Глава седьмая

— Ай, — плюхнувшись в ненавистный фонтан, воскликнула Эмиллия. — Нет, не везёт, так не везёт! К этому фонтану магнит, что ли, привязан?

— Опять вы? — удивился Данц Льинов, проходящий мимо и сразу узнавший элементалия.

Эмиллия поднялась, стараясь отряхнуться. Мокрая до нитки, в облепившем всё тело платье, она выглядела юной не погодам. Оставалось только обиженно надуть губы и разреветься, как ребёнку. Но запас слёз у элементалия закончился. Терпение не в счёт, оно сейчас не имело значения. А вот разглядеть получше грифона в человеческой ипостаси можно и нужно, а то прошлый раз совсем не до этого ей было.

Эмиллия помнила, с каким цветом грифон рождается, такого же цвета их волосы, вот только у данного мужчины они почему-то были золотисто-рыжие, слегка волнистые, не короткие и не длинные. С правой стороны прядь имела насыщенно зелёный окрас. Медные глаза Данца Льинова блестели, в них элементалий видела себя и, как заворожённая, не могла оторваться, будто угодила в трясину и с каждой секундой проваливалась всё глубже. Тяжело сглотнув, Эмиллия с огромным трудом заставила себя отвлечься, замечая, что нос у мужчины немножко крючковат, как у горного орла, губы тонкие, лоб высокий и подбородок волевой с ямочкой. Одет грифон в чёрные зауженные джинсы и белую рубашку, подпоясанную ремнём с эмблемой, на ногах лакированные ботинки со шнуровкой.

— Да, — кивнула Эмиллия, стараясь аккуратно перелезть через бортик и не находиться долго в воде.

— Купаться любите? — не отводя взора, поинтересовался Данц, думая, стоит ли предупредить девушку о том, что одежда просвечивает и сейчас она во всей красе перед ним.

— Нет, — скривилась Эмиллия и заметила движение позади грифона, Сонорх нашёл её слишком быстро. По лицу понятно — придушит, не сходя с места. А смотрит-то как, словно раздел раз двести. Смутная догадка озарила элементалия и её визг, разнёсся по всему парку. Эмиллия прикрылась руками, как смогла. Лицо пылало, она не знала, куда себя деть после такого стыда и позора. Что не день — то неприятность в чужом для неё мире.

Сонорх Фейл готов был убить, но не Эмиллию, а товарища и друга Данца Льинова, за то, как тот пожирал его занозу. Но друзьями не разбрасываются, и у расы тайплейсов друг — это редкость, потому что многие жаждут власти и выгоды, не всякий готов быть честным.

Лишь накрыв Эмиллию бирюзовым академическим плащом, которые носят деканы, Сонорх успокоился, ещё повезло, что все были на занятиях в северной части академии, а по улице никто не бродил. Иначе не миновать потом разборок или издевательств. Многим без разницы кто ты, декан или ученик. Поэтому тайплесы следят за порядком. Уже студентами они патрулируют местность по поручению главы деканата и наблюдают за виновниками. Чем больше ответственности, тем больше их тяжёлый груз, из-за чего приходится носить с собой встроенные кристаллы связи в украшениях либо под кожей.

— Хм, — ухмыльнулся Данц, замечая изменения в Сонорхе. Раньше он девушек не оберегал, а тут на тебе! И помогает. Интерес грифона возрастал, как и у любого из их расы. Любопытство, конечно, пройдёт, осталось подождать год, и можно ни о чём не волноваться, а сейчас или позже вытрясти всё из друга, иначе сна не видеть, не выспавшийся грифон экспериментального факультета — никому не нужен, становится опаснее своих студентов в разы.

Догадавшись, о чём думает Данц, Сонорх тяжко вздохнул. В этот момент Эмиллия плотнее куталась в спасительную ткань, которая не только прикрывала, но ещё и согревала, а пахла так, что кругом голова шла, и хотелось потереться щекой. Дурман, да и только.

— Эмиллия, — услышала элементалий голос Сонорха. — С вами всё хорошо?

