Глава 2. Улыбка судьбы

Бархед, южные провинции Империи. Май, год 490 от сошествия Единого.

Город дал о себе знать ещё за полдня пути до того, как стали видны крепостные стены. И не только тем, что вдоль тракта стало меньше полей, а больше каких-то мастерских, но и заметно подросшим качеством дорожного полотна: за трактом тщательно ухаживали, регулярно подсыпали щебёнки и поправляли насыпь. Для окрестных крестьян это не повинность и не прихоть властей, чтобы купцам было удобнее ехать – а жизненная необходимость. Если орки прорвут границу и сомнут заслон легионов, то единственное спасение в скорости, быстрее добраться под защиту городских укреплений.

Ислуин шагал вдоль обочины, не обращая внимания на поток телег, неторопливым размеренным шагом пешехода, привычного к долгим переходам. Просто ещё один путник, кто спешит на знаменитую ярмарку Бархеда. Магистр механически переставлял ноги, целиком уйдя в свои мысли. Тогда, рядом с Зеркалом миров, он ошибся – и не ошибся. Эльфы, судя по всему, действительно покинули свою столицу лет шестьдесят или семьдесят назад. Причём без сражения, просто отступили. Вот только в остальных странах про Высокорождённых, как эльфов называли в этом мире, не слышали больше века. Да и разница во времени сказывалась. Новый дом во времени опережал родину Ислуина, здесь со дня первого вторжения орков прошло не сто пятнадцать лет, а больше двух столетий. Не только карта стран и народов была совсем другая… это резало сердце больнее всего. Узнав про иной мир, Ислуин надеялся отыскать двойника Совы, но здесь девушка если и родилась, то умерла от старости много лет назад.

А ещё каждый раз, шагая по дорогам Империи людей, Ислуин как бы слышал в душе ехидные смешки Облачного хозяина дорог Сарнэ-Турома. Каждый воин и маг, пока учится, мечтает стать сильнейшим в своём ремесле. Великим, непобедимым. Сколько раз Ислуин, получив выволочку от наставника, тоже лежал и смотрел на звёзды, загадывая желание: когда-нибудь и я стану самым-самым великим воином и магом всего мира… И вот, сбылись все глупые юношеские мечты. В каких-то мелочах здешний мир добился успехов, но в целом отставал от родины Ислуина по уровню развития на целую эпоху. Здесь гномы, люди и эльфы так и не создали союза. Не ездили между Академиями маги, воины и учёные, обмениваясь опытом, не приезжали студенты, чтобы в далёкой земле получить новые знания. Каждый скопидомом хранил свои секреты от соседа, даже не подозревая, какие чудеса могут родиться, если сложить умения гномов, эльфов и людей. Поэтому за годы после Зеркала миров Ислуин не встретил ни мечника, ни мага, хотя бы близко равного себе.

Вот только… зачем ему все эти силы, все его знания? На границах Империи, как и на родине Ислуина, и по сей день кипели стычки и войны с орками. Как и дома, орды оказались бессильны пройти дальше на север. «Это чужая война, – привкус горечи никак не хотел уходить. – Чужая, потому что не свистит в опереньях стрел имя Хозяина лесов Эбрилла, вокруг степных костров перед походом ханжары не просят удачи у покровителя воинов Уртегэ». Ни про эльфов, ни про ханжаров никто не слышал уже много десятилетий.

От самоедства отвлекла дорога. Торговый тракт как раз сделал поворот, пригород закончился, и начинались предместья. В отличие от городов на север и на запад, здесь городские предместья тоже были укреплены. Не капитальная стена, только земляной вал и частокол. Врага не остановит. Но задержит, чтобы дальше люди успели приготовитться к обороне. Улица, по которой дорога заходила через предместья в город, встретила Ислуина толпой и длинным затором из повозок. Одна из телег угодила колесом в выбоину и встала, перегородив дорогу.

– Ить, надолго это, – объяснял какой-то старичок зевакам, собравшимся посмотреть на происходящее. – Ить, сломалось чё-то, сам хруст слышал.

Ислуин, глядя на творящееся безобразие, покачал головой. Всё как и в его прошлый визит сюда. И в позапрошлый. Каждый год магистрат устраивал ярмарку, и каждый год лаялся с имперским наместником-мормэром, за чей счёт должны ремонтировать порушенную весенними дождями дорогу предместий: на деньги городской казны или из бюджета провинции. И наверняка едва телеги с ярмарки перестанут ломать булыжник, обе стороны мгновенно договорятся. А что купцы и крестьяне оставят у каретников немало денег – так магистрату на пользу, да и мормэра провинции не обидят. Налоги-то с предместий делились пополам.

Впрочем, магистру и споры, и выбитые из дороги камни были не особо интересны, поэтому он торопливо протиснулся мимомо толпы и зашагал дальше. Главное для него сейчас – открывшаяся вчера крупнейшая ярмарка юга и гуляющие по ней слухи. Пять лет прошло, как он покинул развалины Киарната. Пять лет он искал следы сородичей или ханжаров… и не находил. «А виновато во всём высокомерие здешних родичей», – в который раз выругался про себя магистр. Ибо если у него дома эльфы, гномы и живущие в Великой степи люди-ханжары мгновенно сообразили – по одиночке их быстро разобьют, то в этом мире переговоры провалились из-за эльфов, которые вообще ни в грош не ставили соседей. Отказались даже обсуждать союз, как они говорили, с низшими народами. Итог – исчез с политической карты Великий лес, Республика гномов потеряла изрядный кусок Рудного кряжа. Да и вольных равнин Великой степи больше нет, есть территории принадлежащие оркам – и провинции Империи, самого крупного государства людей.

