Глава 2

Даша

Воздух в Монте-Карло липнет к коже, как второй слой. Даже в десять вечера он густой, тёплый, пропитанный запахом моря, дорогих духов и роскоши.

Я сижу за столиком у перил террасы и смотрю на яхты в гавани. Белые, огромные, унизанные огнями, как новогодние ёлки. В Монако даже яхты выглядят так, словно они хозяева жизни.

Передо мной коктейль цвета заката - текила, гранатовый сироп, лёд. Кручу трубочку и думаю о том, что Игнат даже не спросил, хочу ли я в Монако. Просто скинул деньги на карту и сказал: «Съезди, развейся». Щедрый жест, забота. А по факту что? Хотел избавиться на время?

Перевожу взгляд на зал. Музыка долбит из колонок, на танцполе танцы, богатенькая молодёжь гуляет напропалую. Красивая жизнь течёт рекой, и все делают вид, что так будет всегда. Тяну через трубочку коктейль. Ната несёт нам ещё по одному. Хоть мы уже и выпили изрядно, но снова появился повод.

Двадцать минут назад мне прислали фото из Москвы - мой будущий муж в Казино, в Сочи. С какой-то блонди, угощает её шампанским и мило воркует на ушко.

- Дашка, ну ты чего зависла? - Стоцкая ставит передо мной свежий Текила Санрайз. - Мы в Монако, детка! В Монако! Тут даже воздух из денег сделан. Пей давай, расслабься. Тоже мне горе!

- Не горе, а полный треш. Мало того, что меня купили, как долговую расписку, так он ещё и изменяет!

- Это конечно минус, - Наткин язык уже слегка заплетается. - Зато есть жирный плюс. У него бабла немеряно, поживёшь пару годиков, потом разведёшься и оттяпаешь себе половину. У вас, кстати. Есть брачный контракт?

- Нету. Перед свадьбой подкинет, думаю, но там для меня приятного будет мало. Кто со мной договариваться будет, Покровский? Смеёшься, что ли?

- Ну ладно тебе. Не так всё и плохо, - чокается она со мной.

Отпивает через трубочку, довольно глядя на меня, следую её примеру.

- Натах, он нудный до оскомины. О чем с ним говорить? Курсы, инвестиции, цены на недвижимость...

- Ты просто его не любишь, и ему под сорокет. Разные взгляды на жизнь, - прицокивает подруга, а мне в моменте становится ещё тяжелее.

Меня воспитала бабушка, папина мама. Единственный человек, который меня вырастил, пока Елена Владимировна, моя «мать», моталась по курортам и меняла мужей. Бабушка долго лежала в больнице. Диализ три раза в неделю, куча препаратов, врачи. Это стоило бешеных денег. Лечащий предложил перевести её в санаторий с хорошим уходом, где она будет получать все процедуры и жить не в больничной палате, а в отдельной комнате. Ещё и общаться будет с кем, там таких, как она много.

А моя мать загнала меня в долги, а потом подсунула Игнату. Хотя долго меня уговаривать не пришлось, с долгом решать нужно было срочно. Покровский помог с санаторием, я рассчиталась по уже скопившимся долгам. Вообщем, у меня есть всё, но чем ближе к свадьбе, тем отчётливее я понимаю, что мне будет очень тяжело. Друзья Игната мне не интересны, секс - просто его потребности. Не скажу, что мне противно, красивый мужик, но я же понимаю, что всё у нас без любви. До сих пор не могу разгадать эту головоломку - на кой я ему. А сейчас особенно. Просто обидно до слёз, что отправил меня с глаз долой и пошёл в загул. Пусть я его и не люблю, но мне двадцать три, почему я должна проглатываать ещё и его измены? Это и в браке так будет? Вот уже минут двадцать во мне кипит такое возмущение, что хочется ответить тем же.

- Пошли танцевать, - поднимаюсь из-за стола, прикончив свой коктейль.

- Легко, - лыбится Стоцкая, подрываясь, как солдатик.

Вливаемся в толпу на танцполе. Музыка долбит так, что вибрация отдается в позвоночнике. Латинские ритмы, жара, градус будоражит мозг. Пошёл ты на хр*н, Игнат, вместе со своей блондинкой!

Я люблю танцевать, много лет занималась танцами, это полжизни, осознанной, сколько себя помню. Начинаем двигаться, и я сразу чувствую себя в своей стихии.

Ната уже через минуту тычет меня локтем в бок и кивает в сторону барной стойки.

- Смотри, какой краш.