— Да, — мурлыкнула Эмиллия, которой хотелось уже танцевать. — Фонтан такой тёпленький был. Ик.

Оба мужчины метнулись к воде и поняли в чём дело. Кажется, кому-то сегодня влетит по первое число!

— Да чтоб этих студентов! — выругался Данц, поняв, почему его факультет был так активен эти дни на химических занятиях. — Создать это! Дурман-трава, чтоб её! И как проворонили только?

— Действительно, как? — сжимая кулаки, прошипел Сонорх, его факультет ждала взбучка, слишком тихо стало и докладов мало, а здесь если бы не Эмиллия, то так бы и не узнали о шалости малолеток, пока кто-нибудь из них не спалился бы.

Эмиллия чувствовала головокружение. Сонорх Фейл стал казаться таким красивым, что сама желала поцеловать его. Лишь шагать сложно, земля всё время норовила ускользнуть, и походкой вразвалочку элементалий пыталась выполнить задуманное. Оставалось совсем чуть-чуть, но организм не выдержал. Столкновение с травой было бы неизбежно, если бы не тайплейс, вовремя поймавший девушку.

— Спасибо, — еле шевеля языком, выдала Эмиллия, глядя в синие глаза Сонорха. — У вас такой гладко выбритый подбородок, почти короткая стрижка, идеальный прямой нос и манящие губы — всё привлекает внимание. Ну и что, что верхняя губа пухлая, чётко очёрченная, а нижняя, напротив, чуть меньше. Ну и что, что смотрите свысока, как на младенца — главное, рядом.

— Я их точно выпорю, — поднимая на руки Эмиллию, пообещал Сонорх Фейл. Не каждый день приходится слушать такие комплименты, интересно, когда заноза придёт в себя, то поймёт, что думала слишком громко, или же обо всём забудет. А если нет, то что тогда? Такое наказание лучше того, которое Сонорх хотел сделать. Намного лучше. Даже если она не виновата, то стоило быть внимательной при Белке.

— Ты только слишком не горячись, — попросил Данц, зная характер Сонорха. Тот реально может исполнить угрозу, и никто ему слова не скажет, а император ещё грамоту вручит за честное выполнение работы. — Они тут щиты поставили, явно хотели убрать месиво, но не успели.

— Головой нужно было раньше думать, а не потом, — произнёс Сонорх, открывая дверь, но в конце добавил. — Я подумаю, но с тебя, как обычно.

— Сочтёмся, — кивнул Данц Льинов облегченно, переводя дыхание: раз так сказал, значит, буря миновала. По крайней мере, частично.

***

Пробуждение Эмиллии оказалось несладким. Во рту словно пустыня, перед глазами — туман. Спать не хотелось, а шевелиться — тем более. Простонав, она схватилась за голову, пытаясь вспомнить, что произошло, но чем больше начинала об этом думать, тем хуже себя чувствовала.

— Очнулась? — услышала Эмиллия в кромешной темноте Сонорха. — Пить хочешь?

— Да, — осипшим голосом проблеяла Эмиллия, стараясь привыкнуть к темноте и что-либо разглядеть.

Кровать продавилась. Эмиллия села на неё и, нащупав прохладный стакан, залпом осушила его, глотая холодную живительную влагу. Наслаждалась тем, как холодок проходит по телу, а жажда угасает, сходя на нет.

— Как ты? — поинтересовался Сонорх, забирая стакан у Эмиллии и улыбнулся, вспомнив, как она во сне цитировала изученное в документах.

— Плохо, — ответила Эмиллия, плюхаясь обратно. Шёлковая постель — блаженное наслаждение, о котором приходилось в прошлом лишь мечтать, потому что весь шёлк забрала мачеха, сказав, что служке он не обязателен.

— Тебе осталось отдохнуть часа два, — как бы ненароком обронил Сонорх Фейл, краем глаза наблюдая за углом, где торчал виляющий хвост Белки, виверна обиделась и ушла на лежанку сразу, как вернулась после купания. И до сих пор Белка не выходила из своего укрытия. Даже не обратила внимания, что на кровати спит «гадость», хотя по поведению виверны, можно было понять, что Эмиллию она за такое точно простит, как и хозяина.