Жизнь эльфа, а тем более мага, велика. Но хватит ли её, чтобы отыскать родичей? Пусть человеческие хроники говорят, что кроме гномьих кланов Республики, в мире остались одни люди, да «исчадья ночных демонов», как прозвали здесь орков. Пусть хронисты в один голос утверждали, что ханжары пали все до единого ещё в первое нашествие. Ислуин не верил. Он не хотел верить! Однако раз за разом каждая найденная ниточка заканчивалась пустышкой.

***

За раздумьями Ислуин дошёл до городской стены. Здесь грязи и выбоин уже не было, но продвигаться стало намного сложнее. Слишком уж густо площадь перед воротами была запружена телегами.

В толпе сновали торопившиеся заработать разносчики, со всех сторон доносилось:

– Пироги горячие!

– Кому воды, воды кому?

– Редиска, лучок! Свежие, отборные, связка за медяк!

Хорошо хоть на сезон ярмарки для пеших была открыта калитка, а пошлину за вход брали только с телег, иначе стоять магистру до вечера. А так был шанс проскочить ещё до третьих колоколов, тогда Ислуин – или как он значился в реестрах империи Ивар, наёмник и младший мастер фехтования – успевал заглянуть в ратушу, сделать обязательную отметку о прибытии и получить разрешение на пребывание в городе. Иначе завтра на этом он рисковал потерять день.

Сбыться надеждам оказалось не суждено: в воротах стояла знакомая ещё по первому визиту в город смена. Тогда лошади понесли карету с женой какого-то важного чиновника, и не подоспей Ислуин вовремя, дело могло кончиться печально не только для женщины со служанкой, но и для дежурных стражников. Не расчистили дорогу от вонючих крестьян, вот упряжка и испугалась. Все стоявшие в злополучном карауле с тех пор называли своего спасителя лучшим другом, и иногда это было полезно. Но как сейчас не вовремя! Ислуин накинул на голову капюшон, надеясь проскочить неузнанным, но, видимо, опоздал. Едва он подошёл к окошку для сбора податей, как из караулки вывалился необъятный толщины сержант городской стражи и радостно гаркнул:

– Здаров, Ивар! – стражник обратился к магистру по имени, значит, узнал. – Чё крадёшься, опять на каку бабу глаз кинул и теперь, пока муженёк свалил, клинья подбиваешь? Айда к нам лучше, отогреешься. А то не по маю погодка-то, а пока постой найдёшь – задубеешь. Ярмарка, сам понимаешь!

Ислуин мысленно поморщился. И ведь ни разу ничего подобного не было. Но через раз девицы пытались вешаться ему на шею, а мужики считали, что с такой красивой физиономией только и думать о том, как бы затащить в постель очередную дурочку. Приходилось терпеть: боевой маг и специалист по естественным наукам, медициной и магией Жизни он владел на уровне чуть выше среднего эльфа, потому умений хватило самое большее поправить зрачок, изменить форму ушей и остальное по мелочи. Получилась очень смазливая по людским меркам внешность. Оставалось себя утешать, мол, меньше изменений – проще их поддерживать без вреда для здоровья. Но внутренне ему человеком никогда не стать, даже ради маскировки. И потому следующие два часа придётся через силу глотать пиво, в очередной раз гадая, чего люди и гномы в нём находят. Тем более в таких объёмах. Увы, вино городской страже не по обычаю.

***

Утро Ислуин встретил, мрачно вглядываясь в неошкуренные брёвна комнаты и с поганым настроением. Конечно, можно себя убеждать – польза от вчерашних посиделок была: и последние городские сплетни узнал, и с комнатой один из стражников помог удачно, устроив к державшему гостиницу свояку, а то из-за ярмарки все места забиты. Вот только хотя эльфы из-за внутренней склонности к стихии Жизни пьянеют медленнее человека, любое качество можно перебить количеством, а налить и угостить его вчера считал своим долгом каждый из десятка. Хорошо хоть похмелья у эльфов не бывало, и всё равно проснулся Ислуин сегодня не с рассветом, а когда в трактире при гостинице подавали завтрак – именно запахи оттуда магистра и разбудили.

Трактир оказался забит почти под завязку, несмотря на неподходящее время – для обычного завтрака уже поздно, для обеда ещё рано. «И свояк-свояком, а тройную цену этот выжига содрать с меня не забыл», – мрачно подумал магистр, вспомнив, как яростно торговался хозяин гостиницы вчера. Ислуин, конечно, мог себе позволить заплатить и дороже: принесённые с собой амулеты стоили здесь баснословных денег. Ведь секретами их изготовления эльфы делились неохотно, и после гибели Великого леса многое оказалось утеряно. В магическом же искусстве дети Леса во многих областях стояли на голову выше соседей. Вдобавок из Киарната магистр унёс немало золота и драгоценностей, которые теперь лежали по тайникам и в Империи, и в соседних странах. Оказалось, что даже прохозяйничав в городе не одно десятилетие, сокровищницу Ясных владык орки так и не обнаружили. Защита же здесь, как и дома была настроена на тех, в чьих жилах текла кровь династии. Но для обеспеченного наёмника, в чьём облике Ислуин путешествовал по землям людей, сорить деньгами не вписывалось в образ. Поэтому спорили за каждый медяк они вчера до хрипоты. Не зря и сегодня хозяин, поглядывая на нового постояльца уважительно, мол, не только железом махать обучен, но и торговому делу толк знает. Ислуин же от этого взгляда ещё больше помрачнел. Торговаться он умел, конечно, не хуже, чем на знаменитых базарах Южного союза городов, но удовольствия от процесса «надбавляет и снижает» никогда не получал, скорее наоборот.

