Глава 6. Танец со снегом

Западные провинции Империи, Рудные горы. Декабрь, год 490 от сошествия Единого.

С улицы раздался скрип снега, на перевале звук шагов доносится задолго до самого человека, и Эхан, накинув полушубок, вышел на крыльцо. До ночи рукой подать, деревья кажутся сплошной стеной, но пешехода или телегу всё равно видать. Парень внимательно посмотрел сначала в сторону перевала, затем вниз к сопкам. Фонарей, которые зимой в сумерках зажигают даже пешие путники, не видать. Значит, показалось. Оно и понятно – кого может принести на закате, да ещё в такое время года? Пусть у них и не север Рудных гор, во владениях гномов вообще, говорят, обрыв на обрыве, так и здесь в темноте шею свернуть запросто. Или замёрзнуть, как, вона, двое равнинников прошлой зимой. Пол мили дурни до гостиницы не доехали. Не-е-ет, разумный человек выезжает от подножия рано, чтобы обязательно успеть в «Тёплый приют» засветло.

Эхан ещё раз для успокоения совести осмотрелся и поспешил обратно в избу, жалуясь себе под нос на несправедливость судьбы. Хозяин требовал, чтобы в домике у дороги круглый год кто-то был с рассвета и до последнего луча солнца. А кого выберут маяться? Вестимо из работников помоложе. Парень тяжело вздохнул: сегодня ему не повезло особенно. Как назло, гостиница почти полная, народ самый что ни на есть разный – и равнинники, и караван из Шахрисабза, и пара магов. Даже гном есть! В трапезной зале наверняка шумно, весело, да и рассказывают гости обычно много интересного. А он пока дойдёт до подворья, пока закроет ворота… Все наверняка уже разойдутся спать, и останется ему с досадой слушать пересказ от приятелей наутро!

Шум на улице раздался снова, затем кто-то постучал в дверь. В комнату вошли двое. Скинули меховые капюшоны и сразу протянули руки к печи. Какое-то время Эхан оторопело пытался понять, что могут мужчина и мальчик делать в горах пешком, тем более так поздно и без фонаря. Но вбитые хозяином привычки взяли верх:

– Добро пожаловать в «Тёплый приют»! Меня зовут Эхан. До постоялого двора отсюда уже недалеко. Подождите, сейчас я вызову для вас сопровождающего…

– Ты и проводишь. Сам видишь, без света мы, фонарь на подходе разбили. Да и последние на сегодня. Дорога у вас так кружит, что сверху хорошо видать. Нормально проложить не могли, вдвое короче было бы.

– Так по реке же, – растерялся парень. – И сопки, напрямую через лес охотники и те не пройдут. Куда уж телегам.

– Ага, что по реке. Раза три чуть с обрыва не сверзились, фонари где-то внизу теперь лежат. Как вообще телеги ездят? А ты лучше с нами, – мужчина резким жестом пресёк возражения и ткнул пальцем в барометр. – Буран идёт, стемнеет – по дороге домой сам слетишь.

Глядя, как юноша собирается, Ислуин мысленно усмехнулся. Никто не всполошится, метель будет самой настоящей. Как и парочка лавин, которые обязательно сойдут после заката. Они закроют дорогу в долину ещё не меньше чем на день. После бегства Ислуин оставил два чётких следа – на юг и на север. Пусть враги сами решают, хотят ли они укрыться где-то среди Людей льда, или же решили прятаться в Бархеде, там из-за недавней криминальной войны тот ещё бардак. На деле же они выбрали маршрут резко на запад, через Рудные горы к океану. Вот только не так давно им уже попался излишне глазастый вассал. Хорошо хоть идиот не захотел делиться наградой за их голову и решил провернуть дело сам. Понадеялся на десяток нанятых олухов – на пустой вечерней дороге закончилось всё тихо и быстро.

Второй раз так не получится, те двое в городке – матёрые волчары. Не то чтобы магистр считал, что эмиссары клана Кингасси приехали в торговый городок у подножья по их душу, но лучше перестраховаться. Если успеют сообщить, с кем столкнулись, то два месяца запутывания следов псу под хвост. Вместе с удобной личиной мелкого дворянина с сыном, ради которой даже пришлось самому состричь волосы до короткого ёжика, а Лейтис обрезать косу.

Дорога от путевого приюта до постоялого двора заняла куда больше времени, чем рассчитывал Эхан – младший путник заметно прихрамывал. И всё время, машинально отвечая на привычные вопросы: «Да, «Тёплый приют» тоже у реки, только выше по течению», «Нет, дорога вдоль берега не идёт, поворачивает от избы влево сразу на перевал», – парень пытался угадать, кто идёт рядом. И хозяин, значит, так работников всегда учил, чтобы, значит, сразу понять, чего постояльцам надо. И самому, значит, страсть как любопытно… Не получалось ничего. Мужчина вроде имперец, народ из Малых королевств в словах шипеть любит, а Северные люди гортанные вставлять. Выговор вроде равнинный, с юга или востока. Но идёт грамотно, будто на Рудном хребте не первый раз, а ведь здешние места от того же от Зимногорья изрядно отличаются. Зато ребёнок точно в горах первый раз. Идут оба налегке, значит, не торговец. И не приказчик – стать не та, кланяться явно не приучен. «Интересно, чего им так за перевал надоть срочно – аж в ночь рискуют?»