— В семь тебя ждут на кухне, — продолжил Сонорх. — До семи часов нам с тобой нужно позаниматься магией, если проспишь — пеняй на себя. В восемь часов бежишь на рабочее место завхоза, тебя проводят. А вечером, если хорошо выполнишь свои обязанности, сможешь почитать о бытовой магии.

— У-у-у, — провыла Эмиллия, натягивая одеяло на голову. Здесь не соскучишься.

Как же Эмиллия оказалась права на счёт несправедливости жизни. Она проснулась от того, что лучи солнца светили прямо в лицо и никак не хотели прекращать это безобразие. Рядом храпел кто-то большой. Разлепив глаза и прищурившись, элементалий увидела рядом лежащую Белку. Та спала, видя десятые сны. Часы неожиданно начали бить, оповещая, что вот-вот наступит восемь часов утра. Именно это взбодрило Эмиллию как нельзя лучше, и она вскочила, тревожа виверну.

— О, нет! Я опаздываю! — оглядевшись, Эмиллия попыталась найти уборную, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Та нашлась не сразу, потому что выглядела совершенно по-другому. Ванна в полу в виде бассейна, и туалет были перегорожены тонкой непрозрачной стеной. Элементалий впервые видела такое сиденье, но хочешь не хочешь, а пришлось садиться.

— Почему у нас такое не создали? — прошептала Эмиллия, поняв одно: во-первых, удобно, а во-вторых, на этом могли бы прилично в её время заработать, не то, что дырки в поле или кувшины, в которые приходилось им ходить.

А ванная — отдельная тема, но сейчас не до неё, и, разобравшись с краном, где находились круглые ручки, Эмиллия умылась, пригладила, как могла, волосы и расстроено посмотрела на наряд, который не снимала уже сутки, если не больше. Вся мятая как в переносном, так и в прямом смысле слова.

— Беляшик, — услышала Эмиллия в спальне голос Данца Льинова. — Ты куда дела элементалия? Ха-ха-ха, а ну хватит, вот бездельница. Дай хоть одежду оставлю для дамы и вернусь через минут двадцать, тогда и поиграем.

Эмиллия усмехнулась. Как только мужчина умудрился придумать такую кличку виверне? Только грифон помнил ту историю рассказанную Сонорхом, и Белка принимала его за своего, лишь поэтому позволяла называть себя так.

Осторожно выглянув, Эмиллия заметила аккуратно сложенную на кровать одежду. Белки в комнате не оказалось, она успела выйти с Данцом, чтобы не смущать девушку.

Эмиллия неуверенно притронулась к тому, что ей оставили. Синяя рубашка с маленькими золотистыми пуговками в виде цветка италмаса. Вместо юбки лежали чёрные зауженные брюки, которые облепили ноги Эмиллии, как вторая кожа, выделяя все прелести молодого тела. Благо рубашка с приталенным ремешком, который лежал отдельно, спускалась ниже попы. На полу обнаружились лакированные балетки с плоской подошвой, в которых, в отличие от туфель, ходить оказалось удобно. В их времени не носили носки, только чулки с подвязками, поэтому белым мешочкам элементалий не смогла найти применение и оставила те лежать на месте.

От стука в дверь Эмиллия вздрогнула, но, взяв себя в руки, сказала:

— Войдите.

Первой проскочила Белка, за ней шёл Данц, но зелень с его волос исчезла.

— Ваши волосы, — пролепетала Эмиллия удивлённо.

— Студенты вчера перестарались, — подмигнул Данц Льинов. — Как вижу, вы готовы?

— Да, — кивнула Эмиллия, стараясь не думать о времени, так как понимала, что опоздала и ничего не успевает. Оставалось не оплошать в первый день в качестве завхоза, может тогда тайплейс не будет строг и помилует. Как же элементалий тогда ошибалась.