Плохое настроение просуществовало ровно до мгновения, как Ислуин вышел за порог гостиницы. Слишком голубое небо, слишком тепло и солнечно почти по-летнему, чтобы хмуриться, подсчитывая вчерашние обиды и неурядицы. У ратуши желание с кем-нибудь поругаться вернулось обратно. Слишком много там ждало наёмников и вольных охотников, обязанных зарегистрировать в магистрате своё присутствие – очередь вытягивалась колбасой из дверей и растянулась аж в ближайший переулок. И если в городах ближе к побережью можно поискать момента посвободнее, там за просроченный на пару дней визит могли не взять даже штрафа, то Бархед находился всего в неделе пути от границы. И хотя последний раз его осаждали почти три десятилетия назад, не отметившегося в ратуше приезжего с оружием могли попросту выгнать за пределы городских стен без права вернуться.

Стоять в очереди раздосадованных вооружённых мужиков, когда все ищут, куда бы спустить злость – то ещё удовольствие. Не зря тут же скучал целый десяток городской стражи, приставленный следить, чтобы постоянно вспыхивающие перепалки и ругань не перерастали в драки. А ещё на площади сегодня не имелось ни карманников, ни обычных нищих попрошаек, ни прочего сброда: за этих никто заступаться не будет. Наконец очередь дотащила Ислуина до комнатки, где за столами трое клерков штамповали и выписывали бумаги. Торопливо задав все положенные вопросы – кто, зачем, надолго и как вооружён – усталый плешивый мужичок в потёртом кафтане писаря выдал нужную бумагу.

Освободился магистр, только когда второй колокол позвал горожан к послеобеденной молитве. Обычай, к которому Ислуин так и не смог привыкнуть. Точнее, к обязанности по крайней мере раз в день верующим в Двуликого посещать церковь. И Эбрилл, и Сарнэ-Туром такого никогда не требовали, считалось, если бог захочет услышать молитву или просьбу, он сделает это в любом месте. Разве что главный храм посещает чаще остальных, подобно властителю большую часть времени проводящему во дворце. Но каждому народу – свой уклад, а указывать соседу, что живёт он неверно, на родине Ислуина издавна считалось неприличным. Да и здесь, к радости пришельца, священники Единого Двуликого, хоть и смотрели на чужаков иной веры без особой любви, но не преследовали. Пророки-основатели заповедовали, что, дескать, слово Божье должно найти дорогу само, а не силой меча, чужих же богов считать младшими отражениями Единого.

Прикинув, что после сытного обеда и получаса молчания в церкви народ будет разговорчивей и добрее, а значит, повернуть беседу с купцами и приказчиками в лавках в нужном направлении будет проще, Ислуин направился в сторону рынка – как раз пока он туда доберётся, люди вернутся из церкви по местам. Дорогие кварталы лавок сегодня его не интересовали. Для начала и на сегодня его интересовали Молочный и Мясной, где в первую очередь торговали жители окрестных сёл. Здесь продавали не с постоянных прилавков как на Крытом рынке, торговля шла складных столов из козел, через которые перекидывалась доска, с крестьянских телег или даже с земли, на которой бедный торгаш расстилал кусок полотна и на всеобщее обозрение выкладывал свой товар. Неповторимый аромат запахов, во все стороны снуют крестьянские возы, лошади и мулы, гружёные мешками и корзинами, а также крестьяне и крестьянки, нёсшие на собственных спинах свой нехитрый товар – и горожане, которые этот товар купили и несут домой.

Ислуин успел походить по торговым рядам почти полтора часа, когда почувствовал, как к нему за пояс забралась чужая рука. К удивлению магистра, не для того, чтобы срезать кошель – а чтобы чужой кошелёк туда засунуть. Ислуин сделал вид что ничего не почувствовал, сам в то же время незаметно оценивая странного «не-вора». Типичное беспризорное дитя улицы, босое, в ветхой холщовой рубахе и перепачканных штанах. Под слоем грязи и космами волос пол и возраст разобрать довольно сложно, но опыт и аура, доступная магам, подсказали, что, скорее всего, это девчонка лет двенадцати или тринадцати. Заинтересовавшись странным поведением, Ислуин поспешил за ней.

В это время толстобрюхий купчина зашарил по поясу – на взгляд магистра как-то уж слишком демонстративно, так, чтобы заметили окружающие. Также демонстративно озирался, наконец, якобы только что заметил ту самую девчонку и заорал:

– Хватай вора!

Мгновенно образовалась немаленькая толпа добровольных помощников, и во главе с купчиной как стадо диких коней они понеслись за жертвой. Мелкая девчонка ловко уходила от погони, ныряла под телеги и проскальзывала мимо покупателей, тоже решивших помочь «правосудию». Всё равно погоня закончилась быстро: воришку загнали в тупик между двумя заборами. Девочка стояла, прижавшись к доскам, жадно хватая воздух и с отчаянной решимостью сжимая в руке какую-то ржавую железку, готовая продать жизнь как можно дороже. Напротив стоял хрипло дышавший и раскрасневшийся от бега хозяин кошелька, показывал на неё рукой и вопил:

– Вот он! Бей вора!

За мгновение до того, как распалённая и алчущая крови толпа ринулась убивать, словно из ниоткуда перед девочкой возник высокий светловолосый мужчина в куртке и штанах толстой кожи, магической выделкой способной заменить лёгкий доспех. Толпа резко замерла и шумно выдохнула. Наёмник! С презрительной ухмылкой Ислуин словно невзначай поправил висящий на поясе меч, провёл рукой по усыпающим куртку клёпкам, и холодно спросил:

– Кажется, я слышал призывы к убийству?

Напор толпы разом ослабел. Одно дело затравить безродного нищего – и другое столкнуться с головорезом. Меч у него на поясе, конечно, вроде бы печатью заклеен, да только случись драка – эта верёвочка удар и на полвздоха не задержит.