Магистр на провожатого внимания не обращал. Главное, быстрее добраться до жилья. Лейтис совсем вымоталась. Да и на последнем подъёме неудачно подвернула ногу, а теперь себя из-за этого корит. Зря конечно. Сколько не объясняй, ходить по горам человек может научиться только сам. Для новичка держалась ученица вполне сносно. Но слишком уж она старалась быть идеальной во всём – то ли возраст такой, то ли характер. В гостинице Ислуин обязательно объяснит ей ошибки, похвалит… Сейчас надо дойти до постоялого двора, пока холод и упрёки к себе не высосали из девочки последние силы.

«Тёплый приют» понравился Ислуину с первого взгляда. Большое подворье, окружённое высоким забором из огромных кедров. Три дома для гостей и хозяев, постройки для товара и животных. Крепко, надёжно, способно отразить любую непогоду… и лихого человека. С одной стороны ограда идёт вдоль обрыва реки, а с другой за пределами дороги к воротам «случайно» расположились большие и маленькие валуны: ни таран не подтащишь, ни, закрывшись щитами, лестницы не поднесёшь. Да и в жилых постройках не зря по четыре этажа – несколько стрелков наверху да десяток бойцов на стенах удержат любую банду.

А вот хозяин… Встречал новых постояльцев хозяин за стойкой пристроя трапезной. Крепкий, похожий на скалу мужик за пятьдесят сразу показался дельным, домовитым, разумным. Не зря, когда магистр выложил на стойку деньги, и потребовал:

– Комнату в «белом» доме.

– В «белом» не могу. В «чёрном» хоть весь этаж. Если прибавите монет. А в «белый дом» – только тех, кого давно знаю или тех, в ком не сомневаюсь. В «Тёплом приюте» и маги остановились, и даже господин гном не побрезговал.

И застыл, сложив руки на груди, чтобы сразу стало понятно: деньги деньгами, а репутация и спокойствие солидных постояльцев ему важнее. На несколько секунд Ислуин задумался… Ему срочно необходимо привести Лейтис в порядок, иначе они рискуют застрять, потому что скоро перевал закроет на месяц снегами. И так от непривычных физических нагрузок и резкого перехода к теплу девочку уже повело, вон как осоловело сидит на лавке в углу. Чуть промешкаешь, и завтра она идти не сможет. В «чёрных» же номерах и места всего одна маленькая комната – не хватит, и магическая защита, сколько ни усиливай, только на отпугивание подглядывающих амулетов уличных шарлатанов и сгодится. Другой маг ворожбу почует сразу, как заметит он и если одна из комнат вдруг наглухо окутается противомагической бронёй. Объяснить, откуда «чародей пятого ранга» знаком с прочно забытой школой Жизни, будет довольно сложно.

– Хорошо, но надеюсь, это вас убедит, что мы честные люди?

Ислуин достал медальон полного гражданина и сжал большим и указательным пальцем камень в центре. Над медальоном сразу же засветился, переливаясь радугой, герб империи как знак, что медальон подлинный и его держит законный владелец. Дальше герб империи сменился гербом провинции, в которой числился гражданин. При виде медальона отношение тут же стало другим, странные гости немедленно перешли в разряд почтенных клиентов, и вопрос о комнате решился мгновенно.

Уже поднимаясь с Лейтис по лестнице в номер, магистр ещё раз обдумал ситуацию и пришёл к выводу, что это был риск, но риск разумный. Даже если ищейки что-то заподозрят, решат проверить в «Приюте» и всё-таки начнут расспрашивать – сразу догнать не успеют, дорогу лавина перекрыла надёжно. Имя они вписали фальшивое, герб провинции и дату выдачи медальона хозяин просто не вспомнит. Не поможет даже маг-менталист, ведь Ислуин не подделывал память, а лишь чуть усилил естественный процесс забывания всех событий за сегодняшний вечер. Ну а в Шахрисабзе их след окончательно пропадёт. Светлокожие гости из-за гор местным жителям все на одно лицо, тем более на главном торговом тракте с Империей. Обратно же Ислуин и Лейтис планировали возвращаться морем. Не только потому что в портовых городах океанского побережья Империи, куда ежедневно приходят десятки судов, затеряться совсем просто. Искать будут уезжающих, а не приезжих, это даст запас по времени без спешки перетрясти Ригулди в поисках следа ханжаров.

В горах зимняя погода меняется достаточно быстро, так что утром магистр первым делом проверил набежавшие за ночь облака. От вчерашнего благодушного настроения разом не осталось и следа. Изобретательность, которой Ислуин так гордился вчера, тоже была обругана раз десять: его заклятья притянули циклон. Сколько угодно можно уговаривать себя, что глупость местных чародеев, бездумно и по любому мелкому поводу вмешивающихся в погоду, он предусмотреть не мог. И что циклон всё равно бы обрушился на горы через несколько дней, а магистр только слегка ускорил естественный процесс… Снегопад от этого не исчезнет, а лезть в пургу на перевал – гарантированное самоубийство.

Больше всего раздражало то, что картина, открывающаяся за окном, задержки совсем не обещала. И небо самое для этого времени года обычное, не морозная синева, но и не густые тучи. Даже пики Рудного хребта вполне просматривались, как и соседние сопки. Ночная пороша засыпала пышным одеялом и лес, и гостиницу – поэтому работники скрипели лопатами и шуршали мётлами, вычищая снег с крыш и двора. А рядом суетились смуглые горцы в халатах, обихаживая тягловых яков и проверяя, не попал ли снег в те из тюков, которые оставили храниться под открытым небом. Кажется, пройдёт утренняя суета, потом завтрак – и все разъедутся. Вот только караван-баши вместе с хозяином гостиницы и одним из гостивших магов тоже стояли хмурые и что-то негромко обсуждали, время от времени поглядывая на небо и тыкая в разные стороны пальцами.

