Глава 4. Ветер и шёлк

Турнейг, столица Империи. Июль, год 490 от сошествия Единого.

Лёгкий июльский ветерок ворвался с веранды сквозь приоткрытую дверь, промчался по комнате словно шаловливый котёнок. Попробовал шуршать страницами лежавшей на столике книги, пробежался по гобеленам стен, заглянул к часам на каминной полке. После чего хлопнул дверью, ведущей вглубь дома. И, словно обидевшись, что бархат тяжёлой портьеры ему не под силу, взлохматил волосы сидящего в кресле светловолосого мужчины, дунул на гладко выбритую голову второго напротив и скользнул обратно в парк.

Ислуин покатал в ладонях бокал с вином. Чуть прикрыл глаза от яркого света, радостно затопившего комнату сквозь большое окно во всю стену, едва сбежала закрывшая солнце тучка, и негромко произнёс:

– Так зачем же малоизвестный наёмник понадобился самому главе Хранящих покой?

И прямым, почти на грани вежливости взглядом пристально посмотрел на собеседника. Словно выискивал на смуглом лице признаки смятения от раскрытого инкогнито.

– И давно догадались?

– Это было несложно. В канцелярии внутренних дел не так много виконтов. И вряд ли рядового начальника будет сопровождать адъютант в чине легата.

– Что ж, действительно просто, – отработанная годами практики радостная улыбка до того ловко и естественно легла на губы начальника имперской безопасности, что Ислуин невольно восхитился.

– Но вот вопрос: зачем? Не ради же того, чтобы угостить неплохим вином… – магистр посмотрел бокал с напитком на просвет. – Если не ошибаюсь, урожая семьдесят пятого года?

– Не ошибаетесь, – в бархатистом баритоне эхом прозвучало удовольствие. – Вариант, что мне захотелось интересного собеседника?

– Занимательных людей можно найти и поближе. Без такой дорогостоящей взятки, как полное гражданство. В отличие от меня немало людей жаждут приобщиться к секретам самого виконта Раттрея, даже если потом…

– Ну, не стоит сгущать краски, – рассмеялся хозяин дома. – Никаких государственных тайн я вам доверять не собираюсь. А вещи, про которые пойдёт разговор – так про них судачит половина императорского двора. Добавляя вполголоса, что лучше бы я не занимался пустыми выдумками. К тому же с человеком, который сумел дойти аж до самого Великого леса, и правда стоит пообщаться.

– С чего вы взяли? – благодушие магистра сняло как рукой, и скрывать это он не собирался.

– За последние четыре года некто Ивар, предположительно выходец из северных королевств, мелкими партиями и поштучно продал очень много артефактов, – с улыбкой ответил Раттрей. Напомнил Ислуину, несмотря на ястребиный профиль и худощавое телосложение, толстого ленивого кота. – Артефактов, добыть которые ни в Империи, ни на людских территориях вообще не представляется возможным. Разве что вы ограбили сокровищницу нашего любимого архимага Уалана. Но про такое мне не докладывали. Все остальные старые поселения и гробницы уже давно перерыты искателями бесхозного добра раз по десять.

– Если вам нужен проводник – откажусь сразу, – сухо бросил магистр, досадуя на столь глупую ошибку. Но кто же поначалу мог знать, что эти по его меркам безделушки здесь такая редкость? – В развалинах Киарната нас было пятеро, а к границе Империи вышел я один.

– Так далеко? – теперь перед Ислуином был хищник, который выпустил когти и готовится упасть на добычу. – Пожалуйста, напишите об увиденном. Как можно подробнее, – глава тайной стражи не счёл нужным хоть как-то сгладить приказные нотки в прозвучавшей «просьбе». – Вас стоило разыскать хотя бы ради этого. Об оплате договоритесь с человеком, которого я пришлю. И о компенсации за «дождь времени» тоже. Также готов выкупить все аналогичные артефакты за цену… Скажем, вдвое выше рыночной. Но вы нужны мне для иного.

