Глава 10

Сочи. Пять дней спустя

Даша

Солнце жарит так, что кожа плавится. Я лежу на верхней площадке белоснежной яхты и смотрю, как горизонт дрожит в лучах. Море сегодня спокойное, цвета бирюзы, которую не передать ни одним фильтром.

Мы с Игнатом пятый день в Сочи. Нечаевы тоже здесь. Слышу их смех внизу, на нижней палубе. Игнат что-то рассказывает, они смеются, звенят бокалы, но до меня долетает только приглушенный шум. Я ушла позвонить Натке, но осталась здесь подумать.

Поправляю солнцезащитные очки, сползающие на кончик носа. Перекидываю набок волосы. Они растрепались, пахнут солью и кокосовым маслом. Я пятый день не наношу косметику, не вру, не улыбаюсь по заказу. Просто существую.

А ведь совсем недавно хотелось сорваться и сбежать в никуда.

Игнат приехал на утро, после ночного разговора по телефону. Я даже кофе выпить не успела, прозвенел звонок в дверь. Лена выбежала поздороваться, и слилась, пропела что-то о том, что ей нужно в аптеку. Лицо у Покровского было такое, что видимо, она побоялась попасть под раздачу. Конечно, поняла, с кем я была этой ночью. Но вопросов больше не задавала.

- Где ты вчера была? - спросил, проходя в гостиную.

Я на нервах запахивая халат сильнее, врала, глядя прямо в глаза.

- У Наташи на даче, говорила уже.

- Ты врёшь.

- Зачем?

- Вот и мне интересно - зачем? - подошёл он ближе и поднял моё лицо за подбородок.

Внутри все встрепенулось и по позвонкам пробежали мурашки.

- Даша, если это другой мужик, ты очень пожалеешь. Со мной опасно так играть.

- Игнат, я устала ходить по ресторанам как кукла, которую ты показываешь друзьям, улыбаешься на камеру. Я не манекен, не вещь, которую можно купить, положить на полку и доставать, когда нужно произвести впечатление! Я хочу живого общения, не этот вечный театр. Считай, что сбежала от твоей духоты в нормальный, привычный отдых, - выпалила, и приготовилась к взрыву.

Но его не произошло.

Он молчал. Смотрел на меня долго, изучающе, а потом вдруг повернулся к окну, достал сигарету, прикурил.

- Поехали на море?

Я застыла.

- Что?

- В Сочи. Море, солнце, вино. Без моих друзей, без деловых встреч, просто отдохнём. Если хочешь, позовём Нечаевых, они нормальные, не будут лезть в душу.

- Я так понимаю, отказ не принимается?

- Не принимается...

Вспоминаю лицо Яна, когда Игнат сказал ему при мне: «Мы летим в Сочи». Он посмотрел на меня с такой горечью и разочарованием, словно я предала его, словно сделала выбор в пользу Игната, перечёркивая нас. Но ведь выбор был сделан раньше.

Я лишь отвела глаза, не могла объяснить, что просто устала врать и бояться. Что чувствую себя между двух огней.

Он ответил: «Хорошего отдыха».

А через полчаса Татьяна Васильевна сказала, что Ян улетает вечерним рейсом.

И здесь, с Игнатом, я очень стараюсь забыть его черты, внушаю себе, что он не тот, кто мне нужен, даже, если бы не было старшего Покровского. И всё равно скучаю, ревную к этой Эмме. К той, кому он, возможно, сейчас улыбается. Может быть, она даже уже заняла моё место в его постели. Но я отгоняю эти мысли прочь, запрещаю думать, потому что не ровен час, признаю - он мне нужен.

А я не могу себе этого позволить.

Прикрываю глаза, и передо мной всплывает та ночь. Дача Богдана, звёзды, плед на ступеньках, потом кровать, волшебное утро, разговоры о важном и пустом. Мне казалось, я поймала баланс, нашла человека, который может стать родным... глупая.

Я не хотела заглядывать, когда на его сидении завибрировал телефон, пока он закрывал дом, и шёл к машине. Но это чертово сердечко со смайликом привлекли внимание. И всё рухнуло.

«Salut, tu disais que tu ne partais pas longtemps. Tu me manques, quand est-ce que tu rentres?»

Текст на французском, а значит она местная в Монако.

А потом ночью я ревела в подушку. Страдала до тошноты и ненавидела себя за это, потому что никто мне не обещал верности, никто не говорил о чувствах. Мы просто занимались сексом, и я сама себе внушала, что это ничего не значит.

Оно ничего и не значило - до самого утра. А днём показалось, что всё может быть иначе. Показалось...