«Прав был бакса Октай, когда лупил меня, дурака. И приговаривал, что без умения думать на десять шагов вперёд нормального мага из меня не выйдет, никакой талант не вытянет, – костерил себя магистр. – Ведь чувствовал же, что фейри зимы начали петь, мог и сообразить! Нет, решил, что обычной лавины мало!»

Ближе к завтраку прагматизм возобладал. Снегопад запер их не меньше чем дней на пять-шесть, поэтому трепать себе нервы нет смысла. И раз уж тропа Сарнэ-Турома легла такой петлёй, стоило использовать время с пользой. Например, заняться подзапущенным за последние несколько недель обучением Лейтис. И зарядить нужным языком пару амулетов-переводчиков, на постоялом дворе как раз остановился большой караван из Шахрисабза. Лейтис языка южан не знала, а Ислуин был знаком лишь с диалектом родного мира. По ту сторону гор свободное владение языком пригодится, если возникнет необходимость сойти за местных.

***

Посвящённый первого ранга мэтр Манус вернулся в трапезную в отвратительном расположении духа. Отряхнув бороду от снега и кинув парку[1] услужливо подбежавшему мальчишке из прислуги, заказал себе плотный завтрак и жевать его начал медленно. Расправившись с первым блюдом, Манус соизволил заметить нетерпение ждавшего новостей спутника:

– Плохо, Деклан. Мы застряли.

– Но снег, кажется, прекратился. Да и небо…

– Ветер всю ночь шёл из долины, солнце взошло красное, да ещё просьбе хозяина я проверил – тучи идут против ветра. Очень скоро ударит снегопад. И я, конечно, не погодник, но даже моих умений хватило прощупать облачный фронт. Дня на два мы застряли, и то если повезёт.

– Но магистр Манус, разве мы не успеем спуститься? Главное – пройти реку, а там уже не страшно. Если выйти немедленно…

– Деклан, сколько раз я просил не называть меня магистром? К испытанию на звание меня пока не допустили, и я, кажется, говорю тебе это каждый день. Всё равно внушения хватает не больше чем на сутки. Что касается «спуститься» – ночью сошла лавина, утром хозяин отправлял двух парней поверить дорогу в долину. Пешим пройти можно, но до снегопада не успеем. А рисковать я не хочу.

– И всё-таки – магистр. Все знают, что Уалан трижды не допускал вас к испытанию под надуманным предлогом. И всё потому…

– Хватит, Деклан, – резко оборвал его Манус. – Не переступай дозволенного. Дозволенного не только магу третьей ступени, но и члену Гильдии вообще. Обсуждать главу, тем более пересказывать о нём слухи и сплетни. Лучше объясни, раз уж ты в курсе всего на свете, почему мастер Оулавюр сегодня не в трапезной?

– А у господина гнома настроение плохое. Видимо, тоже про погоду узнал. Уже успел и с прислугой поскандалить, и с хозяином. После чего обиделся на весь свет, сказал, что спускаться не собирается, а завтрак и обед чтобы принесли в номер.

– Жалко. Ну да ладно, не судьба так не судьба. И раз нам не получится насладиться беседой, предлагаю наслаждаться здешним пудингом. Поверь человеку, за последние годы объехавшего страну раз десять – лучше пудинг не готовят даже в Турнейге.

После завтрака оба мага подниматься к себе не стали, тем более что, покончив с делами, в общей зале начали собираться и другие постояльцы. А за разговором время летит куда веселее и быстрее, чем в пустых комнатах. Да и новости собравшиеся путешественники несли самые разные и необычные. Например, один из приказчиков, возвращавшийся из Шахрисабза, пугал всех войной. Мол, падишах готовится увеличить армию, никак припомнил старые обиды на Империю и в очередной раз хочет вернуть северные бухты. Официального указа, конечно, пока не зачитали, но цены на кожу и хорошую сталь в Шахрисабзе подскочили до небес. А кому сапоги и оружие покупать? Только солдатам, дехканам незачем.

Деклан на пустые домыслы посмеялся, но Манус неожиданно заинтересовался. Вечером, когда в зале появился караван-баши, пригласил того отужинать вместе с собой. Попутно объяснил Деклану, что горные шахрисабзсцы являются подданными падишаха чисто номинально, а жителей равнин терпеть не могут, поэтому запросто расскажут что-нибудь известное только «своим».

Почтенный Нурмат-баши от беседы не отказался и ужинать вместе с уважаемыми господами сел с удовольствием. Пожилой горец первый раз из родного аула ушёл с караваном в десять лет, уже больше двадцати годов водил торговые караваны сам и лишним никакое знакомство не считал. Тем более не просто с магом – чародей уже достиг первого ранга, а ему и пятидесяти ещё нет. По случайно услышанному куску разговора Нурмат-баши выяснил, что, скорее всего, Манус войдёт в курию магистров, которая руководит Гильдией империи, уж с таким-то человеком быть знакомым лично особенно полезно. Едва был подан травной настой, а тень от забора доползла до окон, впуская в залу вечерние сумерки и настраивая повидавших жизнь людей на неторопливое общение… И тут в дом ворвался один из горцев с кровавым пятном на рубахе.

Когда совсем молодой ещё парень, нарушая все приличия, встал перед их столом и что-то залопотал на своём наречии, Манус с удивлением признал в нём племянника караванщика.

– Он говорит, – быстро начал переводить Манус для не знавшего языка Деклана, – что его пытались зарезать. Какая-то женщина?

– Кто? У хозяина и дочь, и сноха всё время здесь. А жена наверху, сам вчера лечил. Да и не встанет она после такого приступа ещё неделю, не меньше.

