Глава десятая

Казалось бы, что сложного разобраться в кипе документов? Но нет, не всегда всё так легко, как кажется. Обед давно прошёл, а Сонорх Фейл помогал Эмиллии в этом нелёгком деле. Ведь помимо тех, кто уплатил за будущий ремонт или просьбы на оный, были ещё и те, кто хитростью хотел обмануть вытянув деньги из академии. Поэтому тайплейс, не задумываясь, ставил штампы на просьбах, которые считал подозрительными, и отправлял те договора родителям студентов, с превеликим удовольствием отмечая, как некоторые из родителей после этого звонят и уточняют, а не шутка ли это. А узнав, что нет, просят переключить связь на их чадо. Сонорх понимал, что наживает врагов, хотя какие враги? Так, мелкие студенты. Для них это хороший урок, раз не понимают на лекциях по праву, как себя вести.

— А это что? — заинтересованно спросила Эмиллия, ведь до этого не клала данный документ в стопку, хотя, может, и положила. Всякое же случается, когда заработаешься. Но ни строчки прочесть в нём не могла, как бы ни старалась.

— Сайка Алькинова, — прочитал отправителя документа Сонорх. — С просьбой принять на должность: «Завхоза», в связи с некомпетентностью нового. Студентка седьмого курса. Декан Рахид Ковидович.

— Не так, значит, по-другому решил действовать, — покачала головой Эмиллия и поведала об их столкновении в рабочее время.

— Наглости ему не занимать, — заскрипел зубами Сонорх Фейл, и в мгновение ока документация превратилась в прах, развеянный по ветру. Тайплейс знал, на кого осядет сие творение острыми колючками, и на лице промелькнула злорадная улыбка. Играть не по правилам не позволено никому.

— Не понимаю таких существ, — тяжко вздохнув, произнесла Эмиллия. — Неужели жадность может иметь такое сильное влияние? Неужели не осознает, что этим делает хуже только себе и деньги того не стоят?

— К сожалению, жадность не порок, — пожал плечами Сонорх пытаясь вспомнить, каким раньше был Рахид Ковидович, но сделать это оказалось сложно. Как будто кто-то поставил блок. Это очень не понравилось тайплейсу, но ничего после прибытия деда многое может решиться. Матёрый волк берёт след лучше новичка, чтобы кто ни говорил.

— Мне жаль таких, — грустно произнесла Эмиллия, продолжая работу и понимая, что стопки с чеками выросли. — А как вызывать рабочих и откуда брать то, что просят?

— По кристаллу, — поведал Сонорх Фейл, и когда протянул руку к Эмиллии, рядом с кулоном на браслете появился кристаллик. — Когда нужно, сможешь связаться с любым, с кем понадобится. Там отмечены все, а в записях на чеках видно к кому обратиться. Это всегда прописывается. Если будет сложно поговорить по связи, есть функция записи сообщения. Как только подчинённые берут работу, документация перемещается к ним с печатью. Сдача от всего возвращается к ректору, хотя ею заведует горгулья и если надо будет что-то уточнить, то к ней.

— Спасибо, — от чистого сердца поблагодарила Эмиллия.

Стук в дверь прервал их работу. Сонорх Фейл недовольно скривился. В его апартаменты невозможно попасть, только есть один нюанс: если дело срочное и важное, тогда защита может пропустить, и это обязательно должен быть мужчина.

— Войдите, — пригласил Сонорх Фейл, не поднимаясь с насиженного места.

В гостиную, еле держась на ногах, вошёл Кичинэ Даске, на нём лица не было, весь потрёпанный, с потухшим взглядом, он выглядел хуже некуда. Только гордость не позволяла упасть ниц перед другими, поэтому он стоял с высоко поднятой головой. Заметив Эмиллию, дракон застопорился, не ожидая увидеть здесь элементалия. А разговор с Сонорхом предстоял важный, и лишних ушей сейчас не нужно. Хотя именно Эмиллии и будет касаться суть, и теперь не только её, но и виновной.

— Ректор, мы можем поговорить с вами наедине? — рычащие нотки проскальзывали в голосе Даске, чувством опасности повеяло от дракона. Он и сам не понимал, что происходит, как и тогда.

— Смотря о чём? — Сонорх Фейл взмахом руки развеял сиреневую гадость, обвивавшую Даске. Что-то странное прицепилось к вояке, и вовсе недружелюбное. Только как добралась до столь сильного существа, или кто-то намеренно сделал подобное, насылая проклятье?