– Это вор. А вам, уважаемый, нечего отребье покрывать.

– А как же законы Ниана Второго Святого? Гарантирующие каждому честному гражданину империи, – Ислуин резким движением оголил до локтя правую руку девочки, демонстрируя, что там нет клейма, – право на суд и защиту?

Купец стал похож на выброшенную на берег рыбу. Наконец справившись с волнением, чуть заикаясь, он сумел ответить:

– Н-но это в-вор. Он ст-тащил у меня кошелёк. А его и раньше на воровстве в-видели, только всё пойм-мать юркое отродье тёмных демонов не м-могли.

– Я готов стать свидетелем по делу о ложном обвинении. И о том, что девочка не виновата.

На этих словах купец побледнел. Кодекс Ниана Второго за преступление женщину карал суровей мужчин, зато и за вред, причинённый «невиновной особе женского пола», запросто мог отправить на каторгу. А уж за убийство несовершеннолетней девочки петля грозила любому кроме, разве что, дворян из старших родов. Ислуин достал кошель из-за пояса и кинул в грязь перед толпой:

– Вы обронили его сами. Надеюсь, вы не попытаетесь обвинить в краже меня? – улыбка стала совсем ледяной, а голос зазвучал так, что у всех побежали мурашки по коже. – Отдайте девочке в качестве компенсации три семина медью и будем считать инцидент исчерпанным.

Когда толпа рассеялась, девчонка попыталась было сбежать следом. Её остановила стальная хватка:

– Нет уж, милая. Пойдёшь со мной. Сарнэ-Туром нечасто радует живущих под облаками своим вниманием. И ты, пока я не пойму значения нашей встречи, будешь рядом. Да не хватайся за этот мусор, – Ислуин чуть не рассмеялся, увидев как девочка опять вцепилась в своё подобие ножа. – Вашим богом клянусь, ликом и духом Единого и Двуединого, что не причиню тебе вреда этот день, эту ночь и следующий день. И дам потом уйти свободно, если ты захочешь. Как твоё имя?

– Лейтис, – ответила та, успокоенная клятвой.

Преступить такое обещание не смели ни чужаки, ни самые «отмороженные» подонки. Бог империи не просто так носил титул хранителя истины: имя нарушителя клятвы перед Единым мгновенно появлялось в ближайшей церкви, даже если слова произносили в глухом лесу и слышали их лишь двое. После чего за отступником начиналась охота, кончавшаяся всегда одинаково – позорным столбом и четвертованием на площади.

Дорога до гостиницы заняла ещё четверть часа, в течение которых Лейтис дважды попыталась сбежать. Оба раза её остановила крепкая рука Ислуина. Но едва они перешагнули через порог общей залы и окунулись в густые запахи, идущие с кухни, всё было забыто. Лейтис окинула голодным взглядом несколько то ли поздно обедающих, то ли рано ужинавших постояльцев, сглотнула слюну и нахально посмотрела в сторону своего спутника: если уж тащил сюда, может, накормишь? Получив кружку наваристого мясного бульона и ломоть хлеба, с независимым видом села в углу, глядя, как Ислуин о чём-то договаривается с хозяином.

Дождавшись, пока девочка закончит, Ислуин повёл её на второй этаж в свою комнату. Там уже ждала большая лохань горячей воды, мыло и полотенца:

– Скидывай свои лохмотья, – приказал он.

– Ты, Вы… Ты для этого меня тащил?..

У Лейтис выступили слёзы. Да, улица суровый учитель, где доверчивые не выживают. Она прекрасно понимала, что этому светловолосому чужаку она нужна ненадолго, и надо постараться получить от него всё что можно, пока Двуликий решил уделить ей капельку свой милости. Но в самой глубине детской души так хотелось поверить в сказку… И ведь не накажет Двуликий. То что, кажется, собирается сделать с ней чужак вредом, наверное, не считается…

– Успокойся, дура, – резко бросил магистр.

Вдруг лицо стало каким-то нежным, невольно заставляющим довериться и забыть про всё на свете, а голос обернулся сладким и обволакивающим мёдом.

– Если бы я и в самом деле решил тебя соблазнять, неужели стал бы действовать так грубо? – и снова резкий переход к прежнему тону и облику. – Мойся, лохмотья кинешь в коридоре. За нормальной одеждой я послал. Пока ты рядом со мной – изволь выглядеть прилично, – и вышел за дверь.

Спустившись на первый этаж, Ислуин заказал обед и сел механически его пережёвывать, наблюдая при этом за гостьей. Защита от магии в гостинице была настолько плохо поставлена, что межэтажное перекрытие даже для студента не помеха, не говоря уж о магистре. Одёжку Лейтис, естественно, не выкинула, а аккуратно сложила в углу. После чего с наслаждением погрузилась в воду по самую шею, благо размеры лохани и небольшой рост позволяли.

«А девочка на улице не так уж и давно. Года два самое большее. До этого, судя по всему, жила в семье со вполне приличным достатком, не ниже мастера-ремесленника или, скорее, чиновника в магистрате: читать, по крайней мере, умеет, – с удовлетворением отметил Ислуин, глядя, как, старательно шевеля губами, Лейтис разбирает, в каком флакончике мыльный корень, а в каком шампунь. – Так. Что там у нас ещё? Ну, пара шрамов явно с улицы, а вот старый ожог на спине непонятно откуда. А это ещё что? Не может быть!»

В магической части ауры ярко горел огонёк сильных способностей к стихии Жизни!

