Глава шестнадцатая

— Почему ты меня не слушаешь! — ворчала битый час Эмиллия, которой было не понятно, почему же Белка не спустилась возле той деревни.

Вместо этого виверна упорно летела вперёд, на большой высоте, из-за чего всё казалось маленьким и совсем не реальным. Словно кто-то специально нарисовал картину не по правилам. Только один раз элементалий поразилась высокой горе, покрытой чешуёй, упирающейся практически в белые и пушистые облака. И ладно бы только это, но на ней росли кристаллы, почти такой же находился у неё для связи.

— Точно! — воскликнула Эмиллия. — Как я могла забыть про связь?

Эмиллия хлопнула себя по лбу и чуть не скатилась со спины Белки. Благо второй рукой девушка держалась крепко и всё обошлось. А пыхтение виверны не в счёт, она же тоже успела провиниться и не раз. Так что можно сказать отчасти они квиты.

— Курл? — решила подать голос Белка, заметив, как копошится Эмиллия.

В этот момент Эмиллия поняла неутешительную вещь. Кристалл сломан, потому что как она ни пыталась, не могла связаться с Сонорхом Фейлом или кем-то другим. Самое худшее, что он вообще не загорался и стал ещё прохладнее на ощупь, что настораживало и не внушало доверия.

— А удача была так близка, — простонала Эмиллия. — Кристалл не работает. Холодный. Что нам делать?

— Кур-кур! — по-своему ответила Белка, примечая в глинистой массе отверстие. А если она помнила верно, то там точно живут те, кто помогут. Да и отдохнуть пора, устала слишком сильно. Вес на себе нести не каждый сможет, ещё такой тяжёлый, не смотря на маленький рост элементалия.

Спустившись на землю, усыпанную опилками, ведущими прямо в чёрную дыру, Эмиллия никак не могла решиться ступить на странный материал. Нет, она знала, что это такое и даже видела пару раз, когда пилили огромные деревья. Помнила, как кололись мелкие частички. А здесь их чересчур много, заноз ещё не хватало.

В тот момент девушка позабыла, что этот мир не такой, какой кажется на первый взгляд. Свойства всего отличаются капитально, что некоторые вещи до сих пор остаются неизученными. Здесь-то и появляется один вопрос: а жил ли кто-то в этом мире до них? Ответ могут дать только первые, если у них хорошее настроение. А Белка знала, что здесь живут хорошие, им даже ковровую дорожку постелили, лишь иди и наслаждайся мягкой тканью.

— Курлык!

— Ты серьёзно? — недоверчиво проблеяла Эмиллия, сжимая шею Белки покрепче. За что и поплатилась, ибо ждать виверна совсем не любила и с удовольствием скинула лишний груз с себя.

— Ай, — потирая ушибленное место, прошипела Эмиллия. — А поосторожнее нельзя было? А если бы…

Девушка замолчала и с опаской провела по опилкам. Те ничуть не царапали и не приставали к рукам. Больше по ощущениям походили на шерстяной ковёр или накидку, которую раньше элементалий надевала на плечи в холодные вечера. От воспоминаний о комнатушке Эмиллия поёжилась. Но быстро переключила внимание, заметив некий свет в темноте.

— Огой-гой-юшки, — послышался грудной голос то ли мужчины, то ли девушки. — Кого это к нам в дебри-то занесло. Авось друзья наши давние? Ток не вижу отсюда, вы входите, чего у входа застыли? Поговорим что ль.

Речь неизвестного существа напомнила Эмиллии что-то знакомое. Даже не так, раньше ей приходилось слышать такую или почти такую же от расы, которая нечасто, но навещала земли элементалиев. То были гномы, гордый народ, живущий возле шахт. Они добывали множество полезных ископаемых и создавали из них необычные вещицы. А порой продавали то, что найдут и никто не жаловался. Все финансы в их погибшем мире зависели только от них, кто же поспорит с самым богатым народом? Никто.

С неким предвкушением Эмиллия последовала за Белкой, которая загородила проход вместе с источником света. Испугаться бы окружившей со всех сторон тьмы, но что-то подсказывало, что нужно довериться.

Действительно, вскоре засияли мягким голубым светом внутренние резервы под стеклом. Их можно сравнить с трубочками, из которых раньше пили прохладный морс. Элементалий на подсознательном уровне ощутила силу исходящую от стен, где и сплетались в причудливые узоры, так называемые ей трубочки, но помимо всего прочего, те имели гладкую форму. А притронувшись к одной такой, девушка почувствовала лёгкое жжение.

