Глава 2.2

Достаю платок, который дал Лисовский. Бумажный, уже почти высох. Вытираю собаку, она терпит, потом отряхивается, и брызги летят мне в лицо.

– Ну спасибо… Очень мило!

Пчелка смотрит так, будто мы знакомы сто лет.

И тут вспоминаю, как Дима говорил: «Собаку нельзя. Шерсть, грязь, кто будет с ней гулять? Тебе заняться нечем?»

Десять лет я соглашалась.

В детстве мечтала о собаке. Сначала мама повторяла: «Кто будет с ней гулять?» Потом Дима говорил то же самое. И все эти годы я думала, что это забота, а не запрет.

Смотрю на Пчелку. Она дрожит, но не уходит. Сидит, прижавшись к моей ноге, и ждет, что я что-то решу.

– Ладно, – говорю. – Один вечер. Переночуешь, а завтра найдем твоих хозяев.

Она виляет хвостом, будто поняла.

– Только не думай, что я тебя оставляю, – предупреждаю. – Я тебя спасаю. Это разные вещи.

Пчелка смотрит снизу вверх. И в ее взгляде столько понимания, что окончательно сдаюсь.

Беру собаку на руки. Тяжелая, теплая, пахнет чем-то домашним.

По дороге Пчелка вертит головой и смотрит на прохожих, будто ищет хозяина. И я понимаю: она тоже сегодня кого-то потеряла.

Иду к дому. В голове пусто и ясно одновременно: муж мне изменил, собака потерялась, и я несу ее домой, в квартиру, где мне сегодня устроят скандал.

Домой захожу тихо, будто вор. В прихожей темно, пахнет моющим средством и моими духами, которые утром нанесла на шарф.

Пчелка сопит в руках и вертит головой.

– Только не гавкай, – шепчу. – Пожалуйста.

Она смотрит с упреком, но молчит.

Ставлю собаку на пол. Она тут же обходит коридор, обнюхивает углы, потом садится у двери.

Квартира большая, три комнаты, в гостиной на стене пейзаж с водопадом и радугой. Мы покупали его вместе, в первый год. Дима тогда сказал: «Пусть будет красиво».

Сейчас водопад с радугой кажется картинкой из чужого дома.

Здесь каждая вещь выбрана мной. Шторы, подушки, полки, даже ваза на кухне. Я обустраивала этот дом десять лет. И ухожу из него с одним чемоданом.

Достаю телефон. Нахожу мамин номер.

– Мам, привет.

– Наконец-то перезвонила! Верочка, почему так поздно?

– Мам, я приеду. Можно?

– Конечно. Что случилось?

– Потом расскажу.

Она помолчала.

– Приезжай, дочка. Я жду.

Достаю из шкафа чемодан. Он старый, с наклейкой аэропорта, я брала его, когда мы летали в Турцию. Тогда все было хорошо, и я даже не думала, что буду складывать в него свою жизнь.

Пчелка приходит на кухню и садится у миски. Смотрит на меня.

– Есть хочешь?

Наливаю воды в миску, достаю из холодильника курицу, режу на кусочки. Она ест так быстро, будто неделю не видела еды.

– Бедная, сколько ты там сидела?

Пчелка облизывается и снова утыкается в миску.

– Ты, наверное, из дома убежала, – говорю. – Бывает. Я тоже сегодня убегу.

Складываю вещи. Свитер, джинсы, платья, белье, документы, паспорт, зарядка. Украшения в шкатулке, шкатулку в сумку.

На верхней полке натыкаюсь на коробку с фотографиями. Сверху наша свадьба: белое платье, Дима в костюме, оба смеются. Я тогда думала, что это и есть счастье.

Снимаю коробку и вытряхиваю в мусорное ведро.

Пальцы делают все сами, голова пустая. Как будто я собираюсь в командировку, а не ухожу от мужа.

В дверях щелкает ключ.

Продолжение следует...