Раттрей положил ладонь на лежащую рядом книгу. Прочитать, что там вверх ногами не получалось, но текст, судя по всему, был на эльфийском.

– В старших домах исчезли знатоки эрда? – удивился Ислуин.

Мода на «утончённое искусство и обычаи Высокорождённого народа» цвела среди благородного сословия буйным цветом последние полтора столетия. А уж эльфийскую речь в обязательном порядке изучал любой, кто принадлежал или надеялся войти в элиту. Конечно, если текст специфичный, скажем научное исследование или трактат по магии, знакомые с упрощённой версией языка дворяне разобрать его не смогут. Но и специалистов, владеющих эльфийским в полном объёме, в Империи найти труда не составит. Тем более для главы Тайной канцелярии.

– Если бы мне нужен был обычный перевод… Но ректор университета не хочет ссориться с главой Гильдии, а Уалан меня терпеть не может. И потому в своё распоряжение я получил магические копии, к бумажному оригиналу моих людей не подпустили. Прочитать эти слепки может только маг, а среди не связанных с Гильдией, – Раттрей сделал ударение, – вы лучший.

– С чего вы взяли?

– Владение эрдом? Скандал с дневниками «Последней крепости Света» два года назад. До вас их проверяли достаточно внимательно, но определили с первого взгляда подделку именно вы. Насчёт чародейства ещё проще: вы свободно пользуетесь артефактами. Это не амулеты, человек без дара заставить их работать не сможет. Вряд ли ваш уровень выше шестого, может быть пятого – иначе Гильдия давно бы вас заметила. Но нужные способности есть. Сейчас вы это только что подтвердили, распознав – текст книги написан на эрде. Я, к примеру, вместо букв вижу только бесформенные кляксы.

– Разрешите взглянуть?

Ислуин мысленно испустил громкий вздох облегчения и протянул руку к книге. Плохо, конечно, что про отсутствие здесь активаторов, которыми мог пользоваться и обычный человек, он забыл. Это была одна из первых разработок Альянса как раз на стыке знаний трёх рас. А с магическими копиями трактатов вообще на практике столкнулся в первый раз, дома он про них только слышал на лекциях по истории как про старинный способ древних чародеев для защиты от «простецов» якобы секретных колдовских знаний. Остального его сегодняшний противник не выведал и про Зеркало миров не подозревает – а магистру случалось играть и с худшим раскладом.

– О, «Южные пришельцы» Хауэлла. Основополагающий труд по оркам.

– Вы с ним знакомы? Замечательно.

– Это не самый окончательный список, – добавил магистр, быстро пробежавшись глазами по страницам: видимо, здесь в библиотеку университета не попало следующее издание. – Я могу отдельно по памяти добавить некоторые главы более позднего варианта.

– Это даже больше чем замечательно! – Раттрей лучился довольством. – Тогда с нетерпением буду ждать результатов. Только вот ещё, – в глазах Хранящего покой на мгновение снова мелькнула холодная сталь. – Как напишете отчёт, советую про ваше путешествие на юг забыть. Для остальных вы – знаток эрда, не больше. Подвиги в Ланкарти я тоже беру на себя. Надеюсь, от вас в Турнейге ни про осаду замка, ни про Великий лес никто и ничего не узнает.

Магистр кивнул, и Раттрей разлил по бокалам остаток бутылки, показывая, что аудиенция закончена, но хозяин дома благоволит ценному специалисту.

***

О том, что они задержатся, магистр мог просто сообщить ничего не объясняя, но придерживался принципа – ученица обязана понимать, что вокруг неё происходит. Поэтому вернувшись в дом, который им с самого начала выделили в столице, он сразу поднялся в комнату Лейтис. И подумал, что девочкой можно гордиться. Без подсказок сообразила, что в нынешней ситуации чем меньше про них знают, тем лучше. Не стала заниматься с книгой или упражняться с оружием, а села за вышивание, как полагается барышне из приличной семьи. Причём делала это настолько вдохновенно, что только хорошо узнавший её магистр мог заметить, насколько девочку тошнит от этого занятия – для остальных она была в восторге от сложного узора.

