Глава 1.3

– Ничего. – Голос слушается. – Я просто…

– Ты давно тут?

А он не видит?

Горло сжимает. Щеки горят так, будто это меня поймали на чем-то постыдном.

Таня берет со стола телефон и идет к двери. У порога оборачивается:

– Дмитрий Дмитриевич, я позвоню, – и выходит, аккуратно прикрыв дверь.

Дверь закрывается, и становится слышно, как тикают часы.

Таня ушла, а запах ее духов остался. Сладкий, тяжелый, он висит в кабинете, как чужая вещь.

– Вер, это не то, что ты думаешь.

– А что я думаю? – спрашиваю. – Что Таня зашла за графиком?

– Именно, – говорит он слишком быстро. – За графиком.

Как «приятно», что меня считают дурой.

– Тогда почему у тебя расстегнут воротник?

– Жарко.

– Дима.

– Ну что «Дима»? Ты вечно все придумываешь.

– Как давно?

– Что «давно»?

– Как давно, Дима?

Он смотрит в сторону.

– Полгода. Может, больше.

– Полгода, – повторяю. – А я думала, у тебя просто много работы.

– Вер...

– Ты приходил домой в двенадцать. Говорил, что совещания.

– Были совещания.

– И что теперь?

Он пожимает плечами. И это хуже всего: он не спорит, не падает на колени, не просит прощения. Стоит и смотрит, как будто ждет, когда я сама все закончу.

– Ты вообще собирался мне сказать?

– Собирался. Не знал, как.

Хочется ударить его. Или заплакать. Или исчезнуть.

– Десять лет, – говорю. – Десять лет, Дима…

– Давай не здесь, – делает шаг ко мне и тянется к руке. – Поедем домой, я все объясню…

– Не трогай, – говорю и отступаю. – Что ты объяснишь? Что у меня весь мир – кухня, рубашки и сериалы?!

Он бледнеет.

– Ты слышала?

– Каждое слово!

– Слушай, извини, но... – муж трет лицо ладонью. – Ты вечно сидишь дома. Тебе заняться нечем, кроме как подслушивать под дверями? Пришла, не предупредила, устроила сцену.

– Это я устроила сцену?

Он молчит. Разворачиваюсь и иду к выходу. Вслед что-то говорит, но слов уже не разобрать. В груди пусто и горячо одновременно, в глазах стоят слезы.

В коридоре навстречу идет медсестра с картонной папкой. Видит мое лицо, сбавляет шаг и отводит глаза.

Из соседнего кабинета выглядывает женщина с полотенцем на плече и быстро закрывает дверь.

– Вера? Все хорошо?

Киваю и иду дальше. И вдруг понимаю: она знает. Возможно, знают все вокруг, кроме меня.

От этой мысли становится так стыдно, что хочется бежать.

У стойки Таня. Уже сидит, уже смотрит в монитор, будто ничего не было.

– Всего доброго, Вера.

В глазах все расплывается.

У стеклянных дверей врезаюсь в кого-то.

– Осторожно, – мужчина придерживает меня за локоть.

Высокий, в темном пальто, в руке ключи от дорогой машины. От него пахнет одеколоном и улицей. Смотрит на мое лицо и руку не убирает.

– Вы в порядке?

– Да, извините…

Щеки горят. Стою перед чужим мужчиной с мокрым лицом и размазанной тушью, хуже не придумаешь.

– Вы к кому шли? – спрашивает он. – Вера?..

Поднимаю глаза.

– Мы знакомы?

– Лисовский, Олег Антонович. Генеральный директор и совладелец медицинского центра, откуда вы вышли. А вы, судя по всему, жена Дмитрия Дмитриевича.

– Вы не ошиблись.

– Почему плачете?

Слезы катятся, и ничего с этим не сделать. Он достает из кармана платок и протягивает.

– У вас точно все в порядке? – спрашивает тише.

Киваю, хотя вру. За сегодня это первый человек, который спросил по-настоящему.

– Извините, – говорю и выбегаю на улицу.

Он остается стоять у дверей и смотрит вслед. Чувствую этот взгляд спиной.

На улице холодно и сыро.

Асфальт блестит, пахнет мокрыми листьями.

Иду, не разбирая дороги, дохожу до перекрестка и сажусь на скамейку у остановки. Достаю телефон.

В контактах мама. Нажимаю вызов и сбрасываю на третьем гудке.

Она перезванивает сразу.

– Что случилось?

– Потом, – говорю. – Я позже объясню...

И сбрасываю.

Что ей сказать? Что муж оказался козлом, а я ничего не замечала?

От этого наконец прорывает.

Сижу на скамейке, уткнувшись лицом в шарф, и плачу так, что прохожие обходят стороной. Плачу от обиды, от унижения, от того, что десять лет жизни только что назвали кухней, рубашками и сериалами. Плачу, как не плакала со школы.

Слезы кончаются сами, как и начинались. Остается пустота и гул в душе.

Скамейка холодная. Мимо идут люди с пакетами, кто-то смеется в телефон. Никто не заметил, что у меня мир рухнул.

Клиника за спиной светится окнами. Где-то там мой муж.

Вчера он поцеловал меня в макушку и сказал: «Спокойной ночи». Сегодня уже ничего нет, кроме моих слез, желтых листьев и холодной осени.

Осени, которая нас разлучила.

Семейная жизнь закончилась, а другой я не знаю. И что делать теперь?

Достаю платок, который дал мужчина в клинике. Промакиваю глаза, на бумаге остаются разводы от туши.

Надо куда-то идти. Домой нельзя: там вещи Димы, его запах, его рубашки, которые я гладила. Не вынесу сейчас.

Значит, просто пройдусь.

Телефон вибрирует. Дима: «Вер, давай поговорим вечером? Приезжай домой».

Встаю и бреду по направлению к скверу. Как вдруг чувствую, что меня быстрым шагом нагоняет мужчина.

Неужели он?

Добавьте книгу в библиотеку и нажмите лайк, чтобы не потерять книгу!!! Спасибо :)