Поворачиваюсь - высокий брюнет в белой футболке, пьет виски и рассматривает танцующих.

- Я пошла на охоту, - хихикает подруга.

- Удачи! - улыбаюсь.

Она уплывает в сторону бара, виляя бёдрами, а я остаюсь одна в толпе. И мне плевать. Сегодня я хочу быть просто собой.

Ухожу в отрыв и танцую. Поднимаю руки над головой, кружусь, отплясывая ритмичную сальсу. Волосы хлещут по спине, тело пластично подчиняется ритму. В какой-то момент даже забываю, где нахожусь, просто двигаюсь в такт, растворяюсь в музыке, в этом моменте, в этой ночи.

Делаю очередной поворот, и небольшой каблук предательски скользит по гладкому полу. Лечу, теряя координацию, но вместо удара об пол, к которому готовилась, хватаюсь за что-то руками. На инстинктах. Вцепляюсь мёртвой хваткой в ткань чьей-то рубашки.

Меня ловят. Сильные руки перехватывают за талию и ставят обратно на каблуки. Я поднимаю глаза и утыкаюсь в широкую грудь в белой льняной рубашке. Дорогой, мятой. С верхними пуговицами, расстёгнутыми так, что ой... поднимаю глаза.

- О боже, sorry, sorry, I'm so sorry! - тараторю приходя в себя. Отпускаю ткань.

- Детка, я не против, чтобы ты сняла с меня рубашку, но давай не здесь, - слышу русскую речь, низкий голос с лёгкой усмешкой.

Улыбаюсь в ответ, не могу не улыбнуться. На меня смотрят голубые глаза. Не просто голубые, а какие-то... бл*дские. С поволокой, с хитринкой, с таким прищуром, от которого внутри всё переворачивается. Волосы, чуть взлохмаченные в беспорядке, лёгкая небритость. Рассматривает нагло, самоуверенно, но так обаятельно, что не оторвать от этого засранца взгляд.

Высокий, широкие плечи обтянуты дорогим тонким льном, и видно, что там, под тканью, не просто всё ок, а мега сногсшибательно. Загорелый, расслабленный, стоит, придерживая меня за талию, и даже не думает отпускать.

Я только сейчас замечаю, что мои руки всё ещё на его груди. И вроде бы надо отстраниться, но почему-то не хочется.

- Спасибо, что не дал убиться, - выдыхаю я, наконец вспомнив, что нужно поблагодарить.

Отстраняюсь.

- Пожалуйста. Меня Ян зовут.

- Даша, очень приятно.

- Ты откуда?

- Из Москвы. А ты?

- Я здесь живу, уже лет пять.

- Круто! - говорю искренне. За эту неделю я успела влюбиться в Монте- Карло.

- Ты в баре с подругой? - спрашивает, убирая с моего лба прилипшую прядь. Так уверенно и собственнически, что мурашки бегут по коже.

- Да. Но она сейчас занята, - киваю в сторону бара, где брюнет уже вовсю виснет на Наташке.

Он кивает, переводит снова взгляд на меня.

- Давай по бокалу?

- Давай.

Что я творю? Я никогда столько не пью. У меня уже и так голова кругом. Но он ведёт меня к барной стойке, взяв за руку. И я иду. Потому что мне хочется идти. Потому что мне, молодой и красивой, сегодня изменил сорокалетний мужик, а может не только сегодня. И, чёрт возьми, я имею право уйти в загул.

Садимся за стойку, она круглая, с противоположной стороны мне машет Стоцкая. Ян заказывает себе виски, а мне шампанское. Бармен ставит передо мной бокал. Тонкое стекло, золотистые пузырьки, в свете неона и бликов шампанское переливается, как жидкое золото. Я делаю глоток. Холодное, колючее, дорогое. Ещё глоток. И ещё.

Мамочки, Я же сейчас совсем потеряюсь.

Ян рассказывает что-то смешное про местных богачей, смеюсь, не переставая удивляться. Какой же он красивый, словно с обложки Форбс сошёл.

Он смотрит на меня, раздевая. Глаза эти голубые - ну просто катастрофа. Он не скрывает, что он хочет меня, что он знает, что я это вижу, и что ему плевать на приличия.

- Ты здесь надолго? - спрашивает, наклоняясь еще ближе, и от запаха парфюма бабочки взлетают в животе.

Что это, я ведь никогда не была падкой на спонтанные отношения?

- Завтра улетаю.

- Тогда у нас совсем мало времени.

- Для чего? - говорю на кураже, и мы оба понимаем, что это всего лишь необходимая часть игры.

