Эпилог.

Мягкий свет освещал выкрашенный в насыщенно-бежевый цвет подъезд дома по улице Лэйн-стрит. Освещали его и горевшие на всех этажах лампочки. Открывший дверь почтальон машинально улыбнулся, почувствовав свежий запах хлорки.

Десять минут назад отсюда ушла уборщица, намыв лестницу.

Мужчина, тяжело отдуваясь, поднялся на шестой этаж. В руке он держал маленькую коробочку с белой наклейкой, на которой была выведена лишь одна цифра.

42.

Он постучал в нужную квартиру. 

— Иду, иду!

Услышав приятный хриплый баритон, почтальон улыбнулся снова.

День обещал быть хорошим.

Дверь открылась, и на пороге показался миловидный старичок лет семидесяти с лысеющей головой, длинной седой бородой и живыми изумрудными глазами. Его тело облегал свободный клетчатый халат, подпоясанный толстым кушаком.

Как добрый волшебник из детских сказок. 

На заслуженном отдыхе.

— Доброго утра! Вам посылка, мистер...

— Доннелли, — крякнул пенсионер, забирая коробочку. — Благодарю вас.

— Поставьте закорючку здесь и здесь.

Альфред улыбнулся и, расписавшись, проводил взглядом почтальона.

Он вскрыл коробку и обомлел.

Внутри лежала небольшая записка на клочке бумаги.

И золотое кольцо.

С крупным чёрным агатом.

— Оливия!

— Да, дорогой?

Он улыбнулся и подошёл к лежащей на кровати белокурой женщине.

— Всё не так плохо, как ты думала, Лив. — Его глаза были полны слёз. — У нас ещё есть шанс.

— Ты правда так думаешь?

— Пока есть надежда и такие люди, — Альфред показал ей записку, — мы будем жить. Я обещаю тебе. Клянусь всем, что у меня есть. Я найду способ. И надеюсь, ты не обижаешься, что я вчера назвал тебя Мартой.

— Совсем нет. Хоть Клеопатрой.

— Она и рядом с тобой не стояла.

Пенсионер нежно поцеловал жену в лоб, подоткнул набитое пухом одеяло и вышел из комнаты.

Он надел чёрный, блестящий пиджак и поправил свой бейдж. 

Теперь надпись «Профессор Аластор Фавро» выглядела ровной.

— Самое главное — не запутаться со всеми этими именами, — буркнул мужчина себе под нос. — Я люблю тебя, Оливия! — Крикнул он ей из прихожей, позвякивая ключами.

— И я тебя люблю, — закашлявшись, ответила ему сухонькая старушка.

Мистер Доннелли закрыл дверь и спустился на улицу, подставляя своё лицо под ласковые солнечные лучи, необычно тёплые для октября.

Ещё один день был прожит не зря.

Ещё один день, когда План устоял.

Ещё один день, в который он переиграл саму Смерть.

Альфред ещё раз перечитал записку.

«Берегите её. Продайте кольцо. Его хватит на курс лечения. С уважением, Ганнер М.».

Старик улыбнулся, поправляя длинную серебристую бороду.

Покойся с миром, Максимилиан.

Покойся с миром.

Ты тоже прожил не зря.

Ты был никем.

Но стал всем.

Хотя бы для Аластора Фавро и его Оливии.

Хотя бы.

Оглядевшись, профессор перешёл Лэйн-стрит и направился в ближайшую кофейню. 

Его грело солнце и надежда на то, что в ближайшее время Страж Цикла, устав от бесконечных поражений, прекратит заманивать в свои сети тех, кто готов стать Воплощением.

Тех, кто отчаялся.

Тех, кто Пуст.

Если бы он только знал, как сильно ошибается.

Близился Хэллоуин.