Заметив наставника, отложила в сторону пяльцы и вопрошающе посмотрела. К сожалению, проверить дом насчёт защиты от подслушивания магистр не успел.

– Дорогая, ты не поверишь, кто меня пригласил на аудиенцию. Сам глава Хранящих покой. Ему срочно понадобились мои таланты, пусть даже я очень слабый маг. А за это, пока мы здесь, он пообещал, что моя дочь будет учиться в Университете, вместе с другими студентами факультета чародеев. Представляешь, как нам повезло?

– Я рада, папенька.

Девочка встала и сделала книксен. Одновременно сделала один из жестов военной азбуки ханжаров, основы которой Ислуин объяснил как раз на подобный случай. Мол: я поняла, возможно подслушивают. И придётся задержаться, ссориться с внутренним надзором им сейчас не с руки. Для остальных разыгрывают версию, что оба слабые маги, отец и дочь, мелкие дворяне из провинции.

За несколько последующих дней Лейтис выбранную легенду успела проклясть раз десять. Ведь для всех вокруг она теперь – благородная дана, пусть и малоизвестного захудалого рода. Она, дочь младшего клерка, а потом уличная нищенка! Вот только для юной благородной леди, особенно в столице, оказывается нужно столько вещей… Как она раньше без этого обходилась? Тем более что наставник, понимая, что полученные от Раттрея деньги всё равно засвечены, тратил их не раздумывая и не особо считая. Для Лейтис купили даже куклу, большую в локоть размером и очень красивую. Пару лет назад это был бы предел мечтаний, а подружки умерли от зависти… Но оказалось, что среди благородных леди с такими куклами не играют, а на них учатся. Благородная дана, заказывая наряды, обязана в них разбираться, а если окажется в стеснительном положении, то и шить себе наряды сама. И поэтому девочек вот на таких куклах в обязательном порядке учили подбирать фасоны и шить своими руками им полный гардероб, от панталонов до плаща. Оставалось надеяться, что в Турнейге они не задержаться настолько долго, чтобы дошло до визитов сокурсниц университета друг к другу. На самом деле для высшего света это тоже были как бы тренировки, когда девушка готовилась организовывать светские мероприятия, пусть в миниатюре для подруг и родителей – но на таких вот приёмах обязательно положено было хвалиться сшитыми кукольными нарядами.

Единственная вещь, которая девочку восхитила – это платье-униформа студентки. Пусть капризных барышень из богатых семей требование к студентам одеваться одинаково, да ещё и без украшений, приводило в ужас – на взгляд Лейтис светло-голубая юбка и белая блуза со скромной серебряной каймой были восхитительны.

Шилась форма исключительно по студенту, университет массовых поделок для простонародья не признавал. Недёшево, но бедные люди здесь не учились. Рядом с территорией специально открыли мастерскую-ателье, в которой были готовы выполнить любые пожелания студентов или их родителей. Стоило оказаться внутри, и глаза разбегались. Накидки из бадахосского бархата на шёлковой подкладке, платье из северного льна с набивным рисунком, украшено южными кружевами. Корсаж из расшитой парчи аж из самого Матарама по другую сторону океана. Кутюрье как раз аккуратно раскладывал на столе предметы гардероба. Заметив посетителей, он тут же поспешил навстречу:

– Чего изволите?

– Форму первого курса. На неё. Обычную, ткань льняная, без кружев и дополнительной вышивки.

– И всё? На такую красивую девушку и это всё? Будут ли какие особые пожелания.

– Будут, – магистр положил на стол кинжал. – Вшить в платье ножны для вот этого кинжала под скрытое ношение.

Лейтис еле удержалась, чтобы не прыснуть от смеха. Ибо даже для видавшего виды кутюрье это оказалось чересчур. Он попытался протестовать:

– Но простите-простите, господин, вы… вы только подумайте, зачем ей кинжал, девушкам не положено убивать!