– Нет, – Манус на секунду задумался, – парень не сказал «чокари» – значит, к хозяину постоялого двора женщина не относится. Он несколько раз повторил «гайр», это означает чужая.

В это время в трапезную вошёл разъярённый Ислуин. Сначала ударил парня в живот так, что тот согнулся от боли и упал. А когда из-за столов начали подниматься остальные горцы, встал перед старшими каравана и начал что-то им гневно выговаривать. Через несколько минут караванщик и остальные старшины горцев сравнялись цветом лица со снегом во дворе.

– Я его знаю, он с дочкой вчера под вечер пришёл. Магистр Манус, о чём они?

– Сейчас. У него акцент странный, с ходу не разберу… Какого… ночные демоны и мать их… Короче, у нас проблема. Я так понимаю, этот парень, которому наш гость только что добавил пинком под рёбра – племянник Нурмат-баши. Не знавший ни в чём отказа в семье, парень впервые оказался за пределами родного аула. И познакомился с таким плодом долин, как дома терпимости. В силу своей глупости парень решил, что все женщины за пределами гор такие же. Ведь правил в одежде и того, что, по его мнению, положено приличной девушке, никто не соблюдает. Значит, запросто пойдут, стоит только показать монету. Я так понимаю, дочка этого разгневанного господина заглянула в стойла посмотреть на необычных мохнатых быков, а парень попытался зажать её в укромном уголке. Тут мало того что девочка несовершеннолетняя по нашим законам, так её отец ещё и полный гражданин Империи.

– Единый, спаси и сохрани, – поперхнулся Деклан.

Перепалка шла ещё минут десять. К огромной радости остальных горцев, у парня ничего не получилось, иначе караван-баши отправился бы на каторгу. Если же парень попробует сотворить нечто подобное «на той стороне», когда они пойдут продавать имперские товары в долины Шахрисабз – всех без разбора посадят на кол. Недоумок остался жив случайно. Спасла быстрая реакция и то, что девочке не до конца хватило сил пропороть холщовую куртку. Кинжал пропахал глубокую царапину поперёк живота, дальше неудавшийся ловелас струсил и сбежал, предоставив дяде расхлёбывать проблемы. В качестве платы за ущерб Ислуин сейчас мог потребовать хоть всю прибыль за торговую экспедицию – и был бы прав и по имперским законам, и по обычаям горцев.

Закончив стращать и «дожимать» караванщика до нужного состояния, Ислуин наконец предложил: они обойдутся лишь тем, что на всё время пути до Шахрисабза пойдут вместе с караваном бесплатно. А виновник то время, пока они остаются в «Тёплом приюте», будет спать вместе с тягловыми быками, словно не прошедший обряда взросления мальчик. Радость караван-баши после этих слов можно было, наверное, потрогать руками, а рухнуть благодетелю в ноги помешала разве что врождённая гордость и статус старшего. Остальные горцы тоже с облегчением зацокали языками и закивали – обошлось. После чего заломили несостоявшемуся «любовнику» руки и поволокли на улицу. Через час, когда Ислуин случайно увидел его во дворе, парень щеголял опухшей физиономией, и было хорошо заметно, как даже дышал он с осторожностью, стараясь не потревожить синяки.

Инцидент был исчерпан, довольные стороны разошлись спать… Манус никак не мог успокоиться. Сидеть запертыми в границах забора неизвестно сколько, к полуночи снег повалил стеной. И хорошо, если балбес просто затаится, копя обиду. А если попытается отыграться? Второй раз может кончиться кровью, и соплеменники не обязательно снова проявят лояльность обычаю, что в доме хозяина гость следует его закону. В горах уважение к разделившему с тобой хлеб прекрасно уживалось с кровной местью за родича, а Манусу сейчас нужна тишина и никаких происшествий. Особенно из тех, на которые обязательно обратят внимание комтур провинции и департамент иностранных дел.

Вся гостиница уже успокоилась и легла спать, когда в номер к старшему магу заглянул испуганный хозяин. Манус даже почувствовал некоторое облегчение: интуиция не обманула, неприятности всё же случились.

– В чём дело?

– Там… там… Один из парней к господину гному пошёл, с чего тот ужинать не стал. Это… мёртвый он, и дверь в номер открыта!

Манус еле сдержался, чтобы не выматериться: остановило лишь то, что члену Гильдии такое поведение при посторонних несолидно.

– Пока запрещаю говорить кому-либо. И парню своему скажите. Я сейчас проверю всё сам.

Деклан тоже ещё не спал – и его мучили предчувствия. Вдвоём маги приступили к внимательному осмотру номера и покойника… Тут Манус всё-таки не сдержался и выругался. Громко, витиевато, пользуясь тем, что кроме помощника никого рядом нет.

– Всё-таки убийство. И самое поганое, никто из местных ни причём. Смотри, – повесил он посреди комнаты фантом сердца и прилегающих сосудов, – я успел снять картину произошедшего. Если бы тело успело остыть, мог и не догадаться. Вот как должен происходить настоящий инфаркт. А вот как это произошло на самом деле. Видишь разницу? Стоит провести ещё кое-какие анализы, походного набора и спектрометра на это хватит. Но я уверен и так – «отложенный яд». Значит, дали его ещё до отъезда, за пределами Подгорной республики искусство утеряно.

– Но зачем? Тем более свои?

Пару минут Манус стоял молча, раздумывая сказать или нет. Наконец решился:

– Думаю, теперь скрывать уже нет смысла. Поводом для нашей поездки стала проверка и зарядка пограничных меток. Так сказать официально. Неофициально мы с тобой искали узел силы, где заряжают нелегальные «подглядчики» – командировка по просьбе Тайной канцелярии. И обязательно сообщим про место, когда спустимся в Далхорк. В городе уже ждёт отряд стражи вместе с дознавателями. Но моей настоящей целью была встреча с мэтром Оулавюром. Слух с запада верен, падишах готовится к войне, а оружие надеется прикупить у гномов.