— О покушении, — облегченно вздохнув, ответил Даске, проходя до диванчика в углу, не сразу заметив отдыхавшую там виверну.

— Курлы! — взвизгнула Белка из-за придавленного хвоста. Виверна вскочила, обиженно пыхтя, начала надвигаться на обидчика. Даске и сам оказался удивлён не меньше от чего пятясь, рухнул на диван, а виверна, воспользовавшись замешательством, подобралась к его носу, дыхнув обжигающим паром. Но увидев, что с мужчиной ничего не произошло, отвернулась, вернувшись на место, показывая всем видом, что припомнит, но потом без свидетелей.

— Извини, — пролепетал Даске, впервые разглядывая виверну настолько близко. Молодая из подвида драконов укрылась крылом, делая вид, что ничего не слышала, а когда вояка засмеялся, показала раздвоенный язык ему и провела лапой по своему горлу, изображая жест «тебе не жить».

— Мне казалось, что вы пришли по важному делу! — стуча пальцами по столу, напомнил Сонорх Фейл напряжённо. Эмиллия с интересом наблюдала за всем, но стоило ли ей слышать то, что может быть сказано?

«Эгоистично запрещать», — решил тайплейс, и когда девушка хотела подняться, отрицательно покачал головой.

— Вы уверены, что она должна остаться? — сжимая кулаки, Даске еле сдержался, чтобы не врезать тайплейсу. Как бестактно! Что если по вине Сонорха Эмиллия начнёт бояться. Разве так заботятся о женском поле?

— Хочешь оспорить моё решение? — напряжение росло в воздухе. Сонорх Фейл сам знал, как будет лучше и поэтому вальяжно рассевшись, сверлил взглядом Даске.

— Напыщенный индюк, — одними губами промолвил Даске и уже громче поведал, то, что узнал. — После того, как я отнес Эмиллию к лекарям, и выяснил про яд. Решил проверить место трагедии. Мы были вместе с Эмиллией, когда всё случилось и самое худшее, что я даже не ощутил яда. Только запахи ванили с примесью корицы.

— К чему ты клонишь? — зевая от скучного начала, наводил на нужную тему Сонорх.

— Кто-то заранее всё подготовил и решил скрыть след, — ответил и так очевидное Даске. — Но! Я смог пойти по еле заметному следу, исходящему от отпечатков. Вот только нашёл в подсобке одну из рабочих столовой, — отвернувшись от наблюдавших, дракон старался придумать, как бы поведать о том, что произошло после. — Она раскачивалась из стороны в сторону, напевая детскую страшилку. А потом… не помню, что произошло, всё как в тумане, а когда очнулся, увидел её мёртвую, и сам весь в крови.

— Какого… — выругался Сонорх Фейл. — Ты сразу не пришёл? Опечатал место? Лекарей призвал? Только не говори, что ничего не сделал? Да ты издеваешься!

— А что я мог сделать? — взгляды мужчин встретились. Даске ощущал вину и боялся того, что мог загубить чью-то жизнь. Посмотрел бы дракон на тайплейса, если бы с ним такое случилось. Хотя это же тайплесы, чего им бояться, перемотают время и дело с концом.

— Мог! — поднимаясь, припечатал Сонорх, взглянув на побледневшую Эмиллию, прикоснулся к её щеке, произнося. — Забудь.

Магия нехотя, но подчинилась. Эмиллия мигом забыла разговор между мужчинами, поэтому продолжила работу, не обратив внимания на то, что руки до сих пор дрожат, а чувство опасности поглощает с каждой секундой. Паника накрыла неожиданно. Элементалий непонимающе посмотрела на Сонорха, но решила списать всё на переутомление.

— Я скоро вернусь, — пообещал Сонорх Фейл и они с Даске исчезли, оставляя Эмиллию в одиночестве.

После ухода мужчин у Эмиллии разболелась голова. Перед глазами запрыгали чёрные мушки, мешающие продолжить выполнение работы, хотя той оставалось немного. Элементалий не понимала, что с ней происходит, почему так плохо. Но и сделать с этим ничего не могла. Апатия укрыла своими сетями, создавая усталость. Глядя на документы, хотелось одного — отдохнуть. Просто лечь в постель и вырубиться, чтобы никто не мешал.

Белка, видя что с Эмиллией творится что-то неладное, забеспокоилась. Гнаться за хозяином сейчас бесполезно — занят он, и там плохое, что даже ей не стоит лицезреть того ужаса. Поэтому, делая сложный для себя выбор, виверна слегка прикусила кисть элементалия.