К кабинету завхоза пришлось добираться не только долго, но и запутанными путями, которые никак не отложились в памяти Эмиллии. Вернуться обратно точно не сможет без посторонней помощи. Но! Нужно просить свою комнату, а не спать у чужого мужчины, чтобы не пострадала честь. Элементалий помнила, как относились к девушкам, которые ничего не сделали, но ночевали у кавалеров в гостях. Их обвиняли в распутстве.

— Вот мы и на месте, — распахивая железную дверь, произнёс Данц, пропуская Эмиллию вперёд. Там её уже ждали.

Небольшое помещение было заставлено по максимуму. У правой стены находились стеллажи до потолка с хлебом, лавашами и, что самое удивительное, слойками1 с толстыми корочками и рисунком на них. На одной из полок лежали письменные принадлежности. На противоположной стороне — пустой железный стол, с лампой в виде огромного подсолнуха, светящей мягким голубым светом.

На мягком кресле сидел Сонорх Фейл, наблюдавший за Эмиллией, которая с любопытством осматривалась. За спиной тайплейса стоял ещё стеллаж, но поменьше с привычными для элементалия талмудами, и неприметная дверь.

Чем больше смотрел, тем больше Сонорх поражался бестактности гостьи, которая беззастенчиво разглядывала всё кругом, трогала лаваши и лепестки подсолнуха. Он надеялся, что Эмиллия не зайдет в смежную комнату, в которой располагалась мини-кухня, состоящая из шкафчика, кофемашины и плиты для готовки, и ванная комната с раковиной в одном отделе и туалетом, перегороженным шторкой во весь рост. Не хотел он этого потому, что за шторкой скрывалась клетка с жар-птицей2, которой здесь было совсем не место.

У противоположной от двери стены, закрывая собой большую её часть, висела чёрная бархатная шторка с золотыми узорами. Не выдержав Эмиллия распахнула её и застыла с открытым от изумления ртом. Это место напоминало ей то, которое она знала ещё с детства. Но разве такое возможно в другом мире? Цветущая поляна, неподалёку озеро с небольшим водопадом, возле него изумрудная беседка с качелями. Неописуемо красивое место, к нему тянуло элементалия всей душой. Ей казалось, закрой она глаза, и всё пропадёт, как мимолётное виденье.

— Этого не может быть, — пролепетала Эмиллия, забывая, что поблизости находился Сонорх Фейл. На него элементалий старалась вовсе не смотреть из-за обрушившихся воспоминаний. Было проще переключить внимание на что-то иное, и теперь оно волновало сильнее произошедшего.

— Ты о Саде скорби? — прошептал Сонорх на ухо Эмиллии, от чего та вздрогнула и резко обернулась к мужчине, запрокидывая голову вверх. Их взгляды встретились, каждый утопал по-своему в глазах другого. Злость тайплейса на элементалия испарилась. Эмиллия, напротив, ощутила, как предательский румянец появился на щеках. Те мысли вчера… Она увидела не просто высшую расу в Сонорхе, Эмиллия увидела в нём мужчину. И это испугало элементалия не на шутку.

— Сад скорби? — повторила Эмиллия, делая шаг назад, увеличивая расстояние.

— Он переместился с нами, — прикрывая глаза, сказал Сонорх Фейл. Тот день помнили все. Разрушение и боль, с надеждой на жизнь. — Его с трудом удалось спасти. Но чтобы он цвёл, я вижу впервые за столько лет.

Эмиллия распахнула окно, выскакивая на небольшой балкон. Звуки птиц обрушились, умиротворяя. Свежий воздух и запах привычных цветов будоражил сознание. Сад любви и вечного цветения — так раньше называли то, что они лицезрели. Но почему столь прелестное место стало Садом скорби?

— Потому что многие, как и единорог, погибли, — положив руки на плечи Эмиллии, поведал Сонорх Фейл.

— Кто? — Эмиллия догадывалась о ком речь, но хотела услышать ответ от тайплейса, напрягаясь всем телом.