– Но… это же разрыв союзного договора, гномов же раздавят! – от неожиданности младший маг чуть не опрокинул пробирку с реактивом на мантию.

– Не сразу. Штурмовать горные крепости никто не будет, это невозможно. А вот эмбарго на продукты – запросто. Дальше гномы войдут либо в состав Империи, либо Шахрисабза. Скорее последнее, обиды на Империю подогревают уже сейчас. Для гномов такой вариант – гибель, и многие в Совете горных мастеров это понимают. Но и у них есть дураки, которые готовы рискнуть будущим ради бешеной прибыли «сейчас». А там как-нибудь да образуется, тем более что падишах готов даже за обычную сталь платить как за булат. Старший горный мастер предпочитает договориться с Империей, но для этого ему нужно пересмотреть ряд соглашений о тарифах и таможенных сборах, чтобы кинуть кость сомневающимся. Всё уже согласовано, и Оулавюр вёз официальную бумагу. Её ждут для подписи в Далхорке посланец канцлера и представители всех крупных политических партий Старших семей.

– И мэтр Оулавюр не успел.

– Не совсем. Мессир Уалан от имени гильдии вызвался быть посредником в переговорах. Оба экземпляра уже переданы представителю Империи, и придраться не сможет никто – Оулавюр скончался позже. А сейчас, возможно, удастся вообще всё представить несчастным случаем. Приступ паранойи, который вызвал перед смертью яд, нам на руку. Сидел бирюком у себя, ни с кем не хотел общаться, вот и …

Недоговорив, Манус замер посреди фразы, к чему-то прислушался и выбежал из комнаты.

***

Ислуин успел к воротам почти сразу за гильдейским магом. И тоже сразу начал стрелять: только лук и стрелы в руках были из дерева, а не из огня. Но действовало его оружие не хуже. Встретившись с очередным выбежавшим из леса полупрозрачным волком или медведем, стрела давала яркую вспышку, и на месте зверя оставалось облако пара. Бросив мельком взгляд на чародея, магистр отметил, что самообладание у того железное. Ведь до этого встречались оба не раз, и Манус даже не почуял, что в гостинице живёт ещё один маг. Гильдеец ничем себя сейчас не выдал, хотя и посматривал на неожиданного союзника слишком уж внимательно. А вот у младшего растерянность хоть ведром черпай. Ислуин и дальше предпочёл бы оставить соседей в неведении, но снежные фейри слишком опасные создания, чтобы рисковать и таиться.

Наконец противники закончились, и младший чародей удивлённо присвистнул:

– У вас четвёртый уровень!

– Пятый, – сухо поправил его Ислуин, – просто рассеивание почти нулевое. А основа материальна, что позволяет снизить расход энергии ещё на треть.

– Деклан, хватит чесать языком! – резко одёрнул старший. – Фейри успели дотянуться до троих, потом обсудишь тонкости работы с магией!

После чего обернулся к магистру.

– Мэтр Манус, боевой чародей первой ступени Гильдии. Этот молодой человек – Деклан. Целитель и алхимик третьей ступени.

– Дан Ивар, вольный охотник. Пятая ступень согласно последнему лицензированию.

– Тогда понятно… Наглядный пример нашим баранам, что главное это мастерство, а не голая сила. Вы встречались раньше со снежными фейри? Я, честно признаться, так близко вижу их впервые: обычно они совсем не агрессивны, к тому же тепла и огня не любят.

– Несколько раз. И тоже не понимаю, чего их сюда тянет. Первую атаку мы отбили, час или полтора у нас есть. Для начала предлагаю осмотреться, не проводил ли кто-нибудь необычных обрядов. Например, гадал и звал лицо суженного, дочери хозяина весной наверняка женихов искать будут.

Тщательный обыск гостиницы, причём с применением инструментов, которые Манус брал искать тайники контрабандистов и места изготовления нелегальных амулетов, выяснил – никаких особых ритуалов в её стенах не проводили. Зато пропал племянник караван-баши. А когда начали проверять груз каравана, то в одной из телег обнаружился тайник, при виде которого Манус напрягся и минут двадцать всё тщательно проверял, не только используя инструменты, но и сверяясь со свежим гильдейским изданием контрольных эталонов разрешённых и запрещённых в империи заклятий.

– Нет, я, конечно, знал, что в Далхорке изготавливают нелегальных «подслушников», – начал объяснять он стоявшим рядом Ислуину и остальным, – но стража будет просто счастлива узнать, что в здешних местах заряжают ещё и «чёрную немочь», и «проклятье души». Причём новейших модификаций, они даже в последнее издание Гильдии только-только успели попасть. Этот поганец в городе изрядно прикупился, а ночью достал из тайника. Видимо, решил отыграться.

– Атаки не было, я бы почувствовал. Да и стены зачарованы на совесть, они неплохо гасят даже такие проклятья.

– В это же время умер господин Оулавюр. Сердечный приступ. Его кровь сложилась с ритуалом. Кажется, в тайнике не хватает одного комплекта, – маг ткнул пальцем в остатки упаковочной бумаги с защитными рунами. – «Проклятье души», если верить моему эталону. И никаких гарантий, что местные умельцы чего-нибудь ещё туда не намешали.

