Глава 3. Не трогать ее

Сейра смотрела на Кадара и ждала, что он добавит хоть что-нибудь: объяснит, смягчит свои слова или хотя бы признает, что это прозвучало слишком резко. Но он молчал, и становилось предельно ясно: если Нейвар умрет здесь, на песке, она сама тоже не выйдет из этой камеры живой.

В другое время она, наверное, возмутилась бы. Спросила бы, с какой стати ее жизнь теперь напрямую зависит от этого огромного существа, которого еще утром она считала обычным вараном, и кто вообще дал этим людям право распоряжаться ее судьбой. Но рядом тяжело, со свистом дышал дракон, и каждый его вдох давался с таким видимым мучением, что на споры просто не оставалось времени. Профессиональный инстинкт, выработанный годами работы в клинике, оказался сильнее страха и возмущения.

— Мне нужна вода и чистая ткань, — сказала она, и ее голос прозвучал куда спокойнее, чем она себя чувствовала в этот момент. — И проследите, чтобы сюда никто не врывался. Он слишком остро реагирует на любое движение.

Кадар не стал спорить. Он быстро отдал приказ за дверь и вернулся к краю песочной площадки:

— Воду сейчас принесут. Личный лекарь наследника уже ждет у входа.

— Он не войдет?

— Вы сами просили не врываться.

— Ваш лекарь из тех, кто входит без стука? — не удержалась Сейра от слабой шпильки, хотя внутри все дрожало от напряжения.

— Эйвен привык работать с ним в человеческом облике, — сухо пояснил Кадар, игнорируя ее тон.

— Тогда это вполне разумно.

Сейра провела сухим языком по пересохшим губам и снова повернулась к Нейвару. Огромное создание уже никак не вязалось в ее сознании с понятием «ящер», но мозг упрямо цеплялся за привычные ветеринарные маркеры: изумрудный отблеск чешуи, сбитый ритм дыхания и это яростное, глухое сопротивление боли, которое было понятно любому, кто хоть раз имел дело с раненым зверем.

— Ну что, Крепыш, — тихо позвала она, намеренно используя старое имя. — Кажется, у нас появился план. Плохой, совершенно непонятный, но план.

Кадар резко обернулся. Его глаза сузились, вглядываясь в ее лицо.

— Что еще за... Крепыш?

— Потом объясню, — устало отмахнулась она. — Если мы оба доживем до этого «потом».

Необходимое принесли быстро. Кадар сам забрал чашу с водой и белую ткань у стражи и поставил их рядом с ней на песок.

— Что мне делать? — спросил он, присаживаясь рядом.

— Немного намочите край ткани, но сильно не отжимайте.

Он послушно выполнил указание и протянул ей мокрое полотно. Сейра перехватила его свободной рукой, мимоходом отметив, что ее собственные пальцы дрожат уже не так крупно, как несколько минут назад.

— Если он позволит, я поднесу воду к пасти. Вы только стойте смирно и ничего не предпринимайте, даже если вам покажется, что он собирается откусить мне руку.

— Если он действительно решит вас укусить, я все равно ничего не успею сделать, — бесстрастно заметил Кадар.

— Что ж, утешение так себе, зато честно.

Сейра медленно, сантиметр за сантиметром, протянула влажную ткань к пасти Нейвара. Оказаться так близко к длинным, острым зубам было безумием, все ее внутренние человеческие инстинкты буквально орали об опасности, но отпрянуть сейчас означало сорвать хрупкое равновесие.

— Это просто вода, — заговорила она с той самой мягкой, убаюкивающей интонацией, которой три недели успокаивала его в вольере. — Ну же, попей немного.

Дракон принял помощь: язык медленно коснулся мокрой ткани. Сейра боковым зрением заметила, как пальцы Кадара на чаше сжались крепче.

Они поили его несколько раз. Постепенно дыхание Нейвара становилось глубже, крыло перестало биться о стену, а когти больше не вспарывали песок яростно. Когда дракон немного успокоился, Кадар кивнул:

— Теперь можно впустить Эйвена.

