Глава 5. Проиграна битва, но не война!

Дарю Тимуру нежную улыбку акулы, завидевшей сёрфера, и ласково так говорю:

– Вижу, генерал-майор, вы ещё не выросли из коротеньких штанишек. Вам звание дали за красивые глазки?

– А они красивые? – он приближается вплотную ко мне скользящим шагом хищника. Нависает надо мной опасной скалой, и воздух вокруг нас прямо-таки электризуется.

– Нет, – выпаливаю в лицо мужчине. – Так себе глазки! Как и всё остальное. Но хуже всего, Студёный, твоё солдафонское чувство юмора. Вроде большой уже мальчик, а девушек детскими прозвищами называешь.

– Что поделать, – сузив глаза, он наклоняется ко мне, едва не касаясь носом моего. – От многолетних привычек трудно избавиться.

От близости человека, которого я так долго ненавидела, внутри всё переворачивается, и сердце начинает отплясывать джигу.

– А ты постарайся, – не отвожу взгляда. – Раз накачал такие мышцы, значит, в курсе, что всего можно добиться ежедневной практикой. Потренируйся не быть мудилой!

Студёный замирает от изумления, даже не моргает, и я ощущаю себя победителем. И снисходительно добавляю:

– Что же до Марата, он просто был слишком расстроен, вот и сорвался на мне. Уверяю тебя, скоро мы станем парой…

– Парой? – зло перебивает Тимур. – С мужчиной, которому ты позволяешь срываться на себе? Я был лучшего мнения о тебе, Мика. Похоже, это тебе стоит потренироваться и перестать быть белым ковриком, о который вытирают ноги!

В лицо бросается краска. Да как он смеет! Явился, испортил мне праздник, а теперь и остатки настроения хочет растоптать?! Тыкаю мужчину в грудь, показывая на след от помады, и холодно говорю:

– Лучше быть белым ковриком, чем иметь чёрную душу! Как ты был гадким мальчишкой, который обижал соседку по парте, так и вырос циничным солдафоном, и жмотом при этом! Ждал меня у выхода, чтобы попросить уменьшить долг? Я бы и вовсе его простила, будь ты хоть капельку человечнее!

Выговорившись, перевожу дыхание и улыбаюсь Студёному. Что? Съел? Я уже не робкая полнушка, которая лишь плакала в подушку из-за проклятого прозвища. Теперь меня за язык не тяни. Пожалеешь…

И вдруг замираю, ощущая перемену. Взгляд Тимура темнеет и становится почти чёрным, а в зрачках вспыхивает дьявольский огонёк. Даже сердце ёкает! Черты лица мужчины заостряются, твёрдые правильно очерченные губы приоткрываются, и меня касается свежее дыхание.

Кажется, что Студёный меня вот-вот поцелует.

«Да бред же! – мотаю головой, избавляясь от странного наваждения. – Скорее придушит».

Ведь наша обоюдная ненависть с многолетним стажем.

Тимур вздрагивает, будто очнувшись от моего движения, и немного отстраняется, меняясь в лице. Я с облегчением перевожу дыхание, когда расстояние между нами увеличивается. Я по-настоящему только что испугалась… Но чего?

А Студёный достаёт из кармана портмоне и открывает его.

– Я позволил себе округлить сумму долга до ста пятидесяти, – чётко говорит он и, вынув пачку денег, подбрасывает их над моей головой. – Вместе с моральной компенсацией.

На меня падают банкноты, а Тимур уходит к классной спортивной тачке моего любимого глубокого изумрудно-зелёного цвета, которая ассоциируется у меня с беспечным прожигателем жизни, но никак не с военным. Студёному больше подошёл бы какой-нибудь внедорожник, который застрянет там, куда никто не доедет.

«Неужели за ним останется последнее слово?!» – ужасаюсь я и бросаюсь следом за мужчиной.

– А ну, стой! Забери свои…

И тут раздаётся самый кошмарный звук из всех, которые только существуют в этом мире.

– Гав!

– А-а-а!

Подскакиваю от ужаса, в мгновение затопляющего меня, и отшатываюсь от собаки, невесть как оказавшейся рядом.

Студёный мгновенно реагирует и, закрывая меня собой, вжимает в машину, а я, дрожа от страха, выглядываю из-под руки мужчины.

Мимо степенно проплывает старушка с самым жутким созданием вселенной на поводке, а я, не помня себя, стискиваю рубашку Тимура и, судя по скрипу зубов мужчины, прихватываю и кожу, но ничего не могу с собой поделать.

Лишь когда исчадие ада исчезает из поля зрения, с трудом справляюсь с собой и отпускаю мятую ткань. Уверена, что на груди мужчины остались отметины, но извиниться не в силах, так как тело всё ещё сотрясает крупная дрожь.

– А ты всё так же боишься собак? – ухмыляется Студёный, и, к моему сожалению, в этот вечер одерживает безоговорочную победу. – Забавно.

Злость помогает мне прийти в себя и отстраниться, но ответить всё ещё не могу. Бессильно глядя, как Тимур садится в автомобиль, понимаю, что проиграла и этот бой. Смотрю вслед машине, когда ко мне приближаются подруги.

– Ты куда пропала? – возмущается Настя.

– Мика, что случилось? – беспокоится Тоня. – На тебе лица нет.

Поворачиваюсь к ним и решительно сообщаю:

– Я решила влюбить в себя Студёного, а потом бросить. Только так смогу забыть про Кекс-бомбу!