— Ай! — сразу отреагировала Эмиллия, переключая всё внимание на Белку, и поняла, что уплывает. Веки закрываются сами собой и открываются от яркого солнца. Хотя нет, не так, света светящего прямо в глаза.

Эмиллия видит себя со стороны. Как раз в тот самый момент, когда они разговаривают с Кристиной. И то, что происходит дальше, не укладывается в голове элементалия. Ведь Эмиллия, что сидит, встаёт со своего места и идёт следом за Кристиной. Шаг за шагом они приближаются к кухне, но, не дойдя до той, сворачивают на балкон, где происходит беседа. Только услышать ничего не удаётся, лишь шевеление губ и выражение лиц. Обе на пределе и, кажется, о чём-то усердно спорят.

Локация резко сменяется на тёмное помещение с едва уловимыми силуэтами. Запах пропитан кровью и чем-то ещё. Слышен чей-то смех с довольным урчанием и тихий неизвестный шепот:

— Скоро! Уже совсем скоро, не сомневайтесь. Ваше время скоро придёт.

Один из силуэтов, похожий на человеческий, начинает раскачиваться из стороны в сторону. И виденье прерывается. На его место врываются, срывая стёртую память, воспоминания о том, о чём разговаривали Сонорх Фейл и Кичинэ Даске. По щекам Эмиллии бегут слёзы, элементалия всю трясёт, сильный эмоциональный сбой заставляет сжаться. Нехорошие догадки начинают терзать её, заставляя окунуться вглубь себя. Внутрь, где бушует штормовой ветер, обеспокоенный происходящим. Даже стихия не сможет точно сказать, было ли увиденное правдой или нет.

В то время, пока мучилась Эмиллия, Сонорх Фейл распылялся из-за беспечности Даске. Девушку можно было спасти, но из-за того, что дракон испугался, они вернулись слишком поздно. С телом жертвы произошли ужасные изменения. Та гадость, которая прицепилась к Даске, перешла от девушки после смерти той. Ведь чтобы перейти на новую жертву, проклятью нужно осушить старого носителя, не оставляя шанса на жизнь. Прикрывать это дело тайплейс не собирался. Слишком странным всё казалось, а значит, нужно сообщить императору, пусть подключает высших ищеек для расследования тёмного дела.

Эмиллия не понимала, где правда, а где вымысел. Неужели она виновата в чьей-то гибели, или кто-то хочет обвинить её в этом? Загадка, как и всё в этом мире. Жизнь разделилась на прошлое существование и настоящую, ни на что не похожую новую судьбу. И кем же элементалию быть сейчас? К сожалению, она не знала и эти мучения несравнимы ни с чем. Они терзали душу, беспощадно заставляя сомнению поселиться внутри.

Пространство поплыло, смешивая разноцветные краски. В одночасье Эмиллия провалилась вниз, словно её затягивали зыбучие пески. И чем больше элементалий пыталась выбраться, тем сильнее вязла во всём, как муха в мёде. Оставалось немного, и не успев глотнуть воздуха, она впала в забытье. В таком нелепом положении Эмиллию застал Сонорх Фейл, но было поздно. Время забрало девушку, а застывшая Белка была подтверждение тому. Теперь оставалось лишь ждать или со всех ног мчаться в храм богини.

В этот момент Эмиллия опустилась на каменную плитку неподалёку от беседки. На улице ярко светила полная луна и звёзды вторили ей, стараясь освещать всё в округе. Лёгкий ветерок трепал опавшие листья, создавая вихри. Скрипели качели, и чей-то мелодичный голос доносился с той же стороны, завораживая собой. Как в трансе, элементалий направилась туда. А там…

Там сидела неописуемой красоты беременная женщина. Беременность красит каждую, и все порхают, как бабочки. Может, кому-то те напоминают бегемотов, но с такими быстро расправляются близкие, дав затрещину виновным. Всем же хочется жить, а то кто знает, что взбредёт в голову беременной элементалию в следующую секунду. Разрушит всё, а восстанавливать другим?

— Я ждала тебя, — женщина посмотрела Эмиллии прямо в глаза, поглаживая живот.

— Мама, — пролепетала Эмиллия, узнав ту, которую потеряла так давно. Детство прошло слишком быстро, но память никогда не подводила элементалия. Та картина, что висела в галерее. На ней было изображены два силуэта, и сейчас Эмиллия поняла, откуда пришло это видение.