– Вы шьёте на заказ по требованию клиента? Вот и шейте. Или мне передавать заказ другому?

Такого позора кутюрье перенести не мог, потому молча кивнул. Правда, в глазах так и осталось стоять: «Ну и псих этот папочка». Всё равно Ислуин не собирался объяснять ему, что ученица должна всегда иметь с собой оружие, должна привыкнуть к ощущению смертоносного железа под рукой. Когда оно действительно понадобится, не должно возникать излишней самоуверенности, как это случается с теми, кто к воинской снасти непривычен.

***

Нанятый кучер остановился на стоянке возле территории университета, помог Лейтис выбраться из коляски, но дальше по правилам учебного заведения студент шёл пешком и никаких сопровождающих. Небольшой парк, через который шла дорога от стоянки для колясок, был пуст – девочка специально чуть задержалась, в первый день ей это разрешили, чтобы она могла спокойно осмотреться и добраться до нужного крыла, не путаясь в толпе остальных студентов. На выходе из парка Лейтис невольно споткнулась, территория была распланирована так, чтобы из-за плотно засаженных деревьев и открытой площади сразу за парком здание университета всегда появлялось перед студентом неожиданно, при этом впечатляя размерами и фундаментальностью.

Перед крыльцом величественно замерли два гранитных льва, и Лейтис на пару секунд задержалась на ступенях, пытаясь сообразить, что она сейчас чувствует. Скажи ей ещё полгода назад – она станет жить в столице – расцарапала бы физиономию за попытку поиздеваться. А уж посещать занятия в самом Турнейгском университете не мечтала даже в счастливые времена, когда ещё не оказалась на улице. Слишком дорого было такое обучение, по карману лишь старшим родам и купцам «золотого ранга». На победу же в конкурсе на императорские стипендии могли рассчитывать гении или избранные счастливчики, которые не один год готовились с репетиторами и нанимали частных учителей. Но теперь что ей золочёные клетки дворцов, когда она уже обняла дорогу и ветер?

Отбросив посторонние мысли, Лейтис решительно вошла в здание и зашагала по сводчатым высоким коридорам, выискивая нужное крыло и аудиторию. Не сомневаясь, переступила порог. Преподаватель был предупреждён, так что взял девочку за руку, вывел на середину рядом с кафедрой и громко сказал:

– Прошу приветствовать вашего нового товарища. Дана Лейтис с сегодняшнего дня будет учиться вместе с нами. Выбирайте место, дана Лейтис.

Занятия в университете начинались с первых чисел мая, поэтому два десятка адептов-первогодок, которых Лейтис увидела в аудитории, уже успели неплохо друг друга узнать, оценить, поделиться на друзей и врагов. Ещё на одну студентку глядели настороженно и оценивающе. Впрочем, Лейтис тоже смотрела на парней и девушек изучающе. Почти все старше неё, но ненамного. Года на два или три. Лишь двое – крупный чернявый парень с мясистым лицом и рыжий аристократ, судя по узнаваемым фамильным чертам из какого-то рода императорского дома, взрослее. Лет, наверное, восемнадцать – не меньше.

Едва окончились занятия, новенькую обступил весь поток разом. Набралась толпа человек сорок, к «своей» группе присоединились и остальные маги-первокурсники. Сразу начались расспросы кто она, откуда, заодно на неё тут же вывалили «в нагрузку» кучу университетских новостей, сплетен и слухов. Чем больше Лейтис общалась, тем сильнее росло недоумение: вроде вполне взрослые, девушки в семьях горожан уже начинают в их года готовить покрывало невесты и подыскивать женихов. Да и парни собирают деньги на будущую свадьбу. А эти – сущие дети.

Следом пришла глухая обида: её детство закончилось, когда Лейтис исполнилось двенадцать… С каждым новым вопросом раздражение и неприязнь росли, потому ответы становились всё резче и туманнее. Внезапно раздался возглас:

– Ух ты! Дай посмотреть!