— Эгэй, — заворчали впереди и пожурили. — Вот же любопытное создание. Сколько не говори, то нос, то руки сунут. Смотри элементэй, первый раз предупредит Арагошш, а после ожога не оберёшься.

— Арагошш? — повторила Эмиллия незнакомое слово, и вмиг на это со всех сторон раздался перезвон колокольчиков.

— Ой, бейзбашный, ой, какой же, — заворчал провожатый. — Приветствовать вздумаль, ведь реально элементалий к нам пожаловал в гости.

— Курл, — фыркнула Белка, мотнув хвостом из стороны в сторону. Как будто кто-то мог сомневаться в том, что перед ними элементалий.

— Да не серейчай, — вздох печальный заставил замереть гостей на месте. Но не только это, а то, что открылось перед их взором.

Они стояли на самой вершине некого помоста, сделанного из золота. А внизу открывался вид на небольшой город, построенный из этого же материала, да так искусно, что ни один дом не повторялся дважды. Каждый искусник вкладывал что-то своё при создании шедевра и очага, в коем жил. Но ладно это. У них росли настоящие деревья, не прям большие, но с Эмиллию точно, плодоносящие яблоками да различными ягодами на ветках. То тут, то там слышалась работа, только около одного неброского здания резвилась ребятня.

Эмиллия шокировано перевела взгляд на того, кого приняла за гнома и поняла: ей не померещилось. На двух лапах стоял сусликообразный мужичок. Почему суслико? А потому что вместо ног были самые настоящие лапы, шея в рыжей шерсти, как и борода, вместо обычного человеческого носа чёрный, как у животного. Зато остальное всё как у всех, лишь глаза без радужки тёмного цвета. Да руки мощные, которыми работают каждый день.

— Да, дите, — пожал плечами мужчина. — Были гномами, и раз — стали этим. Прокляли наш народ из-за дурного. Вот теперь и мучаемся, да ждём, когда пророчество минует. Авось само пройдёт, коль нет, то пробудим виновного, и пусть снимает, как хочет.

Проклятье — всегда страшное само по себе. Оно влияет не только на тех, кого прокляли, но и на того, кто совершил, то злодеянье. Конечно, не всегда злодеяние подразумевается в этом смысле. Только древней силе наплевать на кого напасть. Будь ты хоть в миллиард раз чист душой, осадок останется, до тех пор, пока проклятый не сможет скинуть с себя тяжесть оков. А если тот, кто навёл проклятье погибнет… то тогда на его род падёт отдача, как болезнь перекочует на другого, в чьих жилах течёт кровь проклявшего, вредя тому изнутри, как паразит.

А в этом мире, где всё не то, чем кажется. Проклятье как злая шутка или настоящий рок. Да, всё так, того гнома хотели превратить в суслика, но всё пошло наперекосяк. А кто виноват или как снять сию беду теперь никто не знает. Могут только надеяться на благодать богов. Хотя те молчат, они такие же как все, порой немногословны.

— Но как же… — залепетала Эмиллия, она не знала, как бы утешить или принять то, что видит. — Это же… простите. Никогда бы не подумала, что с вами может произойти такое несчастье. Вас же всегда почитали и хвалили.

— Эх, дите, — развёл в стороны руки гном. — Ты тот мир не вспоминай. Там другие нравы были и жили иначе. Здесь коль тож не плохь, но везде, где нас нет, хорошо.

— Но думать так, неправильно, — замотала головой Эмиллия, в душе играл протест. — Ладно разные миры. Но! Мы сами вестники своей жизни. Мы сами можем создать себе место, в котором будет хорошо и найти окружение с общими интересами.

— Тш-ш! — приложил палец к губам гном. — Успокойся элементалий. Ты права и не права, ты юна, как росток. Взрослей и поймёшь старого меня. Эгольфам кликуют меня сродичи. Представься и ты дитё.

— Я Эмиллия Грант, — сделав поклон, произнесла Эмиллия, пристыдившись своего поведения.

— Антуран? — недоверчиво нахмурился Эгольфам, насторожено следя за элементалием, но рядом находилась знакомая виверна. Гном знал, чья это заноза, не раз её хозяин помогал им в трудную минуту. Только с проклятьем помочь не сумел, но не велика беда, видимо судьба у них такая.

