался он. – Может, тебе лучше сменить внешность, волосы там перекрасить, одежду другую, шляпку, вуалетку – и пожить у меня? А когда я зарплату получу, то сниму тебе комнату где-нибудь по соседству.

– Спасибо, ничего не нужно, – остановила его с улыбкой девушка. – Я, вообще-то, жду тебя, чтобы попрощаться.

– Не надо! В другом городе ты будешь совсем одна, и когда он тебя найдет…

– Там, куда я собираюсь, он меня не найдет. Прости, я тебе не говорила, но у меня есть друзья в лесу.

– Какие еще друзья могут быть в лесу?

– Разбойники, – просто ответила девушка.

Наступило молчание. «Возможно, разбойники нам даже ближе, чем достойные горожане, – подумал юноша. – Вот только не преувеличивает ли она их расположение к себе. Она из тех, кто поступает сгоряча, поддавшись мимолетной страсти, вопреки всякой логике». Но Безымянная выглядела как никогда спокойной и уверенной…

Она смотрела на своего Ангела и старалась запомнить каждую его черточку. В сердце начинала заползать тоска. Чтобы не дать воли этому разрушающему чувству, она первая нарушила молчание: «Ну, в общем, прощай! Успокой наших, что со мной все в порядке. Может, еще когда и увидимся».

– Постой! – он взял ее за руку и накрыл ее своей ладонью. – Будь мне сестрой.

Она рассеяно заморгала. Если сейчас она примет его предложение, то на ее мечте можно поставить крест: брат и сестра, даже названые, не могут быть любовниками. Зато тогда они навеки будут связаны воедино. Где бы ни были, что бы ни случилось. Разве это не лучший исход?

– Будь мне братом, – прошептала она, положив свободную руку ему на плечо.

Они коснулись лбами. Потом разомкнули руки, и Безымянный поднял с земли крупную хвоинку с железного дерева. Девушка протянула ему левую руку. Он уколол свой безымянный палец, потом ее. Достал из кармана свой кристалл и капнул на него из пальца, девушка последовала его примеру. Раздалось шипение, и капли исчезли – то ли испарились, то ли впитались в кристалл. Девушка сняла с шеи свой кристалл. Над ним была проделана та же операция. Затем они снова соприкоснулись лбами и стояли так несколько минут.

– Теперь мне пора, – робко отстранилась девушка.

– Ты уже знаешь, как будешь искать своих друзей?

– Примерно.

– У тебя есть оружие? А то я могу быстренько сбегать за своим мечом. С голыми руками с диким зверем не справиться. А они здесь иногда встречаются.

– Всегда при мне, – коснулась девушка рукояти огненного бича. – Жаль только, что плащ и сумка со всякими другими чудесными вещами остались в Доме исполнения желаний.

– Принести?

– Не надо. Там я обойдусь и без них. Главное, кристалл и бич со мной. А теперь у меня еще и брат появился. Теперь мне вообще ничего не страшно, – улыбнулась Безымянная. – Ну, я пошла.

– Да поможет тебе Светило, сестра!

– И тебе пусть светит, брат! – помахала девушка Безымянному рукой и быстро, не оглядываясь, пошла по лесной дороге. А нареченный брат еще долго смотрел ей вслед.

Она брела по Большой дороге уже много часов. После бессонной ночи, без еды. Близился вечер. Если сейчас не перелезть через сеть, то до утра она – пленница дороги. Проверив при помощи сучка железного дерева, не подключено ли еще электричество, девушка ловко перелезла через заграждение.

Сейчас для нее главным стали звуки. Если ей сегодня ничего не удастся услышать, то поиски разбойников придется отложить до следующей ночи. Но на этот раз удача сопутствовала ей – уже часа через три блужданий по лесу она услышала отдаленный шум ночной охоты. Она вся обратилась в слух, чтобы не потерять направление. Полчаса, час – звуки уже стихли. Теперь она пыталась уловить потрескивание костра, шум ломающихся веток, голоса. Она вся была – только слух. И вдруг ее тело облепила взявшаяся неизвестно откуда паутинка света. Одновременно раздался пронзительный вой.

– Не стреляй, это не кошка, – раздался знакомый мальчишеский голос.

– Сам вижу, – пробасил Большой Сэм.

Вой прекратился так же внезапно, как и возник. Светящаяся паутинка тоже пропала. Зажегся факел. Навстречу выступил Большой Сэм. Опередив его, к ней пулей подлетел, повиснув на шее, Пит.

– Как хорошо, что ты вернулась! – он схватил девушку за руку и потащил на поляну.

Гостью окружили разбойники.

– Неужто заблудилась?

– Да нет, это она за именем вернулась!

– Если за этим, то это мы запросто!

– Да теперь у нее этих имен не меньше дюжины.

– Теперь-то тебя как звать?

Казалось, грубоватым мужицким шуткам не будет конца.

– Я хочу говорить с атаманом! Наедине! – произнесла девушка звонким, дрожащим от напряжения голосом.

– Можно и поговорить, раз не терпится, – раздавшийся сзади насмешливый голос показался ей таким родным, что она чуть не кинулась атаману на шею.

В атаманской палатке было тепло и уютно. Она сидела, закутавшись в тигровую шкуру, и пила кофе.

– Рассказывай наконец-то уж, – напомнил Атаман.

– Да что рассказывать, – неровным голосом призналась Безымянная. – Твои товарищи сразу все угадали. Я вернулась сюда, чтобы получить имя. От тебя получить.

Ее руки, державшие кружку, задрожали. Она заметила это и поставила кружку на пол. Но и он уже заметил, и не преминул поделиться этим наблюдением:

– У тебя руки дрожат. Все-таки ты меня боишься. Чего боишься?

– Не знаю, – прошептала севшим голосом, замирая в ожидании.

Сердце билось все громче уже стучало в висках, нервная дрожь усиливалась, но ничего, чего она боялась и одновременно жаждала, не происходило. Затянувшееся молчание становилось тягостным.

– Значит, зря ты вернулась, – наконец произнес Атаман. – Стар я уже играть в эти игры. Считай, что обленился. Раз сразу не сложилось, значит, так тому и быть. Я тебе остаться предлагал – ты отказалась. Я твой отказ принял. Теперь ты мой отказ прими.

Жрице показалось, будто ей отвесили звонкую пощечину – так неожиданно и обидно прозвучали эти слова. Он не хочет ее! А она поверила! Подвергла такому испытанию свою гордость! Рисковала жизнью! Готова была душу свою ему вручить! А он!..

Она чувствовала, как на смену обиде приходит гнев. Он разрастался, заполняя все ее существо. Как ей хотелось отомстить, сказать что-то такое, от чего ему стало бы еще больнее, чем ей.

– Ты просто трус! – выпалила она. – Ты боишься, что у тебя ничего не получится! Ты боишься быть первым, боишься ответственности!

– Если тебе так легче, то спорить не стану. Думай как хочешь, – согласился Лаверд. – А сейчас ложись спать. Я уйду, чтоб не смущать, ночую у Сэма. Завтра он проводит тебя до Большой дороги.

– А почему не ты?

– Потому что мне некогда.

– Тогда я хочу остаться!

– Нет! – отрезал Атаман.

Гнев снова уступил место обиде. Сердце сжалось от боли и унижения. На душе было горько, в горле застрял ком, из глаз – сколько она ни моргала – покатились по щеке предательские слезы.

– Не плачь, это не помогает, – мягко произнес Лаверд.

– А что помогает? – сглотнула слезы юная жрица.

– Ничего не помогает, – был ответ.