Оказалось, это тот самый чернявый парень заметил кинжал. Непривычная к новой одежде, девочка ещё не приспособилась носить его незаметно.

– Дай!.. – и осёкся, наткнувшись на ледяной взгляд, и произнесённое сквозь зубы:

– Ещё раз сунешь пальцы – обрежу, – Лейтис даже обрадовалась: есть на ком сорвать злость.

– Да ты чо, худородная, обнаглела совсем?! Перед тобой сын самого лорда Кингасси!

Неожиданно вмешался рыжий аристократ. Оттеснив нахала, он уважительно обратился к Лейтис:

– Не разрешит ли дана сравнить клинки? – и показал на свой пояс с ножнами.

Это было в границах дозволенного, и потому Лейтис аккуратно передала ему свой кинжал. Сразу отказалась от ответной вежливости – в оружии она пока разбиралась слабо, а позориться не хотелось. Рыжий внимательно осмотрел кинжал, уважительно присвистнул, и уже собрался было отдать обратно, когда сбоку снова вылез чернявый:

– Ух ты. Значит, можно! Дай теперь мне. А всё ломалась… или кого получше отдаться выбирала? Так мой папаша… Упф!

Парень согнулся от удара в живот. Вслед полетело:

– Химиш, ещё раз услышу, как оскорбляешь благородную дану – зубы выбью, – после чего рыжий аристократ обратился уже к девочке. – Дана Лейтис, прошу простить невоспитанность этого недостойного отпрыска дома Кингасси. Чтобы у вас не сложилось плохого мнения о соучениках, прошу позволить угостить вас в извинение в лучшем из заведений, которое могут предложить здешние кварталы, – не дожидаясь ответа он подхватил Лейтис под руку и повёл за собой.

Больше о случившемся никто не вспоминал, а вскоре и с остальными сокурсниками Лейтис наладила отношения. С кем-то, как с рыжим Харелтом, очень хорошие, с кем-то похуже. Разве что Химиш – бастард главы дома Кингасси, которого признали законным сыном, лишь когда в парне открылся на редкость сильный дар Воды – продолжал смотреть на девочку волком, хотя оскорблять снова не пытался. Лейтис одним своим видом заставляла парня ненавидеть её до тошноты. Явно росла вдалеке от столицы, во многих привычных для Турнейга вещах девочка проявляла удивительное для светского общества незнание, зато во многих других, например, в знании эльфийского, Лейтис была даже лучше Харелта. А для этого, по общему мнению, её должны были учить очень хорошо и лет с пяти, не позже. Поэтому душу Химиша при каждой встрече точило подозрение: она такая же бастард, такая же безродная… Только с самого детства имела отцовскую любовь и всё, чего сын лорда Кингасси был лишён. И продолжает отбирать то, что должно принадлежать по праву рождения ему – ту же дружбу Харелта, который оттолкнул сына Высокого лорда, но взял под свою опеку худородную выскочку.

Лейтис на зависть и ненависть Химиша было наплевать. Жизнь в столице она рассматривала как недолгую остановку в пути, к тому же, дав пару недель освоиться, наставник изрядно её загрузил занятиями сверх университетских. Да, в первый месяц он сумел заложить в память девочки изрядное количество знаний. Но они не заменят навыков, полученных «в живую». Уроки по математике, естественным наукам, этикету…

***

– Собирайся, сегодня у нас интересная прогулка, – голос наставника прозвучал как-то особенно весело.