— Да, моя Эми, — ласково сократила имя дочери женщина и похлопала по качели, подзывая сесть рядом.

Эмиллия нерешительно опустилась на краешек, втягивая свежий воздух. Сила вокруг окружала ореолом, и лишь глупец мог не увидеть волшебства творящегося под носом.

— Что происходит? — взволнованно спрашивает Эмиллия, нервно водя носком по траве.

— То, что должно было, — грустно улыбается женщина. — Как бы то прискорбно не оказалось, но мы с тобой можем увидеться только раз, как и с ним, с тем неугомонным мальчуганом. Хотя… — женщина призадумалась. — Полагаю, если ты здесь, то и он уже не тот маленький малец, каким я его запомнила. Время неумолимо.

— Но как такое возможно? — воскликнула Эмиллия. —Ты умерла, он спас меня, нашего мира нет, а там… Там я, кажется, виновна в чье-то смерти. Я ничего уже не понимаю. Даже того, что два раза смогла увидеться с отцом.

— Тише, моя девочка, — женщина обняла Эмиллию, не теряя самообладания. Ей бы тоже расплакаться, но нельзя показывать слабость тем, кто затеял эту игру давным-давно. И сейчас им приходится расплачиваться за чужие грехи. Хотя насколько чужие? Если она решила бросить пост богини и стать элементалием, а дальше — дар не уничтожить, и женщина знала наперёд, что произойдёт. Лишь поэтому, зная и помня правила, не стала что-либо менять в предначертанном. Иначе могло быть только хуже.

— Хочешь, я расскажу тебе историю? — предложила женщина улыбаясь. На лице появились ямочки, в зрачках отразилась радость. Воспоминания затопили бывшую богиню теплом. Да опасно делиться тем, что было давно, но если кому и стоит поведать, так это своей дочери. Кто-то там может сказать: «неразумно». Ну и что! Она всегда не слушала глупые правила и ничуть не жалеет до сих пор.

— Историю? — повторила Эмиллия, не осознавая, как какая-то история может объяснить всё или помочь.

— Да, — кивнула женщина. — Эта история произошла давным-давно. В то время одна из богинь, несущая в себе несчастье и смерть, решила исполнить желание существа с Земли. Но всё было не так просто. Прежде, чем это случилось, глупышка поспорила. Как думаешь, кто выиграл спор?

— Она? — неуверенно предположила Эмиллия.

— К сожалению, нет, — вздохнула женщина. — Выиграл самый невыносимый интриган. Чтоб ему кусок в горло не лез!

В мире богов действительно поперхнулся Ли Хон Джи, он уже давно отошёл от дел, связанных с существами. И сейчас, когда его кто-то помянул явно дурным словом, был не рад. Лучше бы забыли о нём, иначе придётся искать мир, где его совсем не знают и не будут припоминать в самые неподходящие моменты.

— Фух, аж лучше стало, — вовсе не злорадно усмехнулась бывшая богиня и продолжила свою речь. — Той богине придётся исполнить желание существа, которое захочет уничтожить весь мир. — Эмиллия отодвинулась от матери, шокировано разглядывая ту, слишком история странно начинается, хотя в детстве она слышала подобную, но то сказка, а здесь, наоборот, что-то важное. — Да-да, боги любят подшутить над существами. Многим безразличны те, кто создан с любовью. Поэтому богиня согласилась, только она и подумать не могла, что влюбится в существо.

— Разве такое возможно? — недоверчиво уточнила Эмиллия.

— Ещё как! — подтвердила женщина. — Мужчина, конечно, не сразу понял, что попал, но как только он полюбил, его желание изменилось в последнюю секунду до краха всего мира. Свершилось то, чего никто не ожидал. Чья-то шутка превратилась в нечто новое. Но из-за этого богине пришлось стать смертной. Она ушла, ни о чём не жалея. Но остались те, кто по сей день недовольны свершившимся деянием. И они сделают все, чтобы разрушить то, что не ими создано.

— Мама, — прошептала Эмиллия. — К чему ты клонишь?

— К тому, что никогда не сомневайся в себе. Если полюбишь, люби и не слушай предрассудки. Заметишь странное, расскажи и помни — он поддержит тебя, — начала перечислять женщина. — Просто верь в него. Этот малой всегда поможет. А в том, что тебя заставили увидеть, найди причину. Ты ни в чём не виновата. Поделись с тайплейсом.

— Но как? — вскочила Эмиллия, чем дальше заходил разговор, тем больше терялась нить понимания. Элементалий запуталась и стояла, ощущая некое опустошение.