Открываю глаза. Воспоминание тает, я щурюсь от солнца и чувствую лёгкую прохладу от внезапного ветерка. Яхта покачивается на волнах, внизу слышен всплеск воды. И тут же лёгкие шаги по металлическим ступенькам. Приподнимаю голову, ко мне поднимается Игнат.

На нём плавательные шорты и сланцы. Он выглядит не как бизнесмен с Рублёвки, а как обычный мужик в отпуске. Волосы растрепал ветер, в руках блюдечко с клубникой и бутылка шампанского, два бокала зажаты в пальцах.

- А я думал Натка тебе роман пересказывает, - говорит, улыбаясь краешком губ. И в этой улыбке нет привычного превосходства, есть что-то другое, тёплое.

- Мы уже давно поговорили.

Он ставит всё на палубу, садится на мягкий лежак рядом со мной, но не теснит, оставляет пространство. Открывает шампанское. Хлопок, шипение, пробка улетает куда-то за борт. Разливает по бокалам Мондоро и протягивает один мне.

Глаза хмельные, он пьян, на отдыхе позволяет себе больше обычного. Беру, делаю глоток.

- Вкусно? - спрашивает с лёгкой хрипотцой.

- Да.

Он берёт ягоду, подносит к моим губам. Я не сопротивляюсь, кусаю. Кисло-сладкий сок разрывается на языке, и я облизываю губы, не отрывая от него взгляда. Он проводит кончиком пальца по моей нижней губе, стирая капельку сока. Медленно. Так, что мурашки бегут по позвоночнику. И я не понимаю, почему они бегут, я привыкаю?

А потом наклоняется и целует. Сначала в плечо, а следом в губы.

Поцелуй мягкий, осторожный, совсем не похожий на те, что были раньше. Раньше он брал, сейчас спрашивает. Губы касаются губ, солёные от моря, сладкие от клубники. Его рука ложится на мою талию, и я чувствую тепло его пальцев на коже. Закрываю глаза и позволяю себе просто быть.

Медленно смакуя, он пробует на вкус. Язык скользит по моей нижней губе, просит впустить, и я поддаюсь. Сплетаемся языками, он хрипло мычит мне в рот, я отвечаю.

И вдруг понимаю, почему все эти дни позволяю ему больше, чем раньше. Почему ищу удовольствия в его объятиях. Я мщу Яну, хочу, чтобы ревновал, чтобы сходил с ума, пусть знает, что пока ему пишет какая-то Эмма из Монте-Карло, или уже прыгнула в его кровать, я тут не кусаю локти.

Игнат отрывается от губ и спускается ниже. Целует уголок рта, скулу, челюсть, медленно, чувственно, расслабляя под палящим солнцем. Его пальцы сжимаются на моём бедре, притягивают ближе, и я чувствую его каменную эрекцию.

- Игнат... - выдыхаю, осознавая, что мы зашли слишком далеко, что Алла с Валерой внизу. Но он не останавливается.

Губы добираются до ключицы. Он целует открыто, влажно, не давая опомниться. Рука скользит выше, сдвигает шторку купальника и открывает грудь солнцу. Замирает на секунду, смотрит. В глазах голод.

- Безумно красивая, - шепчет, и в голосе хрипотца.

Наклоняется, берёт сосок в рот, и я выгибаюсь, вцепляясь пальцами в его плечи. Язык рисует круги, прикусывает, я стону, тихо, сдавленно, потому что нас могут услышать.

Но Игнату плевать. Его рука скользит по животу вниз, под край бикини и ныряет пальцем, окунаясь во влагу. Надавливает, и я вздрагиваю, закусывая губу, чтобы не закричать.

- Уже мокрая, - говорит мне прямо в ухо. Низко, с торжеством. - Хочешь или отложим до вечера?

- Хочу...

Господи, что я делаю? Я ведь правда хочу.

Не знаю, что происходит, я впервые так завелась с Игнатом. Сейчас ничего не важно, я просто женщина, которую касаются так, что крышу сносит. Закрываю глаза и позволяю ему вести.

Покровский удовлетворённо смотрит тёмным, властным взглядом. Выпрямляется, садится рядом, стягивает бикини одним рывком.

А потом снова склонятся и врывается в рот. Жёстче, требовательнее. Я отвечаю, жадно и отчаянно, в голове кавардак, не могу остановиться, не могу понять себя, понять его, он ведь тоже меня не любит.

Пальцы скользят по моему бедру, проводят по основанию ноги и находят пульсирующий клитор.

- Ааа! - выгибаюсь навстречу.

- Тише, - шепчет в губы.

Он не входит внутрь, только гладит, надавливает, кружит, дразнит. Медленно, чувственно, сводя с ума.

- Ты дрожишь, - говорит, и в голосе первобытное удовольствие. - Нравится?