У людей одарённые магической силой рождались даже чаще, чем у остальных рас. Вот только возиться с трёх-пяти летними детьми не хотелось никому, разве что искру дара замечали у отпрыска аристократа или ребёнка потомственных магов. Поэтому к семи годам талант сохранялся у одного из тысячи, а к пятнадцати, когда сдавали экзамен на пригодность к чародейству – способных оставалось намного меньше. Магия стала уделом узкого семейного круга, рождая миф, что чародейский талант дело исключительно наследственное да признак дворянской крови.

«Не зря девчушка так сильно испугалась за свою невинность. Хватит ей и потери семьи. Пусть не сознаёт, но чувствует, что такой эмоциональной встряски, как постельный опыт, спящая искра дара не переживёт».

Задумавшись, Ислуин не заметил, как служанка унесла пустые тарелки. Обнаружил перемену, когда вместо ложки под руку попалась кружка с горячим травяным настоем. «Теперь, кажется, понятно, что хотел мне передать Облачный хозяин дорог». Осталась мелочь. Придумать, как лучше всего заставить девчонку пойти в ученицы.

Разговор магистр решил отложить на утро. Пусть Лейтис получше ощутит разницу между жизнью бродяги – и жизнью «под крылом» наставника. И для начала, получив от шустрого сынишки хозяина гостиницы заказанный свёрток с одеждой, вместе с подносом еды поднялся к себе.

Девочка встретила его сидя на кровати, закутавшись в огромное махровое полотенце и расчёсывая гребнем волосы: после мытья они оказались до лопаток и тёмно-русые. Из вежливости и не видя необходимости, подглядывать Ислуин не стал. Но по восторженным вдохам и шуршанию, не поворачиваясь мог в любой момент сказать, что именно и с каким выражением на лице Лейтис сейчас достаёт и одевает. Когда она закончила, на кровати сидела смущённая до красноты девочка, в расшитой белой блузе, непривычной за последние годы юбке и сапожках. Впрочем, стеснялась девочка недолго. Ровно до того момента, пока не увидела в руках Ислуина поднос.

«И всё-таки, какой ребёнок. Улица так и не смогла сделать из неё зверя…» – подумал магистр, глядя, как после долгого разговора, в котором Ислуин аккуратно вытянул из девочки её историю, осоловевшая от обильной еды Лейтис, не раздеваясь, уснула на кровати. Даже не обеспокоилась о том, что рядом находится чужак с непонятными намерениями.

Подготовив всё необходимое для ритуала принятия ученичества, чтобы не возиться с утра, Ислуин расстелил на полу рядом с кроватью спальный мешок и лёг, задумчиво глядя на мерцающие в окне звёзды. Причудливы пути Сарнэ-Турома. Где-то недалеко от здешних мест, только в своём мире, он встретил баксу Октая. И вот здесь же берёт себе первую настоящую ученицу. Не считать же такими весь тот поток разгильдяев-студентов, которым он столько лет пытался вложить в головы хоть крохи знаний?

Негромкий звук зацепившейся за карниз верёвки Ислуин услышал даже раньше, чем сработали развешанные вокруг комнаты охранные «сигналки». Тёмная фигура аккуратно убедилась, что обитатели комнаты спят, перевалилась через подоконник, сделала шаг к кровати… И замерла: остриё кинжала кольнуло кадык.

– У тебя десять секунд на объяснения, – прозвучал в тишине холодный равнодушный голос. – А если твой приятель сделает хоть одно движение в любую сторону, – прозвучало в сторону второго, замершего на подоконнике, – то считаю, что ответа я не получил.

– Мы люди Змея! – Ответ прозвучал по-хозяйски, но заметив, что имя самого известного «ночного отца» не произвело на чужака никакого впечатления, гость испуганно затараторил. – Нам соплячка нужна, она вчера спёрла с кошельком одну штуку…

– Девочка под моей защитой.

Фраза прозвучала совершенно равнодушно: по-настоящему сильный и уверенный человек не станет пугать и надсмехаться. В голосе магистра не было никакой явной угрозы, самое большее лёгкое раздражение как от выбежавшего из-под стола таракана. Сзади послышался испуганный сдавленный всхлип Лейтис. Оба душегуба же боялись лишний раз вздохнуть. Они наконец-то сумели разглядеть «жертву», мгновенно оценили ситуацию и теперь мысленно костерили информатора, обещая оторвать ему голову и мужские причандалы. Мог бы предупредить, что в номере живёт наёмник-ветеран, из тех, что стоит пятёрки обычных солдат, а при найме им сразу дают тройную плату. Грабителей вроде бы двое, но насчёт своих шансов гости не обманывались, они против наёмника как мышь против кота. Ему человека прирезать – проще чем комара прихлопнуть. А ещё среди таких вот ухорезов бытовала простая житейская мудрость: нет человека – нет проблемы. И дневной закон на его стороне, и по ночному он в своём праве. Если решит, что проще договариваться с хозяином без посыльных и посредников.

– Я решил. Передайте Змею, пусть скажет куда, и завтра я приду к нему, мы уладим вопрос. Но если кто-то попытается решить дело иначе… – быстрый взмах кинжалом, и грабитель еле удержался, чтобы не обмочиться: клинок разрезал одежду так, что на волос разминулся с телом, при этом на коже не осталось даже царапины. – А теперь пшли вон! Да не через окно, ещё карниз сломаете. Через дверь.

Дождавшись, пока чуткий слух доложил, что оба ночных посетителя спустились на первый этаж, Ислуин обратился к девочке, так застывшей от страха на кровати, что она не была способна пошевелить ни нукой, ни ногой:

– Ну и что нам делать?

– Я не брала!

– Знаю, наблюдал за тобой с самого начала.

– Он сам мне её сунул. Как рядом оказался, так и сунул, пальцы у него ловчее чем у Хромого, а он лучший щипач на Молочном рынке.