Это заставило Лейтис подобраться: что-то будет. Она выглянула за окно: дождя нет, но погода прохладная, по небу бегут тучи. Самое большее раз в пять дней они выезжали за город на практические занятия по магии. Ислуину очень не понравилось, что основой здешнего образования, особенно для начинающих, было простое зазубривание без объяснений. Посмотрев записи лекций за первую неделю, магистр начал учить так, как привык вести занятия сам, тем более что готовить магов стихии Жизни в Империи не умели совсем. Для этого он и устроил небольшой полигон пополам с учебной лабораторией на свой вкус за городом. Один из фермеров за хорошие деньги согласился без лишних вопросов сдать в аренду кусок своих земель вместе с парой сараев. Ну а уж магистр, пользуясь некоторыми неизвестными в этом мире военными разработками, без труда всё обезопасил так, чтобы посторонние, даже кто-то из Хранящих покой, не смогли увидеть ничего лишнего. Нет, конечно, если постараться, то докопаться было можно… но такое вот чрезмерное любопытство немедленно стало бы сигналом «всё бросать и бежать». Однако погода сегодня была для занятий очень уж неподходящая.

К удивлению девочки, сегодня они повернули совсем в иную сторону. И ехали дольше обычного. Буря началась исподтишка. Если утром, когда они выезжали из дома, она лишь пугала исподтишка – порывами ветра, свинцовой тяжестью неба, то пока они добирались до места, наверху будто началась настоящая битва. Тучи сотрясались от ударов грома, тяжёлые капли арбалетными стрелами барабанили по деревьям, строениям и прохожим, грозили прорвать лёгкий полог от непогоды, который позволил себе выставить магистр. К счастью, цель пути оказалась уже близко.

Сначала показался столб с прикреплённым указателем-плакатом, что здесь с основного тракта надо свернуть на боковую дорогу к школе фехтования мастера Ренана. Вскоре показалась и сама школа. Лейтис сразу подумала, что это место не всегда было школой. Не только удивительно увитая плющом высокая стена в полтора человеческих роста, словно предназначенная выдерживать осаду, разве что ров закопали. Новые здания для занятий, сложенные из светлого, недавно тёсанного камня выделялись на фоне башенок, островерхих крыш и потемневшей от времени резьбы всех остальных строений. А ещё ворота, они больше пристали бы тому же замку Ланкарти: громады из окованного железом чёрного дуба, изрытого вековыми дождями и метелями, но крепкого как и в день творения, когда их тесала рука мастера-строителя.

Коней сразу же подхватили и увели, а Лейтис и Ислуин торопливо занырнули в ближайшую дверь. Дальше к счастью на улицу выходить не пришлось, все здания оказались связаны между собой крытыми галереями или подземными переходами, по которому путаным лабиринтом провёл встречавший гостей старший ученик. И закончился путь в самой обычной гостиной, больше подходящей светскому столичному особняку. Скорее всего, если бы не непогода, их бы сразу сюда и привели. Причём, судя по выражению лица сопровождающего, дальше гостиной они бы и не прошли.

Наставника это не смутило. Достав из-под плаща небольшой томик какого-то старинного трактата, он прошёл дальше, жестом показав ученице ждать его на диване в углу. Встречавший их старший ученик сразу нахмурился, и прочитать его мысли по выражению лица можно было без усилий. У него явно есть и другие обязанности, но и оставить постороннего без присмотра он не имеет права. Явно рассчитывал, что гости ненадолго, но судя по тому, что посетителя не выгнали уже через пять минут – неизвестно, насколько всё затянется. Окончательно разуверившись дождаться, парень достал из шкафчика на стене колокольчик, что-то там повернул на верхушке и позвонил. Звуков не было, но Лейтис уже знала – такие же используют в крупных поместьях. Выбираешь на старшем колокольчике нужное деление, тогда зазвенит настроенный колокольчик в другом месте, и слуга сразу поймёт, что вызывают именно его.

Через несколько минут в гостиную вбежал младший ученик… Харелт! Он и Лейтис оторопело посмотрели друг на друга. Старший ученик обрадовался:

– О! Ты её знаешь?

– Знаю, – осторожно ответил Харелт. – Со мной в университете учится. Только не знаю, зачем она здесь.

– Ну как зачем? За тем же, что и все, – усмехнулся старший ученик. – Но они с мастером чего-то задержались, а я ещё должен… ну ты меня понял. В общем, присмотри тут?