- Даа, - выдыхаю я. - Боже, да...

Он наклоняется ниже. Целует живот, оставляя влажную дорожку от пупка до самого низа. Его дыхание касается самого чувствительного места, и я замираю, не дыша. Он смотрит на меня снизу вверх.

- Пожалуйста, - прошу, глядя на него затуманенным взглядом. Я дико хочу разрядку.

И он опускается губами туда, где я горю. Впервые.

Язык касается клитора, сначала легко, пробуя, потом настойчивее, увереннее. Я зарываюсь в его волосы, выгибаюсь дугой, закусываю губу, чтобы не закричать. Он кружит, надавливает, втягивает в рот плоть, и внутри меня всё сжимается в горячий узел. Я хочу кричать, хочу отпустить себя, но сдерживаюсь, и это ещё сильнее возбуждает.

Никогда так с Игнатом не чувствовала себя.

Волна нарастает мощно, внутри уже всё дрожит и пульсирует, готовое взорваться.

- Кончай, Даша, - слышу приказ где-то внизу.

И я кончаю. Всё тело выгибается, как струна, мир взрывается сотнями искр за закрытыми веками. Оргазм накатывает, накрывает с головой, и я дрожу, пульсируя, чувствуя, как его язык всё ещё ласкает меня, продлевая удовольствие.

Открываю глаза. Он поднимает голову, облизывает губы, и на его лице довольная, чуть хищная улыбка. Он переворачивает меня, ставит безвольную на колени и входит.

- Ха-аа! - всхлипываю от нового вторжения.

Ложусь щекой на лежак и принимаю его толчки, покрываясь мурашками.

Игнату хватает нескольких минут. Он выходит и заливает спермой мои ягодицы и спину. А потом падает рядом. Тянет к себе на грудь.

Прихожу в себя, слышу, как бьётся два сердца. Медленно, как после глубокого нырка. Воздух возвращается в лёгкие, но мысли всё ещё рваные, как обрывки сна.

Он гладит меня по спине, проводит пальцами по позвоночнику, и я вздрагиваю от каждого прикосновения. Кожа горит, внутри всё ещё пульсирует, там, глубоко, где он только что был. Я не понимаю, как это произошло. Почему мне было хорошо.

- Даш... - голос Игната звучит хрипло, сбито. - Я хочу всегда так.

- Как?

Он молчит секунду, проводит большим пальцем по моей щеке, убирает прядь волос.

- Когда ты отдаёшься с головой. Без одолжения, без этой своей стены.

Я сглатываю, в груди сжимается. От его слов вдруг прозреваю. Потому что это правда. Я только что отдалась ему полностью. Не телом, собой, и это было невероятно. Но я не должна была этого чувствовать. Не с ним.

Закрываю глаза, и передо мной всплывает другое лицо. Голубые глаза, которые смотрели на меня как на предательницу. Ян, его взгляд, когда Игнат сказал о Сочи. Его руки, его губы, его запах.

Мой грех, огонь и хаос.

Но я лежу на груди у Игната, и он олицетворяет собой стабильность и защиту. Он тот, кто даёт иллюзию покоя. Я должна выбрать стабильность. Я ради неё и заключила эту сделку.

«Давай я дам тебе эти грёбанные деньги, рассчитаешься с ним и станешь свободной»... вспоминаю слова младшего Покровского.

Чего я хочу?

Я хочу, чтобы кто-то сказал мне, что делать. Чтобы кто-то снял с меня эту ношу выбора. Чтобы кто-то сказал: "Останься с Игнатом, это правильно" или "Беги к Яну, это стоит того". Но никто не скажет. Потому что это моя жизнь и мой выбор. Господи, как же всё сложно...

Игнат

Корты расположены на верхней террасе отеля, прямо над морем. Стеклянные ограждения не мешают обзору, между пальмами и цветущими олеандрами открывается бесконечная морская гладь. Где-то далеко, у горизонта завис закат.

Мы с Нечаевыми сняли два соседних корта. Валерка с Аллой - заядлые теннисисты. Я сыграл уже несколько партий с Нечаевым.

Жмём руки у сетки после партии, Валерка, усмехнувшись, кивает на Дашу.

- Научи малышку играть, мне кажется ей очень хочется сделать тебя.

- Кхм, ей лет десять нужно с тренером пахать, чтобы сделать.

- Ну поддайся, пусть почувствует себя сверху, - ржёт он.

- Сверху у нас будет в номере.

- Ничего, что я слышу? - улыбается Даша, подходя сзади.

- Ой, бля! - поворачивается Валерчик и бьёт себя по губам, словно ему и правда стыдно.

Алуська смеётся, привыкла к его шуткам. Дашу тоже подобным на смутить.