— Да, — подтвердила Эмиллия, ощутив холод, словно добро резко ушло, превращаясь в глыбу неприязни. Элементалий не понимала, чем могла вызвать такие эмоции, но вспомнив отца, сама задрожала, как осиновый лист.

Защитный амулет, что дал Эмиллии Сонорх Фейл засиял. Сила в нём невзначай оберегала невесту и в тоже время уже почти одной ногой жену тайплейса от беды. И не укрылось от глаз гнома чудо технологии, в те годы сам виновный помог создать оберег несносному юнцу, а это означало лишь одно: истинная пара нашлась.

— Ты прости, — ухмыльнулся Эгольфам и сделал вид что раскашлялся, хотя сам чуть не рассмеялся. Гном понимал, что судьба играет по своим правилам и знает лучше, чему же быть. Но такого не ожидал, и причина на то веская, видать, девушка не в курсе, а тайна не их.

— Что вы…

— Нет, — решив продолжить путь Эгольфам начал спускаться по ступенькам. — Зналь, почувствовала холод. Без причин мы не серчаемс. Знаешь? Чую, умна. Так вот не наша это тайна. Только каплю знаем, кто помнит тех, почти нет, а тот, кто мог бы поведать, спит. Главное, помни: всё порой кажется не тем, чем есть. Понимаешь?

Эмиллия кивнула, замечая краем глаза, что Белка давным-давно успела приземлиться и вовсю резвилась рядом с ручьём, который вначале показался потоками сил.

— Такс воть, — продолжил Эгольфам. — Тебя искаль один Антуран, но не смог, попросил камень он, но не вернуль. Тогда мы не знали, к чему приведёт ошибка. Но плата всегда высока.

— Отец? — грусть затопила Эмиллию. Трудно верить, что родной человек может оказаться плохим. Но последние события говорили именно об этом.

— Эх, бедовая, и ум, и не ум, — проворчал Эгольфам и свистнул. — Эрей-рэй, Тифамиль гуй сюды седовласый.

— Да что же тель всёль нуды, — басом ответили с другого конца пещеры. — Сам дуль, ележ нады. Занять я работой.

— Воть дуринь, — хлопнул по лбу себя Эгольфам и обернулся к элементалию. — Видь, беда у вас, чую. Он мастер на все руки. Чтоль сломалось? Аль всё же чуя ошибулься.

— Вы правы, — Эмиллия начинала привыкать к необычной речи гнома. — Кристалл, он перестал работать.

Девушка достала источник связи и передала гному, тот взял его, прикрыл один глаз и навёл на источник свет, который каким-то образом появлялся то тут, то там, при том, что дыр каких-либо не было.

— Нда, малость сломаль, ремонт долгий будет, — со знанием дела сообщил Эгольфам. — Но не беспокойся, вызову Сохорька, другой кристалл подарю, но с тебя плата будель.

— Плата?

— Агэй да, — прищурившись, хлопнул в ладоши Эгольфам, и кристалл исчез, а с другой стороны послышалась нелестная ругань. — Хэй, сам виновень, не пришёль. Так плата, камень. Ты чую найдёшь и после вернёшь. И не смотриль так, просто знаю, камни поють, сила зовоть. Они все ждуль. Видать тебя ждаль.

— А…

Сказать что-либо Эмиллии не дали. Быстро поменяв тему. А дети, приметив чудо-юдо подбежали и начали расспрашивать про всё, что могла знать неведомая им раса. На это и был расчёт Эгольфама, гном оставил их, направившись к себе, а там набрал тайплейса:

— Эгэй, потеряшку забирай, но смотриль один иди, его не ведиль. Не спрашивай о силий. Сам поймёшь, а ослушайся и бедейке быть.

— Она у вас? — не веря в услышанное, спросил Сонорх Фейл, но поздно, давний знакомый прервал связь.

***

В тот момент, когда Эмиллия расслабилась, из ниоткуда возникла знакомая дверь. Но отворять её с той стороны не спешили. Словно специально выжидали какое-то время. А не дождавшись реакции, распахнулся портал, из которого вылетел взъерошенный Сонорх Фейл. Помятый и с подпаленной одеждой, его глаза лихорадочно блестели, а в руках тайплейс держал свиток. Самый настоящий, не из лаваша. И где только раздобыть сумел?