И убежал. Харелт мрачно посмотрел на сокурсницу. Недавнюю шутку над ним на уроке эрда он ещё не до конца переварил и простил, пусть даже признавал, что поймали его по собственной же глупости. Лейтис нахально посмотрела в ответ, потом всё же сказала:

– Может всё-таки мир? Нам тут непонятно сколько сидеть.

– Ладно-ладно, мир. А сидеть нам всё равно не очень долго.

– Почему?

– А сюда все за одним и тем же ходят, но мастер их выгоняет.

– Извини, не поняла.

– Так это каждый в столице знают. Мастер Ренан – первый меч империи. Но даже к нему в школу не всех берут, а сюда вот так приходят только в одном случае – когда его просят заниматься лично. Но такого не бывает ни за какие деньги, хотя чего только не предлагают. То есть он несколько человек берёт каждый год сам, но как он их выбирает, никто не понимает. Были случаи, когда он вообще к какому-нибудь ремесленнику приходил и уговаривал отдать сына с ним заниматься.

– А сам-то? Ты-то как попал? – Лейтис ткнула наугад, но судя по тому как засмущался Харелт – попала в цель.

– Сам я бы ни в жизни не попал. Но за меня покойный дед просил, они с мастером хорошо знали друг друга ещё на восточной границе. А твой отец… он, извини, очень предсказуемо пошёл. Мастера Ренана можно заинтересовать для разговора, скажем каким-нибудь редким старинным трактатом. Но он взятки всё равно не берёт…

Неожиданно скучать вдвоём им пришлось больше часа. А потом Харелт оказался таким удивлённым, что Лейтис еле удержалась, чтобы не расхохотаться. В гостиной магистр Ислуин и мастер Ренан появились вдвоём – Лейтис машинально отметила в знаменитом фехтовальщике сильную примесь крови гномов, как бы вообще не полукровка – мужчины негромко о чём-то разговаривали, и оба очень довольные. Заметив Харелта, глава школы улыбнулся:

– О, удачно, что ты уже здесь, не придётся звать. Раз вы знакомы, а ты как раз всё знаешь, покажи школу нашей новой ученице. А нам с её отцом надо ещё кое что закончить.

Ислуи и Ренан, всё также мило беседуя, вышли на улицу. Лейтис приложила палец к губам:

– Молчи и не спрашивай. Сама не знаю. А гадать не хочу.

– Да я и не собирался спрашивать, – вздохнул Харелт. – Забыла, что я родня императору? В таких семьях, как моя, задавать ненужные вопросы отучаются раньше, чем говорить. А тут у меня такое ощущение нечто такого, от чего нам обоим желательно держаться подальше. Меньше знаешь – дольше живёшь. Ладно уж, пошли. Покажу тебе школу. И заранее посочувствую. Гоняет мастер так, что ты сегодняшний день раз десять проклясть успеешь.

А ещё через две недели, когда Лейтис усталая как собака приползла с тренировки – гонял мастер и в самом деле как зверь – застала возле дома карету с гербом Хаттанов, и туда как раз садился Ислуин. Вернулся он только поздно вечером, и вид у него был какой-то виноватый.

– Наставник, и куда меня продавали на этот раз? – попробовала пошутить Лейтис. – Надеюсь, не как у Ренана, синяков будет меньше?

И осеклась, потому что магистр виновато отвёл взгляд в сторону.

– Ну я бы не назвал это продажей, – он вздохнул. – Лорд Малколм Хаттан уговорил меня преподавать магию его сыну Харелту вместе с тобой. Вот честное слово – отказывался как мог. Упирал на то, что преподаю исключительно на эрде… Лорд Малколм на это только посмеивался, дескать, приглашение виконта Раттрея в столицу для него лучшая из рекомендаций. А если его наследник будет говорить на языке эльфов так же хорошо, как и ты, Высокий лорд будет счастлив.