Они уходят на второй корт.

- Становись, - говорю Дашке, рассматривая в который раз точёную фигуру.

На ней белый топ и теннисная юбка, которые она купила сегодня утром, и выглядит она сногсшибательно. Хотя выглядит она так во всём. Мне всегда больше нравились блондинки, с ней я изменил своё мнение. Очень эффектная девочка. Друзья завидуют по-доброму, правда не зная и доли того, как я её заполучил, но это сейчас неважно. Мне она нравится, мне с ней... намного комфортнее, чем я ожидал. Даже больше, я почти не вспоминал Камиллу за эти дни. А когда приходили дурные мысли, хватало обнять Дашку и сменить локацию. Поэтому мы много гуляем, по территории отеля, на пляже, выезжаем вчетвером в город, а завтра у нас в планах поездка Красную поляну.

Даша занимает место напротив.

- Твоя подача, - даю ей возможность начать, чтобы подстроиться под её темп новичка.

Она встаёт в стойку, замахивается, бьёт, и мяч улетает в сторону ограждения, даже не попав в квадрат. Опускает ракетку, хмурится.

- Вторая подача, - инструктирую.

Дал себе слово перед вылетом, что не буду давить. Иногда сложно даётся, привык. Но мы тут слегка злоупотребляем спиртным, если по чесноку, и оно расслабляет.

Даша бьёт и у неё получается. Не идеально, но достаточно, чтобы я успел среагировать. Я отбиваю, коротко, мягко, чтобы она могла достать.

Возвращает мяч на мою половину, а следующий мой удар не берёт.

Подаю, она отбивает, ещё раз, ещё, а потом всё же не достаёт, потому что мой мяч летит в дальний правый угол.

Но Даша не сдаётся, старается.

Перемещается легко, почти грациозно, и когда ей удаётся хороший удар, она вскидывает ракетку и реагирует бурной, радостной реакцией.

А когда начинаю гонять её по углам быстрее, уже не получается.

- Так не честно, Игнат! - останавливается, получив очередной мяч. - У меня рука болит.

- Потому что ракетку держишь не правильно. Как весло, блин.

- Эй, не перегибай. До этого было правильно? - возмущается.

- Нет.

Иду на её половину. Обхожу её сзади, она замирает, чувствуя моё присутствие. Я беру её руку с ракеткой, поправляю хват, сжимаю пальцы.

- Расслабь кисть. Ракетка - продолжение тебя. Поняла?

Она кивает. Чувствую, как бьётся её пульс на запястье. Поправляю локоть, разворачиваю плечи.

- Локоть согнут, но не напряжён. Удар идёт не от руки - корпус, бёдра. Ты танцевала, знаешь центр тяжести. Используй его.

Она делает пробное движение, потом выскальзывает из моих рук, отходит на шаг.

- Давай попробую сама.

И я чувствую внутренее сопротивление. Хотелось задержать её в руках.

Даша сосредотачивается. Встаёт ровно, чуть сгибает ноги, разворачивает бёдра. Подбрасывает мяч - и бьёт. Удачно, несильно, но мяч перелетает через сетку и падает в мой квадрат.

- Отлично! - хвалю, и она улыбается уголком губ.

- Иди на свою сторону, становись, - говорит с вызовом.

Я смеюсь.

- Будем разбираться, кто сверху? - спрашиваю тихонько, чтобы наши соседи не слышали.

- Что тут разбираться, конечно ты выиграешь, - констатирует неизбежное.

- А я думал - «конечно ты сверху», - улыбаюсь, становясь на точку.

- У вас что, вечер пошлостей?

- Естественное пошлым не бывает. Подавай, - улыбаюсь, готовясь к удару.

И она бьёт. Мяч летит низко, прямо в угол. Я едва успеваю дотянуться, отбиваю, и начинается розыгрыш.

Она бежит за каждым мячом, даже когда понимает, что не достанет. Стучит кроссовками по харду, тяжело дышит, но не останавливается. И каждый раз, когда у неё получается, издаёт счастливый короткий вскрик, и он застревает в моей груди каким-то непонятным для меня чувством, которому я не могу дать название.

Я перестаю следить за ударом. Слежу за ней.

За тем, как её юбка взлетает при каждом прыжке. Как прядь волос прилипает к щеке, как она кусает губу, когда сосредотачивается. Как злится на себя, когда промахивается. Как сияет, когда попадает.

Красивая девочка, самый сок. Я чертовски хочу её приручить. Чтобы эта её дикая, непокорная энергия работала на меня, а не против. И чтобы она сама, по своей воле приходила ко мне по ночам и отдавалась. Как сегодня на яхте - чувственно, с желанием, на полную катушку.