Но мужчина не только смог раздобыть, он нарушил семейные традиции и украл то, что под запретом. Даже у них тайплейсов были свои законы внутри расы. Обычно тайные знания переходили из уст в уста, а древние хранились в библиотеке, которую охраняли огненные стражи. Без допуска никто не мог добыть знания, всё под запретом, чтобы в прошлом и будущем потом не было проблем. А сейчас Сонорх Фейл нарушил устав и мог лишиться всего. Только он понимал, на что шёл. Каким-то образом ему пришла эта бредовая идея, из-за чего решился. Хотя всё логично, сусликообразный друг не стал бы так просто говорить тех слов про расспросы. Значит, крыса завелась у тайплейсов, поэтому лучше перебдеть чем недобдеть.

— Что с тобой? — взволновано спросила Эмиллия, подойдя к Сонорху, и прикоснулась к его щеке ладонью. Элементалию показалось, что тайплейс всё ещё горит, настолько горячей оказалась кожа. Волнение усилилось, а как-либо помочь она не могла из-за незнания.

— Всё хорошо, — с трудом выдавил улыбку из себя Сонорх Фейл, свиток причинял боль, сжигая изнутри механизм. Если бы все органы были, как у людей, канул в небытие, а так держался из последних сил. Сейчас ему мог помочь только Эгольфам, который вместо помощи ухмылялся в бороду, думая о чём-то своём.

— Хорошо? — недоверчиво воскликнула Эмиллия. — Да вы горите, ты, вы… ничего не хорошо!

— Кхе, кхе, — смилостивился Эгольфам и забрал свиток в свои руки. Для сусликообразного гнома защита свитка не страшна, сам ставил, когда был моложе.

Раса гномов и тайплейсов всегда сотрудничала друг с другом. Не ради выгоды, а ради того, что никто не знает: благодаря им изобретения становились живыми с некой толикой души в них. А всё по одной причине: те, кто не смог найти истинную пару, превращались в механизмы, и из этих запчастей создавали новые изобретения. Если бы кто-то узнал об этом, то, скорее всего, отказался от нового, понимая, насколько опасна техника с живой душой.

— Я думал, ты из меня чайник сделаешь, — рассмеялся Сонорх Фейл облегчённо.

— И сделал бы, — фыркнул Эгольфам. — Но видать поздно, вон горе луковое превращает в органы всё. А такое фи, неинтересно. В таком мы не копаемся.

— Смотри-ка, аж речь от возмущения восстановилась, — подкольнул Сонорх Фейл и получил по лбу гайкой, которая взялась из пространственного кармана сусликообразного гнома. — Понял, держу язык за зубами.

— Воть сразуль так и надожь бы, — вернулся к своей прежней речи Эгольфам и взмахнул рукой, раскрывая свиток, по которому прошла рябь, после чего тот вспыхнул как спичка и точно так же погас, превращаясь в чёрный исписанный лист бумаги. Буквы сияли и меняли очертания, словно никак не могли выбрать, как лучше им быть начерченными. Прям, как и сами тайплейсы, которым потом приходилось выбирать свой возраст, а дальше взрослеть.

— Муть, — фыркнул Эгольфам, вспоминая хозяев свитка, те были хуже. Хотя даже не так, они никак не могли выбрать свою суть, кроме одного. Именно от него и вышла раса, владеющая временем. Необузданные, с трудным выбором и жизнью — тайплейсы.

Сонорх Фейл чуть ли не выхватил свиток из рук сусликообразного гнома. Бумага вмиг признала хозяина, подбирая подходящий шрифт написания и ведая то, что порой лучше и вовсе не знать никому. А если кто-то узнает, уничтожить без следа. Хотя из всего есть выбор, и второй вариант чаще всего является спасеньем.

Пробежав по тексту пару раз глазами, тайплейс нервно рассмеялся. Такого мужчина совсем не ожидал. Свиток действительно хранил самый страшный секрет их рода и силы. Не той силы, что появляется при рождении, а другой, первобытной, как сама жизнь. Она является неким порталом в любое время и точку независимо от мира, но плата велика.

— Равноценный обмен, — прошептал Сонорх Фейл и пока не передумал, предложил. — Эмиллия, ты готова отправиться в прошлое?

— Что? — приложив руки к груди, удивлённо воскликнула Эмиллия. Конечно, она догадывалась и хотела назад, чтобы понять, кто же виноват в том, что сейчас происходит. Но услышать это от Сонорха, который говорил, что пути назад нет, удивительно. Хотя. Элементалий уже знала от русалки, что, если тайплейс полюбит, то есть шанс.