Лекарь вошел быстро, с тяжелой кожаной сумкой через плечо. Прямые темные волосы были аккуратно убраны назад, узкое лицо было серьезным, а внимательные темные глаза смотрели цепко и собранно. Он сразу опустился на колени у самого края песочной площадки и принялся осматривать Нейвара профессионально и сосредоточенно, почти не глядя на Сейру.

— Сколько времени его не было? — спросил Эйвен, не прерывая осмотра и осторожно ведя ладонью над темной чешуей у основания шеи.

— Здесь прошло не больше получаса, — ответил Кадар, не сводя глаз с принца. — Она уверяет, что в ее мире они провели почти три недели.

Эйвен удивленно вскинул голову:

— Три недели?

— Не сейчас, — остановил его Кадар.

Лекарь снова склонился над Нейваром.

— Обращение сорвано, — наконец произнес он. — Тело вернулось, но форма еще не стабилизировалась. Магия тянет его обратно в человека, а клеймо усиливает боль.

— Так сними его! — резко бросил Кадар.

В его голосе впервые за все время прорвалось что-то глубоко личное. Эйвен посмотрел на него с усталым пониманием:

— Если бы я был в силах снять это клеймо, Кадар, я сделал бы это еще семь лет назад, — тихо ответил он.

Семь лет.

Сейра молчала, глядя на мощную шею дракона. Эти два слова тяжело отозвались в ней. Значит, это была не новая рана, Нейвар жил с этой болью уже долгие годы.

Эйвен осторожно потянулся к шее, но дракон напрягся еще до прикосновения. Кадар предостерегающе качнул головой.

— Похоже, в таком состоянии он не позволит мне прикоснуться, — вздохнул лекарь.

— В моем мире он тоже никого не подпускал, — тихо сказала Сейра. — Кроме меня.

Оба мужчины повернулись к ней, и она вдруг отчетливо поняла, насколько нелепо все это выглядит: она сидит на песке рядом с драконом и объясняет его людям, кого он готов подпустить к себе.

— Когда он был в форме варана, — все же продолжила она, — то терпел только меня. Я три недели выхаживала его. Думала, что это просто очень крупный и странный ящер.

Эйвен внимательно посмотрел на ее ладонь, все еще лежавшую на рубце:

— Вы делали что-то особенное?

— Держала руку на месте, которое считала застарелой травмой, и пыталась не поддаваться панике. С медицинской точки зрения метод более чем сомнительный.

Лекарь удивленно моргнул и переглянулся с Кадаром. Тот лишь коротко развел руками.

— Она лечит животных, — пояснил он так, словно этот факт сразу все объяснял.

— Лекарь для животных… — задумчиво повторил Эйвен, теперь разглядывая ее с откровенным любопытством.

— Ну да, а что в этом такого? — раздраженно отозвалась Сейра. — Зверям тоже бывает больно и плохо. Взять хотя бы вашего наследника… — она осеклась, понимая, что в данных обстоятельствах сравнение прозвучало, мягко говоря, двусмысленно. Но потом договорила: — Я выхаживала его три недели. Просто не знала, кто он такой на самом деле.

Кадар коротко выдохнул через нос, но развивать тему не стал.

— И он узнавал ваш голос? — спросил Эйвен.

— Да. Гораздо раньше, чем прикосновения.

— А когда вы убрали руку?

— Ему мгновенно стало хуже. Не спрашивайте почему, я сама не понимаю механизма, но это видели все.

Эйвен нахмурился:

— Кадар, при ней его состояние заметно стабилизируется.

— Но в чем причина?

— Не знаю.

— Эйвен...

— Да не знаю я! — не выдержал лекарь, всплеснув руками. — Клеймо реагирует на ее присутствие, это все, что я могу зафиксировать. Она оказалась рядом в момент прорыва, когда Нейвар вернулся. Возможно, его сознание само зацепилось за нее: за этот голос и за сам факт безопасности в ее присутствии. Но если ты сейчас уберешь ее отсюда, он рискует снова сорваться.