Ислуин остался невозмутим, хотя ему очень хотелось повторить и слова побледневшего караван-баши, и заковыристые ругательства хозяина постоялого двора. Снегопад продлится ещё дня два, и всё это время фейри будут бродить вокруг постоялого двора, пытаясь забраться внутрь. Пока сыплет не очень густо – отогнать незваных гостей несложно. Но скоро полночь, фейри в самый холодный час суток достигнут пика силы. А уж когда начнётся метель, сила и число духов зимы настолько возрастёт, что наспех зачарованными стрелами не отделаешься.

Ночь они провели, нервно вздрагивая от каждого шороха за оградой, но фейри подобрались к ограде всего один раз, и было их даже меньше чем в первую атаку. Утро обитатели гостиницы встретили донельзя счастливые. Да и погода до обеда радовала, облака почти перестали ронять снег, повеселевший хозяин начал пересказывать сбывшиеся приметы на ясный день. К вечеру пришёл первый, ещё несмелый заряд пурги, и стало понятно, что ночью всё-таки завьюжит. Магистр поднялся в номер гильдейского мага, едва последние лучи заката, несмело заглядывая в окна, побежали по стенам верхних этажей:

– Я закончил. Надеюсь, у Деклана хватит сил поддерживать защиту всю ночь, чтобы нам не отвлекаться.

– Он сумеет. Мальчик талантливый, да и университетскую дурь я из него повыбил. Он справится, – Манус прицепил очередной браслет-накопитель и связал особой лентой с остальными, покрывавшими рукав мантии уже почти до локтя. После чего на пару секунд замер, привыкая к изменению баланса энергии. – Я ещё раз прошёлся вдоль ограды. Как мы с вами и предполагали, слабых мест всего два: калитка у реки и участок возле ворот.

– Тогда я беру на себя калитку. Насколько могу судить по прошлому опыту, фейри придут где-то ближе к полуночи, когда снегопад усилится, а температура упадёт.

– Добро. Вам что-то из этого надо? – маг показал на неиспользованные накопители.

– Нет, спасибо. У меня всё своё.

Манус кивнул, не возражая: он уже решил для себя, что рядом с ним один из вольных охотников, причём явно семейная династия. Такие роды не могли похвалиться силой, зато передавали от поколения к поколению необычные артефакты и свои тайны. Если напарник уверен – Манус готов поверить ему на слово. Раз тот дожил до своих лет, то просто обязан иметь в рукаве целую пригоршню козырей.

– А вот вам лучше взять вот это, – Ислуин достал две чёрные налобные ленты, расшитые причудливой вязью гномьего и эльфийского алфавита, и протянул одну из них гильдейскому магу.

– Я даже не буду спрашивать, откуда такое сокровище. Но весьма кстати, без «истинного зрения» в такую метель мы своего носа не увидим. Ну что же, удачи, – подхватив одну из повязок, гильдеец вышел первым.

***

Духи зимы пришли как их и ждали, сразу после двенадцати. Первой вестью начавшегося сражения для всех обитателей «Тёплого приюта» стала вспышка пламени и грохот со стороны ворот. Несколько мгновений спустя с крыши вступил в бой и Ислуин, хотя и не так эффектно. От его стрел фейри неслышно обращались в облака пара, которые тут же относил в сторону ветер. На всю ночь удержать фейри чары не могли. Через какое-то время духи всё равно сбрасывали оковы, опять превращались в ледяного волка, медведя или рысь и снова атаковали.

Последний раз с такой скоростью Ислуин стрелял в Ланкарти. И пусть теперь в его руках был не настоящий лук, а твёрдая иллюзия заклятья, для которого не нужно доставать стрелы – дело было плохо. Снежные создания шли так густо, что помочь друг другу защитники не успевали. К тому же они не сделали настройку друг на друга заранее, Ислуин побоялся, что Мануса ложная аура не обманет. Брось теперь кто-то из них в чужой сектор мощное заклятье, сложение посторонних чар даст катастрофу.

Через полтора часа стало ясно – они проиграют. Со стороны реки фейри всё чаще забирались на полоску берега перед забором, а со стороны леса вспышки вообще мелькали уже у самой ограды, временами превращаясь в сплошную стену огня. И пусть оба защитника сильные чародеи, не всегда человеческих сил и воли хватает остановить слепую стихию. Колдовским зрением было хорошо видно, как от бушующих разрядов эфира пепельные нити смертного проклятия играют, вибрируют, тянут к домам всё больше духов. Ещё немного – и имперский маг поймёт: есть иной способ всех спасти. Можно добровольно отдать алчущему человеческой крови заклятию свою жизнь... Манус так и сделает.

Отец воинов проклял тех, кто спасает свою шкуру, бросив на смерть товарища. Как Ислуин посмотрит в глаза павшим героям, когда перед воротами Унтонга придётся держать ответ за пройденные дороги? Будь магистр один, риск оказался бы бесполезен – слишком слабым у него был дар Жизни, едва ли на подмастерье. Но Лейтис очень сильный маг этой стихии. Пусть сама она нужные чары сотворить пока не сможет, умений стать фокусом и источником силы ей уже хватит.

Не заботясь о скрытности, Ислуин ударил по реке со всей силы Воздухом. Время на подготовку нового заклятья сейчас куда важнее. Убедившись, что несколько минут у них теперь есть, магистр коротко объяснил ученице, что от неё потребуется. После чего вытащил из ножен два меча и сделал шаг в воздух. Под ногами тут же развернулся хрустальный мост из снежинок. Довольно усмехнувшись – не разучился по-настоящему серьёзной магии зимы, хоть с прошлого раза и прошло полвека – магистр двинулся вперёд. Жалко, в руках не «сыны битвы», у них баланс для танца куда лучше, чем у купленных в Турнейге мечей. Но тогда с фейри не договоришься, они почуют опасную даже для них магическую пустоту клинков.