Он поднимается с барного стула, зарывается пятернёй в мои волосы на затылке и склонившись, фиксирует мою голову. Я чувствую его дыхание, тёплое, с лёгким привкусом виски, он говорит прямо на ухо.

- Чтобы попробовать тебя во всех позах.

В хриплом голосе столько обещаний, что у меня пересыхает во рту. Внутри всё взрывается. Ток бьёт от макушки до кончиков пальцев.

Он не даёт опомниться. Подхватывает меня за талию, тянет на себя, и я соскальзываю с барного стула прямо в его объятия. Его руки смыкаются, прижимая вплотную. Ни миллиметра расстояния. Резко чувствую жар его тела сквозь тонкую ткань платья.

- Мой дом в километре отсюда, - говорит, глядя сверху вниз с этой своей хищной усмешкой. - Поехали. Там потанцуем.

- В твоей кровати? - спрашиваю, задрав голову. Голос звучит дерзко, но внутри всё дрожит.

Ян усмехается, проводит большим пальцем по моей нижней губе.

- Можешь начать с шеста, мне кажется, у тебя получится.

- У тебя есть шест?

- Не веришь? Поехали покажу.

У меня перехватывает дыхание. Может, он маньяк? Нет, в Монако маньки не живут, тут же смеётся на до мной внутренний голос.

- Ты всегда так быстро уводишь девушек из бара?

- С тобой пришлось задержаться на обкатку, - ни капли не смущаясь, нагло смотрит в глаза, говнюк.

А я уже не могу оторваться, внутри всё дрожит в предвкушении, не теплится, кипит. И мне плевать, что он думает, что я легкодоступная, я его вижу в первый и в последний раз. У меня есть одна ночь, а завтра наступят московские будни.

- Поехали?

Киваю. Он берёт меня за руку и тянет к выходу. На автомате перекидываю сумочку через плечо, в голове шумит, ноги не слушаются, хорошо, что он меня держит. Бросаю взгляд в сторону барной стойки. Ната там, с этим брюнетом, чокаются, выпивают.

Наши взгляды встречаются. Я показываю, что ухожу. Она округляет глаза, но тут же расплывается в улыбке и поднимает большой палец вверх. Одобрение получено, больше не смотрю по сторонам стараюсь смотреть под ноги, потому что мы спускается по ступенькам.

У выхода из бара прямо перед нами останавливается такси. Парочка выходит, и Ян тут же открывает передо мной заднюю дверь. Ныряю внутрь, он садится следом. Говорит на безупречном английском адрес водителю, и мы отъезжаем.

Не сговариваясь поворачиваем друг к другу головы. Глаза в глаза, сердце внутри громыхает громовым разрядом. Я никогда так не вела себя с мужчинами и никогда так ни на кого не реагировала. У этого по-видимому дар сносить голову.

Он смотрит пару секунд - глаза, губы, подбородок декольте.

- Нереально красивая, - выносит вердикт и притягивает к себе.

А следом, не давая возразить, целует, и я ощущаю, как волна чего-то горячего проносится в груди.

Сначала его губы, мягкие, но требовательные, дразнят. Дразнят так, что я непроизвольно подаюсь вперёд. Но он не спешит. Он играет. Чуть отстраняется, проводит большим тыльной стороной пальца по моей скуле губе, смотрит в глаза с таким выражением, будто уже знает меня всю.

- Торопишься, - усмехается одними уголками губ.

Чёрт! Что на это ответить? Сама себя не узнаю. Но отвечать не приходится.

Язык снова скользит по моим губам, требует впустить. Я впускаю и проваливаюсь в бездну.

Вкус виски на его языке. Запах парфюма - сандал, море, табак. Его пальцы сжимаются в моих волосах, фиксируя голову, не позволяя отстраниться. А я и не хочу. Вцепляюсь в его рубашку - мну дорогую ткань, притягивая ближе.

Либо я пьяная, либо так звёзды сошлись, но такие ощущения от поцелуя у меня впервые. Реально задыхаюсь, реально темнеет в глазах. И хочется только одного, чтобы он не останавливался.

Отвечаю жадно, отчаянно, забыв про приличия, про то, что мы не одни в машине и вообще-то знакомы меньше получаса. Плевать на всё, есть только этот мужчина с голубыми глазами, который целует так, что мир перестаёт существовать.

Ян Покровский - 28 лет.

Бизнесмен, любитель ночных баров, красивой жизни и красоток.

Экономист по образованию. Хобби - дорогие автомобили.