— Ты сможешь. – Неожиданно начал накрапывать мелкий дождик. — Тебе пора, моя милая. Передай папе привет, он поймёт, только в пятый раз. А тайплейса стоит лишь поцеловать.

Вместо капель тело Эмиллии обожгла чужеродная магия. Элементалий вздрогнула, видя, как мама и мир растворяются, превращаясь в бабочек и улетая вдаль. Рядом с ней оказался обеспокоенный Сонорх Фейл, который подскочил к ней, обнимая до хруста в костях.

Сонорх Фейл ждал возвращения Эмиллии, на корню передумав посещать богиню. Расхаживая взад и вперёд по комнате, тайплейс считал минуты остановившегося времени. Если бы он захотел, то давно бы выбрался из этой ситуации, только не в этот раз, когда тревога одолевала его. Стук быстро бьющегося сердца отдавался в висках. Страх заставлял чувствовать себя беспомощным. Не каждый же день попадаешь во временную петлю. В ту, что помимо остановки времени забирает что-то важное, а также является отличной ловушкой для слабаков.

Вот только эта чужеродная магия казалась Сонорху смутно знакомой. Как будто тайплейс сталкивался с ней очень давно. Но когда? К сожалению, вспомнить это ему не удалось. Зато после долгих ожиданий мужчина заметил свечение. И когда Эмиллия рухнула на пол, он, забывая обо всём на свете, сделал то, что захотел, не думая о последствиях.

Объятий Сонорху Фейлу показалось мало, и вместо того, чтобы просто отпустить опешившую Эмиллию, тайплейс трепетно прикоснулся к её таким тёплым и мягким губам. В этот момент поцелуй для обоих был сладким. Элементалий неумело ответила на него, растворяясь в нём, отдавая себя всю без остатка. Никаких тревог. Оголенные эмоции. Прикосновения настолько приятные, что не хочется из них выпутываться. Позволяя всему заходить дальше, открывая свои души и впуская на свою территорию того, кто рядом.

Иногда расставание… или нет, не расставание, а именно ожидание даёт понять, как нам не хватает дорогого человека. Порой, конечно, каждый думает, что это так, ничего. Но такое чувство одиночества, без близкого, заставляет скучать, тревожиться. Понять, как же нам дорог он, а ни кто-либо другой.

Со сладким поцелуем Сонорх Фейл ощутил горечь. Воспоминания Эмиллии нахлынули на тайплейса, сменяясь друг другом, как в калейдоскопе. Такие странные и непонятные, но дающие некие ответы на вопросы. А увидев мать элементалия, Сонорх отстранился, утыкаясь в лоб тяжело дышавшей девушке. И именно в таком положении их обнаружили, зайдя без приглашения. Разрушая волшебство, творившееся в помещении.

— Кхем, — прокашлялся пожилой мужчина, и на его старческом лице отразилась ухмылка. — Я вам не помешал?

Никто из рас не знает, когда же начинается старение тайплейсов. Кто-то из них может выглядеть старым, не прожив и тридцати лет, а кто-то проживёт три тысячи или двести, и только тогда на нём отразится этот недуг. Но они не боятся этого, понимая, что у всего есть своё время, и когда-нибудь и им предстоит уйти в землю, позволяя новому поколению жить и наслаждаться. Ведь слишком долгая жизнь тоже может наскучить. Вечность не дарует успокоения, напротив, для многих это тяготы, которые хочется скинуть.

— Дедушка? — пролепетал Сонорх Фейл, не ожидая, что тот явится так поспешно после отправки сообщения о помощи.

Эмиллия смущённо уставилась в пол. Ей бы хотелось встать, но тело трепетало и не слушалось. А когда Сонорх помог подняться, элементалий поняла, что ноги дрожат. По венам гуляет пламя, заставляющее щуки пылать, а губы гореть.

С трудом Эмиллии удалось взять себя в руки, и из-под ресниц обратить свой взор на мужчину, названого Сонорхом дедушкой. На дряхлого старика мужчина не был похож. Да у него появились морщинки, коротко стриженые волосы были седыми, а тело уже не таким мощным по сравнению с Сонорхом. Но в дедушке так и билась жизнь, голубые глаза блестели, по-детски взирая на мир. Магия ореолом окружала своего владельца, порой порываясь отправить свои щупальца, чтобы изучить владения внука. Но больше всего силу интересовала элементалий, которых давным-давно не существует.