– Только Змей вряд ли тебе поверит, когда я уеду… Если ты не уедешь со мной как моя ученица. Тогда завтра я буду иметь право объяснить ему ошибку… Любыми средствами, – Ислуин зажёг над ладонью небольшой жёлтый шарик, освещая комнату. – Маг, – ответил он незаданный вопрос.

– М-маг? И й-й-й-я? Тоже буду…

– Да. Но только для тебя. И ты тоже будешь ученицей и магом. Для остальных я простой наёмник.

– Я согласна!

То, как быстро Лейтис согласилась, даже не уточнив условия и не поинтересовавшись, какой стихии он маг, заставило магистра мысленно вздохнуть. Девочка – сущий ребёнок, который поверил во внезапно свалившееся на него чудо. Второй раз пришлось вздыхать, когда девочка не вдумываясь повторила слова ученичества. Больше заинтересовалась вспыхнувшими на запястьях и тут же исчезнувшими голубыми браслетами, чем текстом клятвы. А ведь слова возникли в те древние времена, когда ученик считался почти собственностью учителя. И поэтому теперь получили оговорку, что старший – лишь наставник, но никак не хозяин. Оговорку, которую магистр намеренно пропустил. Не то чтобы Ислуин собирался этим пользоваться, но и возвращать ошибку не собирался. Вдруг пригодится?

***

За гостиницей явно присматривали, поскольку явился посыльный от Змея утром, но только когда Ислуин вместе с девочкой закончили завтрак. Неприметный и какой-то бесцветный паренёк возник сразу, едва они вышли из трактира. Поклонился, быстро назвал адрес и приглашение от «господина непонятная, но выдуманная фамилия» и также незаметно пропал. Ислуин и Лейтис сначала поднялись обратно в номер. Там магистр достал пару сторожевых ловушек, причём оставшихся ещё из запасов своего мира, затем приказал:

– Пока меня нет – за пределы комнаты ни ногой. Если чего надо, служанку я предупрежу, крикнешь в окно – придёт и занесёт. Талисманы я поставил умные, служанку они пропустят, а вот постороннего с оружием спалят. Если кто-то на тебя попробует напасть. Поняла?

– Да.

– Вот и умница.

Из гостиницы магистр вышел, весело насвистывая незатейливый мотивчик известной по всему югу песенки про незадачливого паренька, который добивался внимания девушки, а попал в лапы к ведьме. И песенка ему нравилась, и намёк, если кто приставлен следить, был вполне понятен. Район «ночной отец» выбрал не самый трущобный, по крайней мере, не воняло отбросами. Но всё равно улицы были покрыты грязью, в которой валялся мусор и плескались свиньи, дома вокруг потрёпанные жизнью, а заборы покосились и жерди торчат. И конечно же полно любителей за просто так разжиться подходящими вещичками. В этом Ислуин убедился уже через пять минут, когда из-за очередного развалившегося забора выскочили трое неопрятных громил, и тут же взяли чужака в кольцо.

– Курточка у тебя как раз размера моего, господин хороший… – старший в шайке оскалился пеньками зубов, дохнул гнилостным запахом и многозначительно шевельнул дубиной.

Договорить главарь не успел, поперхнувшись ножом. Вылетевший из ножен меч просвистел короткую дугу, после которой оба подельника упали рядом. Магистр аккуратно обтёр кровь с оружия об одежду неудачников, подмигнул какому-то наблюдавшему из подворотни мальчишке и спокойно двинулся дальше. Можно не сомневаться, что не пройдёт и нескольких минут, как трупы разденут, а тела оттащат и сбросят в подходящую выгребную яму. Зато степень опасности чужака оценили мгновенно, больше на своём пути до нужного дома он не встретил ни одного местного обитателя. Лишь ощущал, как его провожали настороженные взгляды из подворотен.

Место встречи выглядело потрёпанным временем двухэтажным домом. Таким же облупившимся и давно не видевшим ремонта, как и все остальные на здешних улицах. И тем сильнее был контраст изнутри: отделка и убранство жилища внезапно разбогатевшего торгаша среднего пошиба. Лакей встретил гостя на пороге, пока провожал в кабинет – постоянно кланялся. Хозяин уже ждал там за массивным полированным столом, по другую сторону поставили второе кресло для посетителя. Крикливый алый камзол с тяжёлыми серебряными пуговицами, толщиной с большой палец серебряная цепь на шее… И сеточка морщин да красные пятна на полноватом мясистом лице, выдающие неумеренную привычку расслабляться спиртным. Грим был настолько совершенен, что будь Ислуин человеком, не увидел бы ничего – даже с его зрением и опытом огрехи были еле заметны.

Жестом отослав слугу, Змей кивнул гостю на стул с противоположной стороны массивного полированного стола и приглашающе разлил в два стоящих кубка вино из пыльной пузатой бутылки.

– Прежде чем начнём. С вас компенсация за трёх олухов на моей дороге.

– Компенсация? Это были не мои люди, – деланно удивился хозяин.

– Контролировали дорогу ваши. Так что платить тоже вам.

– Хорошо, – как-то легко согласился Змей, – этого хватит? – толкнул он пригоршню монет в сторону собеседника.

– Много. Своё беспокойство я оцениваю так и не семином больше, – Ислуин выбрал три серебряных и толкнул остальное обратно. Змей только моргнул, ничем другим себя не выдав. Гость взял в виде компенсации ровно месячный заработок неквалифицированного работника-мужчины, сразу показав свой статус. – Так чем же обязан вниманием столь уважаемого человека?

– Ваша…

– Ученица.

Магистр заметил, как еле заметно вздрогнул уголок рта Змея. Слишком менялась теперь стратегия разговора, до этого наверняка выверенная и рассчитанная от первого слова до последнего жеста.