Быстро добежав до середины реки, Ислуин начал вести рисунок, щедро разбрасывая ледяные кружева магии зимы и с удовольствием ощущая, как всё реже гремят взрывы с обратной стороны гостиницы. Всё больше духов стремилось к лакомству-приманке, природу фейри не удержит даже самое тёмное заклятье. Шаг назад – в сторону – шаг вперёд. Словно танцуешь менуэт с неведомым партнёром, словно приглашаешь в танец кого-то невидимого, вот только в руках вместо девичьего стана два мерцающих синим светом клинка. И в конце каждого «па» с лезвий стекает по разноцветной капле. Капли падают, застывают в воздухе и оставляют за магистром узор пройденного пути. Раз-два-три, поклон. Раз-два-три – реверанс.

Фейри сунулись было к магистру – но мощный поток силы Жизни окутал того коконом. Отгородись Ислуин грубым барьером из стихий, фейри ответили бы силой на силу, желая проломить преграду. Но непоседливая, текучая стихия Жизни как бы уравновешивала зимний сон, который несли фейри, и от этого духи становились мягче, податливей к общению. Особенно с тем, кто тоже владел магией снега и льда – и значит, был фейри как бы немного родственником.

– Здравствуй, брат силы! Мы давно не видели таких как ты!

– Здравствуй, дитя жизни! Мы недавно уже видели таких как ты!

– Здравствуй, сын холода! Мы никогда не встречали таких как ты!

Ислуин мысленно поморщился. Расспросить бы духов зимы, тогда поиски ханжаров и эльфов можно завершить намного быстрее… Бесполезно. Окружающий мир для фейри изрядно отличался от восприятия созданий из плоти и крови. Их «вчера» может быть и прошлой зимой, и сто лет назад. А про «где» и «кто» лучше вообще не разговаривать. Только свои обещания они никогда не забывали, иногда спрашивая плату с далёких потомков тех, кто неосмотрительно заключил договор с властителями снега.

– Ты слышишь нас, мы понимаем тебя. Проси чего хочешь.

– Просить? Просит слабый у сильного, а не сильный у слабого.

Вокруг магистра полыхнул голубой свет, и на льду реки замерло полсотни глыб. Мгновение назад они были живыми созданиями – а стали обычной замёрзшей водой, откуда бессильно пытались выбраться зимние духи.

– Ты хочешь, чтобы мы ушли, – невозмутимо звенел хор. – Мы уйдём, но за это ты разорвёшь путы чародея людей. Сделка, равный обмен!

Ислуин усмехался уже открыто: как фейри любят переиначивать даже «равный» договор, он знал неплохо.

– Обмен? Меняются равный с равным. Сильный может предложить слабому милосердие, – Ислуин остановился, и глыбы рассыпались мелкой пылью, выпуская пленённых фейри. – Но что слабый может предложить сильному, кроме своей службы?

– Мы согласны, – загудела вьюга. – Прояви милосердие и мы выполним твою волю, когда ты этого пожелаешь. Клянёмся!

– Я принимаю клятву.

Обещание вечных духов оказалось намного сильнее чародейства, созданного смертными руками. Пепельная паутина над «Тёплым приютом» сразу же начала таять, а жадно тянувшиеся к фейри нити – рваться одна за другой.

***

Когда Ислуин добежал к воротам, Манус стоял около полураспахнутой створки бледный и тяжело дышал. Ноги у гильдейского мага дрожали, поэтому он опирался плечом на забор. Ислуину оставалось искренне восхищаться мастерством и силой напарника. Судя по следам, основная атака пришлась не со стороны реки, как магистр изначально думал – ведь там сплошной лёд и снег, а от леса. Часть деревьев сгорела и была сломана, на дороге и вокруг сплошные подпалины, несколько камней даже оплавлены, но на брёвнах «Приюта» не осело ни единой искры, хотя на расстоянии метра – двух от забора временами огонь горел так, что спеклась земля и трескались камни.

– Ну что, мастер Ивар? Мы смогли. Заклятье лопнуло раньше, чем мы выдохлись.

– Повезло, – следующая фраза осталась не высказанной, но магистр её понял. – Да, вы правы, надо сходить. Но вы точно в состоянии, мастер Манус?

– А тут не смогу, но надо. Если у этого поганца с собой было ещё что-то и сейчас опять сработает? А мы с вами и так почти сухие уже. Нет, надо идти сейчас, пока фейри точно ушли.

– Я с вами, – неожиданно рядом оказался хозяин гостиницы. – Я понимаю, не маг я, это. Но без меня вы дорогу не найдёте, в темень-то.

– Вы точно хотите? – переспросил магистр. – Вы рискуете больше нашего.

– Не хочу, – вздохнул хозяин, – но надо. Мэтр Манус прав. А вдруг там чего ещё осталось? Вы только хоть примерно скажите, куда нам. А я вас выведу хоть ночью, хоть в метель.

– Я с вами, – раздался голос тоже подошедшего к воротам караван-баши. На поясе у него висела сабля. – Мой человек, мне и отвечать.