— Простите, но что значит «снова сорваться»? — Сейра перевела взгляд на массивную голову рядом с собой. — Он ведь и так дракон.

— Обращение сорвано, — произнес Эйвен. — Он застрял между формами. Магия тянет его к человеку, а клеймо сопротивляется, сковывая его в тисках боли.

— «Застрял» звучит так себе…

— Вы не представляете, насколько, — глухо отозвался Кадар.

Дракон вдруг ударил лапами по песку. Сейру качнуло вперед, когда тяжелое тело содрогнулось, взметнув серую тучу. Крыло, еще секунду назад закрывавшее обзор, судорожно сложилось, кости хрустнули, меняя угол.

— Не двигайтесь! — приказал Кадар.

— Попробовали бы сами устоять на моем месте! — Сейра качнулась, едва не рухнув в песок, и инстинктивно вцепилась в жесткую чешую на боку зверя, чтобы удержать равновесие.

— Скажи, что ей делать, Эйвен.

— Говорить с ним. И ни в коем случае не убирать руку.

Сейра наклонилась к огромной голове:

— Слышишь меня?.. Это я. Я рядом.

Она говорила тихо, ровно, так же как в вольере. Голова дракона опустилась на песок. Чешуя сходила с лица, открывая смуглую кожу, резкие скулы и волосы, прилипшие ко лбу от пота. Когти втянулись, превращаясь в человеческие пальцы.

— Еще немного, — выдохнула она. — Потерпи.

Она мельком оглянулась на мужчин. Эйвен оставался на месте, но не смотрел на Нейвара, отвернувшись к двери. Кадар уже снял с плеч свой тяжелый темный плащ и держал его наготове.

Сейра снова посмотрела на дракона и затаила дыхание. Перед ней лежал мужчина. Молодой, с резкими, правильными чертами лица. И очень красивый. Это осознание пришло настолько внезапно, что она даже разозлилась на себя за подобную несвоевременную мысль.

Кадар накрыл его плащом, скрывая тело. В то же мгновение Нейвар схватил ее за запястье. Его рука обжигала жаром и мелко дрожала. Сейра замерла. Он открыл глаза — та же темная зелень, золотистое кольцо в зрачке. Взгляд мутный, на пределе сил, полный боли.

— Кадар, — прошелестел он.

Командир опустился на колено:

— Я слушаю, господин.

Нейвар перевел взгляд на Сейру. Его пальцы плотно сомкнулись на ее руке — не больно, но достаточно крепко, чтобы она не могла вырваться.

— Не трогать ее, — выдохнул принц. Голос был низким, прерывистым, но теперь почти человеческим.

Кадар почтительно склонил голову:

— Как прикажете, мой господин. Никто ее не тронет.

Нейвар попытался сказать что-то еще, но силы оставили его. Голова бессильно откинулась на песок, тело обмякло. Сейра инстинктивно нащупала под пальцами ровный, слабый пульс. Ее собственное тело дрожало так, словно холод подвального камня успел пробраться под кожу.

— Он потерял сознание, но жив, — констатировала она, убирая ладонь. — Теперь ему нужен лекарь, а не я.

Эйвен раскрыл сумку:

— Теперь вы тоже ему нужны, Сейра.

— Простите?..

— Если я начну лечить его без вас, он может снова сорваться в драконью форму. Состояние нестабильно. Нам нужно выяснить, как это исправить.

— Значит, она остается, — решил Кадар.

Сейра смотрела на лежащего без памяти Нейвара, на его пальцы, обхватившие ее руку, потом на лекаря.

— Как будто у меня есть, куда идти в этом мире, — едва слышно пробормотала она себе под нос.

Кадар подошел к двери:

— Мы переносим наследника в его покои, — коротко сообщил он стражам, стоявшим за порогом.

Затем посмотрел на нее тяжелым, холодным взглядом:

— Вы идете с нами. Отныне ваша жизнь принадлежит наследнику.