– Хорошо, ученица. Вместе с кошельком она взяла одну мою вещь, за доставку которой я заплатил немалые деньги.

– В кошельке ничего не было. Готов свидетельствовать, что отдал его ровно с тем содержимым, что и до утери.

– Но Годфри…

– Солгал. Точнее, он на моих глазах сам подложил кошелёк девочке. Пальцы у вашего Годфри такие, что любой карманник позавидует. Если хотите, могу выяснить у него сам, куда делась ваша вещь. У меня хорошие знакомства в страже, я могу их использовать, не объясняя причины. За соответствующую плату. Кроме того, в город как раз приехали пара ребят, которые мне обязаны и тоже готовы присоединиться только за монеты без лишних вопросов. Голова Годфри пойдёт по отдельной таксе. Но если мы в процессе поисков его найдём и прирежем, то для вас это бесплатно.

Ни в словах магистра, ни в лице не было ничего угрожающего. Спокойное деловое предложение. Бывалого душегуба, нередко пытавшего врагов и должников самолично, прошиб ледяной пот. Врать северянину нет смысла, для наёмника репутация – его хлеб, а сейчас с его точки зрения не настолько серьёзный повод лгать и этой репутацией рисковать. На знает чужак, про что идёт речь, точно не знает, иначе просто так не пришёл бы. Ну какой ночной демон заставил пересечься дорогу Змея с Вольной корпорацией? Почему из всех сопляков на базаре, чтобы провернуть своё грязное дело, Годфри не повезло выбрать девчонку под покровительством профессиональных наёмников, ученицу, явно отрабатывавшую какой-то там загадочный урок наставника? В то, что гость перед ним с таким же равнодушным лицом за соответствующую плату прирежет и Годфри, и вообще всех, Змей не сомневался. При этом трогать наёмника, особенно теперь, себе дороже. Одно дело случайность или гибель при исполнении контракта… Зато сейчас этот проклятый чужак наверняка предупредил кого надо о своих разногласиях, не зря открыто намекнул – в городе есть его знакомые. Наёмники могут сколько угодно лаяться между собой, для посторонних они связаны цеховым братством, тем более что этот сидящий перед ним Ивар явно человек в корпорации достаточно известный. Это не городская стража, взятками не откупишься. Случись неприятность – на деньги этим будет плевать, наёмники в поисках убийцы город перетрясут сверху донизу. А уж стоит кому в процессе поисков хотя бы заподозрить, что именно Годфри вёз Змею и не довёз…

– Не надо. Думаю, свои вопросы с Годфри мы уладим сами.

– Договорились.

Ислуин встал, вежливо поклонился, и перед тем как уйти добавил:

– Я буду в здешних краях ещё несколько дней. Если понадобится помощь – обращайтесь.

И вышел. Хозяин кабинета, едва убедившись, что гость покинул его прибежище, достал из ящика стола бутылку коньяка и жадно приложился к горлышку, не утруждая себя бокалом. А ведь с тех пор как Змей стал одним из повелителей ночного города, такого не позволял себе никогда. Но сегодня можно, костлявая и все ночные демоны промахнулись.

***

Уехать из города Ислуин собирался на следующий же день, сразу как закупит для Лейтис хотя бы минимум необходимого на ближайшие несколько дней дороги. Стража, может, и не догадывалась, но магистру было достаточно сложить недавний разговор с поившим его десятком – ему тогда пересказали массу местных слухов и сплетен, и кое-какую информацию с океанского побережья, сюда ещё не добравшуюся. Судя по всему, купчина-курьер должен был привезти торговый знак-договор с контрабандистами крупнейшего порта Империи: тот, кто получит этот знак, сможет претендовать на то, чтобы перехватить в свой карман поставки в южные провинции нелегальных товаров и дури, доставляемых с Бадахосского архипелага. По всему Югу намечался крупнейший за десятилетие передел криминальных сфер влияния, и оказаться случайно втянутым в разборки криминальных авторитетов не хотелось.

Судьба разложила карты по-своему. Ночью перед отъездом у девочки начались месячные, сопровождаемые жаром и сильными болями. Ислуин немедленно загнал девочку в постель, сел рядом и строго спросил:

– И в чём дело? По тебе вижу, приступ болезни у тебя не первый раз. И начинается, уверен, всегда с первым днём месячных.

Лейтис отчаянно покраснела, смущённая темой. Но Ислуин смотрел грозно и непреклонно, поэтому заикаясь девочка ответила:

– Д-да. Каждый раз теперь. Началась после одной уличной драки, месяца три назад. Но это скоро пройдёт. Как кровь закончит идти. Сразу всё пройдёт,

И испуганно уставилась из-под одеяла на наставника. Вдруг он решит, что больная ученица ему не нужна?

Ислуин на это мысленно охнул и обругал себя:

«Идиот! Дважды идиот, что вчера не проверил её как следует! На ходу всё делал, торопыга, лишь бы времени не терять!»

Магистр тут же принялся сканировать девочку заново. Травма была хоть и застарелой, но вполне поддающейся лечению. Вот только нужно было начинать немедленно, каждый день промедления грозил обернуться лишней неделей выздоровления.

Конечно, будь на месте магистра кто-то с факультета целителей, всё прошло бы намного быстрее и проще. Но Ислуин полностью снимать боль и одновременно лечить не умел, не его специальность. Поэтому оставалось не смотреть на пациентку, сжимавшую в зубах палку чтобы не закричать, да стараться сделать всё побыстрее.

Следующую неделю, пока обессиленная девочка не вставала с постели, Ислуин кормил её с ложки. Как-то в один из дней, закончив, магистр погладил Лейтис по волосам и произнёс:

– Ты молодец. Да будет к тебе благосклонен владыка Сарнэ-Туром.