Метель понемногу начала стихать, да и опасаться было нечего, поэтому маги зажгли два светильника и вчетвером двинулись в путь. Усыплённый зимою лес напоминал какой-то позабытый храм неведомого бога, кружева белоснежного инея на чёрных ветвях своей красотой чаровали взгляд. Иногда то тут, то там вниз падали шапки снега, на несколько мгновений повисая в воздухе белым облаком мушек. Время от времени маги прислушивались к эфирному эху, иногда расходились в стороны метров на десять, чтобы раздельно поточнее учуять направление, потом снова шли. Наконец они вышли к небольшой поляне. Запах хвои и свежего снега сразу перебило привкусом гари и тухлятины. Почему-то поляну не засыпавло ночным бураном, в остальном лесу сугробов по колено и по пояс, а здесь слой снега едва покрывал землю. А ещё вся поляна была засыпана жирным чёрным пеплом, в центре – обугленное кострище, возле которого сидел мёртвый племянник караван-баши. На лице у парня застыла непонятная смесь дикого ужаса и неописуемого блаженства, от взгляда мёртвых глаз дрожь пробрала всех четверых, хотя мужики бывалые и видели немало самого разного.

– Не подходить, – скомандовал Манус. – Мастер Ивар, поможете?

– Да. Я потратил меньше сил, и у меня остались накопители. Давайте я фокусом пламени, а вы отсекающим.

– Согласен.

Пламя горело минуты две, оставив после себя мёртвую прокалённую до угля землю. Дальше оба чародея разошлись в противоположные концы, чтобы не мешая друг другу просканировать место ритуала насчёт остаточных эманаций.

– Чисто, – крикнул Ислуин.

– И у меня чисто, – ответил Манус и обратился к хозяину гостиницы: – Предупредить всех, чтобы до следующей зимы сюда никто не совался, пыль ядовита. Сам алтарь и проклятие мы сожгли. Но часть пыли могла впитаться. Сначала весенние дожди, потом осенние тут всё смоют, концентрация упадёт ниже опасного, тогда можно и заглядывать. Хотя расти тут ничего лет десять ещё не будет. Найду поганца, который заклятье дорабатывал – лично шею сверну.

Манус ненадолго задумался, потом добавил.

– Пока мы здесь без постронних. Почтенный Нурмат-баши и вы, – гильдейский маг махнул рукой, подразумевая хозяина гостиницы и Ислуина, – думаю со мной согласитесь, что из-за одного негодяя не стоит портить жизнь многим хорошим людям. Я сообщу кому положено, но официально я предлагаю следующую версию. Это был агент Визарат аль-Хариджии, который хотел рассорить ваши кланы, Нурмат-баши, и империю, чтобы кто-то из вельмож падишаха мог подгрести торговлю на тракте под себя. Он и племянника убил, а потом подменил, и на вашу дочь, мастер Ивар, напал. А когда не получилось – проклятье наслал и гнома отравил.

– И гнома на него повесите? – усмехнулся Ислуин.

– Конечно. И даже яд найду, – подтвердил Манус. – И тайник в телеге тоже он организовал, чтобы повесить на почтенных караванщиков обвинение в контрабанде смертельных проклятий. Тогда точно поверят.

– Согласен, – сразу же подтвердил караванщик. – Мои люди присягнут, что тоже подозревали, но не распознали сразу, а я племянника любил и был слеп.

– Оно и правильнее, – пробасил хозяин гостиницы. – Я Нурмат-баши не первый год знаю, так нечего из-за одной паскуды всем нам ссориться.

– Ну раз все, кто в местных делах лучше меня понимают, признали агента Визарат аль-Хариджии, – улыбнулся Ислуин, – то я и сомневаться не буду.

– Вот и хорошо, – устало сказал Манус. – А теперь давайте домой.

***

Ислуин и Лейтис провели в «Тёплом приюте» ещё сутки. Хотя снегопад ушёл вслед за духами зимы, нужно было проверить дорогу, а караванщикам подготовить животных. Утром второго дня, щуря глаза от яркого снега и света пронзительно-голубого неба, яки один за другим резво потащили повозки, словно тоже спешили побыстрее оказаться на своей половине гор. Следом начали собираться и уходить и те, кто направлялся в долину.

Манус и его помощник покидали постоялый двор последними.

– А всё-таки всё закончилось хорошо, магистр. И не отказывайтесь больше от этого титула. Вы сумели удержать и отогнать фейри, и никто в Гильдии не посмеет оспаривать, что вы сотворили деяние, хоть в чём-то уступающее испытанию на звание магистра. Я первый буду свидетельствовать.

– Наверное, ты прав, Деклан. Хотя меня больше радует, что Нурмат-баши и остальные согласились признать, что виноват во всём агент падишаха. На это и гнома спишем, и тайник в телеге. Горцам такой вариант поможет сохранить лицо и убережёт от гнева имперского суда, а Старшему горному мастеру поможет убедить колеблющихся. Республика после убийства посла точно с Шавтолу Вторым дела иметь не захочет, гномы помешаны на соблюдении хотя бы видимости законности. В общем, все в выигрыше. Если не считать несчастного Оулавюра.

– И архимага Уалана. Сколько усилий он приложил – но всё равно теперь вынужден будет любоваться вашим лицом на каждом заседании курии.

– Деклан, сколько раз я тебе говорил… – Манус попытался придать себе грозный вид, но не получилось. Потому что и сам он представлял своё первое заседание курии с немалым злорадством. – Ну да это всё равно дело будущего. А пока мы должны как можно скорее отвезти договор, он и так изрядно задержался, – после чего негромко добавил себе под нос. – Но больше мне хотелось бы точно знать, почему фейри ушли…

Он обязательно всё обдумает ещё раз, может, даже вернётся сюда снова. Несколько минут Манус смотрел на «Тёплый приют» и горы, за которыми скрывался Шахрисабз – после чего развернулся и быстрым шагом направился по дороге в долину. Их давно уже ждали в Далхорке.

[1] Парка - стеганая утепленная удлиненная куртка с капюшоном, обычно с верхом из плотной водоотталкивающей ткани