— Последний крылатый единорог, — голос Сонорха с нотками скорби заставил задрожать. Хранитель их мира погиб, если бы не тайплейс, элементалий осела бы на пол. Но мужчина поддержал, понимая, как тяжело услышать такое. Для Эмиллии всё, что с ними произошло тогда, виделось иначе, и если она смирилась со своим попаданием в будущее, это не означало, что не будет переживать сейчас, из-за произошедшего в тот день.

— Я не могу в это поверить, — помотала головой Эмиллия. С древности шло поверье, которое гласило, что единороги, как и тайплейсы, редки и вечны. Их нельзя убить, нельзя противиться их воле, ими можно восхищаться и лелеять в мечтах. Тогда почему одни выжили, а он — хранитель их мира, священный единорог — погиб? Загадка, которую не разгадать, или стоит попробовать? Только к чему это может привести — не понятно.

— Не надо было говорить тебе об этом, — вздохнул Сонорх, стараясь отмахнуться от назойливых воспоминаний. Тайплейс не единственный, кто старался забыть тот случай, но порой это невозможно, особенно для таких древних, как он, существ.

К сожалению, время не всегда лечит. Раны могут зажить, но оставляют шрамы, как напоминание о наших ошибках. Но главное — не сдаваться и идти вперёд, словно ничего не произошло, помня, что те, кто рядом, поймут и поддержат.

Раздался торопливый стук, но входить посетитель не спешил. Тогда Сонорх Фейл, не раздумывая, направился к двери, распахивая ту настежь. Там стояла запыхавшаяся Санни, которая с порога начала сыпать обвинениями:

— Почему я узнаю всё самая последняя? Стоило отгул взять на несколько дней, как мне сообщают, что Эмиллия не выходит на работу и её заменяют высшие бытовые маги, которые не по карману академии. Но это ладно, почему ректор не берёт кристалл? Что происходит? И почему вы рядом с ней?

Нет, кухарка никогда не позволяла себе лишнего. Санни не любила Сонорха, лишь боялась, но страх порой придаёт силы, и сейчас бедная женщина просто выплеснула все эмоции, чтобы хоть как-то прийти в себя от творящейся суеты.

— Да чтоб эту мегеру..! — пробубнил себе под нос Сонорх Фейл и уже громче добавил. — Простите, но госпожа ректор взяла отпуск, и теперь я заменяю её на этой должности. К сожалению, как видите, у нас произошли изменения не только в этом. Завхоз в декрете, а Эмиллия согласилась пойти на замену, чтобы хоть как-то помочь в сложившейся ситуации. Я очень надеюсь на ваше понимание и прошу не беспокоиться. Завтра с утра элементалий сможет приступить к работе у вас, но при условии, что на кухне она будет помогать два раза в день, обед не входит в планы, иначе не уложится в график и подведёт не только вас, но и себя.

— Понимаю, — настроение Санни резко переменилось. Она, улыбнувшись Эмиллии, поспешила уйти.

Эмиллия присела на краешек кресла, задумавшись. Одна ошибка — и создала столько проблем. Почему же всё так сложно и как справиться со всеми трудностями?

— А я смогу помочь? — неуверенно поинтересовалась Эмиллия, начиная сомневаться. Да, согласилась помогать, но что если всё станет только хуже? Что произойдёт тогда и захочет ли в таком случае Сонорх Фейл обучать её управлять ветром.

— Всё получится! — постарался ободрить Сонорх Фейл Эмиллию. Не каждый может осилить столько знаний, только прочитав их, а она смогла, вторая полусъеденная Белкой часть документов не имела значения в работе, там были только небольшие формальности, о них можно узнать и позже. Но говорить об этом тайплейс не стал.

— Спасибо, — робко поблагодарила Эмиллия. Пора жить новой жизнью и ни о чём не волноваться. Если не попробовать, можно и не узнать, что будет. Элементалий сделала свой выбор, и в тот момент запустился механизм. Его никто не видел, не ощущал, но скрытые часы забили двенадцать раз. Начало и конец. Время пришло. Ведь тайное рано или поздно становится явным.

Слойки1 – книги.

Жар-птица2 — в данном тексте аналогична фениксу.