Сколько бы Эмиллия не пыталась понять свои чувства, раз за разом убеждалась, что они настоящие. Не иллюзия, и она действительно влюбилась в существо, которое намного выше её по статусу. А раз им откроется дверь туда, куда нельзя, значит, он любит.

— Любит… — одними губами промолвила Эмиллия, свыкаясь с мыслью, что вот этот мужчина — истинная пара такой, как она. Самой обычной девушки с силой ветра.

— Ты что-то сказала? — обернулся тайплейс, сжав руки, даже если бы Сонорх услышал слова, то сделал бы вид, что нет. На то появилась веская причина, кою раскрывать он не намерен.

— Да, я готова, — смело заявила Эмили, даже не представляя, что их может ожидать в том времени.

— Отлично, — кивнул Сонорх Фейл и передал свиток Эгольфаму. — Рассчитываю на тебя. Если сюда явится дед, вручишь ему обратно тайну и скажешь, что тебя обманули…

— Бестолочь! — прервал речь Эгольфам догадавшись куда клонит тайплейс. И достал старые потрёпанные временем кольца с маленькими камнями, очень похожими на те, которые сейчас использовали для связи. — Овось и пригодится вамс, первый протатипс, можно применять там. Всё, как всегда, только связь один разь сработаль. Крайний случий. Ясь?

— Ясно, ясно, — фыркнул Сонорх Фейл, осознавший одну простую вещь. Кроме него свиток никто не сможет получить. С сусликообразным гномом лучше не шутить. А такая вещь, как эта, не привлечёт внимание и может реально помочь. Как тайплейс ещё не знал, но чувствовал на подсознательном уровне.

Прикрыв глаза, Сонорх Фейл ощутил новую силу и потянулся к ней, взывая о помощи. То была мольба, не приказ или дружеское сотрудничество. А именно просьба. Та сила не прощала ошибок, она сама являлась чем-то, напоминающим воздушную грань. То скрывая что-то позади, то впереди или ставя преграды в настоящем. Словно материя, в которой можно сделать дыру, но так просто заштопать не получится, а значит обмен, который поможет спрятать проблему.

Поначалу сила сделала вид, что ей безразлично пыхтение тайплейса, но струны времени хлестнули ту без зазрения совести давая понять, что тянуть больше нельзя. Этот мир на грани. Пусть никто не видит зло, обитающее вокруг, но оно подобралось слишком близко и грозит новыми смертями невинных. Такое, как в разрушенном мире, не должно повториться. Иначе пропадёт буквально всё, а жизнь исчезнет навсегда.

Чёрная, как смола, холодная, как морозный ветер, рыхлая, как земля, и горячая, как пламя сила вытягивала частичку души приковывая к двери, которая забирала всё и в тоже время оставляла на месте. Эта дверь была иной, не такой, какую обычно призывал Сонорх Фейл при перемещении. Более массивная и железная с множеством шестерёнок, которые движутся и поскрипывают. Рабочий механизм времени именно такой, может всё на свете.

Дверь распахнулась сама, приглашая спутников в свои чертоги. Намекая на то, что хода назад нет. Потревожили, а значит в любом случаи вам платить, так лучше идти вперёд. Время не любит промедления — оно ограниченно и каждая секунда важна для всех.

— У тебя ещё есть попытка отказаться, — неожиданно для самого себя предложил Сонорх Фейл.

— Нет, — твёрдо ответила Эмиллия. Сейчас, как никогда раньше, элементалий была уверена в своём решении.

Они взялись за руки, не обмолвившись ни словом, и перешагнули порог в неизвестность. В ту же секунду портал исчез, оставляя после себя только след полосы, да образуя защиту для сусликообразных гномов. Там, где портал, всегда включается защита. И не зря. Рядом с жилищем бывших гномов появились он и она, несущие гибель, не ведающие белого света, знающие только реки крови, которыми они так привыкли упиваться. Лишь сейчас их остановила преграда времени. Но и это они смогут решить, если что-то там пойдёт не так.

— Удачи вам, — промолвил Эгольфам, глядя на свиток как на змея. — А ты галь неписаный. Обмен жесток. Жизнь. Ты слишком много забираешь у любящих душь.

Свиток силы промолчал. Он не мог говорить, только ведать запретные тайны, что хранились с давних времён.