И чуть не уронил тарелку, услышав в ответ слабое:

– Да обойдёт твои дороги чёрный лик Уртегэ, да сядет на круп твоего коня удача Красного хозяина.

– Откуда? Откуда ты знаешь?!

Удивлённая Лейтис начала рассказывать, что до того, как её семья перебралась в Бархед, они жили на западе, в крупном портовом городе Ригулди. В отличие от остальных мест Империи, в тех краях разрешено держать рабов. Вот у одного богатого торговца и был такой. Неизвестного племени, его перекупщик продал издалека совсем. Девочка всё жалела мужчину, который как собачка в ошейнике всегда ходит. Однажды тот про своих богов и рассказал, видимо девочка ему по душе пришлась. Плохо, как она слышала, кончилось, сбежал раб. А перед этим убил всю семью хозяина. Но далеко уйти не сумел, догнали. Только живым взять не смогли, дрался как сумасшедший, чуть не голыми руками двоих охотников уложил.

Сбивчивый рассказ утомил ещё не оправившуюся от болезни Лейтис и она задремала. А Ислуин не в силах уйти сидел рядом. Наконец он сумел негромко сказать:

– Спасибо, спасибо тебе девочка! Властью твоего наставника, возвращаю тебе право распоряжаться жизнью твоей, признавая равной.

Браслеты на руках на мгновение появились, подтверждая, что слова услышаны, и словно что-то почувствовав, Лейтис заворочалась. Но через несколько минут снова успокоилась и крепко уснула. А Ислуин нежно погладил её по волосам, поправил одеяло и отошёл к окну.

«Низкий поклон тебе Повелитель дорог Сарнэ-Туром. Низкий поклон тебе, Хозяин удачи Уртегэ. Спасибо, что помните названого сына вашего, что указываете путь ему. Ханжары живы, и где бы они ни были – я найду их!»

Словно отвечая, из далека пронзительного голубого неба раздался раскат грома. Хотя, может это только Ислуину показалось?

***

Бархед они покинули только в начале лета, и только когда Ислуин решил, что его ученица достаточно окрепла, чтобы перенести дорогу. Да и то, пусть и хотелось сразу двинутся по прямой на северо-запад, к побережью – поскорее оказаться в Ригулди и вытрясти из торговца рабами, откуда взялся пленник-ханжар... Но едва оправившаяся после болезни девочка после ночёвки под открытым небом могла слечь опять, и потому магистр вынужденно избрал маршрут по торным дорогам. Там, где можно останавливаться под крышей постоялых дворов или договариваться о ночлеге в деревнях. Пусть это и выходил изрядный крюк на северо-восток, в сторону центральных провинций.

В последний день сборов Ислуин вручил девочке комплект дорожной одежды, Лейтис взяла, и было заметно, как у неё перехватило дыхание. До этого в городе она, как и остальные девчонки её возраста ходила в юбке и блузе. Дорожную одежду хоть и примеряла, подгоняла, но по городу в ней не ходила. Зато сейчас – всё, они выезжают. Торопливо убежав переодеваться, вскоре она вернулась, гордая и сияющая. Ислуин же только задумчиво вздохнул, краем сознания отметив, что за последнее время это входит у него в привычку. Ибо сейчас в сапогах, рубашке и штанах она была похожа на мальчишку, только две косички и говорили, что это всё-таки девочка. И ведь гордится своим видом, негодница.

Дальше, заперев дверь, магистр начал сортировать вещи, самое ценное пряча в зачарованную поясную сумку. Переносных хранилищ свёрнутого пространства здесь не знали, поэтому Лейтис оторопело смотрела, как из небольшой сумки сначала появилась изрядная куча предметов, а потом там же они пропали вместе с вещами, которые Ислуин заранее отложил из основных тюков. От удивления девочка села на кровать и ошеломлённо спросила:

– И что, туда можно запихнуть всё что угодно? – мысленно уже представляя, как уговаривает учителя убрать туда оба увесистых дорожных мешка.

– Стал бы я тогда возиться, – усмехнулся Ислуин, ещё раз проверяя список вещей, которые могут понадобиться в дороге. Лишний раз демонстрировать перед чужими глазами возможности своей дорожной сумки не хотелось. – Туда можно запихнуть, – он задумался, а потом обвёл комнату рукой, – ну, примерно, как если здесь всё до потолка забить. К тому же…

Он положил сумку на пол и пригласил:

– Попробуй поднять.

– Ой, тяжёлая какая!

– Вот-вот. Сумка гасит тяжесть, если вес вещей внутри меньше твоего собственного. Поэтому и припасы, и остальное грузим на лошадей. А где лошади не пройдут – тащим на себе. Это тебе, – он вытащил из общей кучи небольшую книжку с ладонь размером и кинул девочке.

– Это… – ахнула Лейтис, когда в её руках книжка превратилась в солидный том.

– Да, твой первый учебник. Заодно по нему будешь осваивать язык. Я потом покажу, как регулировать размеры. А пока спрячь.

По мостовым к воротам они ехали уже по почти пустым улицам. Кому надо было в дорогу, давно город покинули, постаравшись выехать пораньше. А остальные заняты на работах, им не до праздного шатания. В основном носились по улицам дети да ковыляли нищие. Ислуин ехал, внимательно приглядывая за ученицей, и дорогу выбрал так, чтобы проехать через знакомые ей районы. Будет девочка хвалиться перед прежними знакомыми с улицы, как высоко она взлетела? Но нет, Лейтис даже не замечала, где они едут и кто на неё смотрит. Всей душой она была уже в дороге и в приключениях, которые её ждут вместе с наставником.