– Ну хоть там, надеюсь, будет не так ветрено, как в том сарае, – Лейтис хихикнула в кулак, всё-таки смеяться в голос над наставником нехорошо. – Но это же не всё? Так дёшево вы меня не продадите. С мастером Ренаном цену выпытывать даже не рискну, но тут хочу знать. Не у Харелта же спрашивать?

– Да что тут спрашивать. В качестве оплаты мне предложил доступ к закрытым архивам дома Хаттан. Не смог устоять. Я там очень даже возможно найду то, зачем мы собирались в Ригулди. И не только это. Они сами даже не подозревают, какие сокровища хранят, особенно по части истории магии.

Лейтис всё же не удержалась и тихонько засмеялась в кулак. Всё-таки даже у её непогрешимого наставника есть своя цена и свои слабости.

***

Незаметно кончился август, потом один за другим канули в Лету сентябрь и октябрь. В один из дней первой декады ноября Ислуин сидел с итоговым вариантом перевода для Раттрея и рассеяно глядел на нахохлившихся от дождя ворон за окном. Время было уже вечернее, но сумерки ещё только подступали. Магистр выключил лампу и с благодушным настроением развалился в кресле, рассматривая первые капли дождя на стекле. Почти как в Киарнате, даже кабинет он сделал один в один как в покинутом доме. И также как и там, он сейчас сядет готовить очередной курс лекций. «Словно и не уезжал никуда. Разве что нет мессира Хевина, готового ради очередного интересного поручения выдернуть меня из повседневной трясины…»

Магистр встал, чтобы спуститься за нужными книгами в библиотеку на первом этаже, и вдруг замер на месте. «Ты всё-таки нашёл чем меня опутать, Сарнэ-Туром! Но партия ещё не доиграна, мы ещё посмотрим, кто кого!»

Просто заявить об отъезде было нельзя. Глава тайной службы наверняка не захочет терять ценного специалиста, придумает для него очередную важную работу. Да и лорд Хаттан уже несколько раз намекал, что не против занятий со своим сыном как минимум до следующего лета. Следовательно, нужен был способ покинуть город немедленно, и так, чтобы все восприняли отъезд как вынужденную необходимость.

Вернувшись обратно в кресло, магистр начал обдумывать варианты, постепенно оформляя смутную идею в чёткий план. Для начала стоило незаметно собрать всё нужное, чтобы подступающая зима не принесла в дороге неприятностей. Уезжать придётся «в спешке, не тратя ни минуты лишнего времени». А затем…

Выходцы из северных королевств, каким считали Ислуина, всегда славились как отменные любовники и утончённые ценители прекрасного. Не зря многие из тамошних дворянских родов числили в своих предках полукровок-эльфов. Конечно, после чисток десять лет назад, когда отец нынешнего короля Зимногорья вырезал «под корень» несогласные дворянские роды в покорённых странах, в Империю с севера перебралось немало народу. Но это были никому не нужные чужаки – а тут человек, вхожий к одному из самых могущественных лордов. Едва магистр переступил порог фамильного особняка семьи Хаттан, за ним началась «охота», ловили его от молодых и глупенько-романтичных барышень до прожжённых светских львиц. Ислуин за эти месяцы даже завёл пару интрижек: но по привычке не оставлять следов возле дома про них никто не знал. Да и расставались с ним надоевшие девицы «по своей инициативе», потом молчали, чтобы не «ранить чувства бывшего любовника, опечаленного разрывом отношений».

Для остальных светловолосый красавец оставался притягательным, но недоступным призом. Теперь хватило всего недели, чтобы внушить леди Атайре, одной из самых блистательных дам столичного света, что она может стать «первой обладательницей» вожделенного трофея. Нужен лишь подходящий повод для знакомства. Скажем, такой как «случайная» встреча на балу у лорда Кингасси. Туда будет приглашена Лейтис… и, сопровождая несовершеннолетнюю воспитанницу, приедет опекун.

Ислуин и Лейтис прибыли, когда бал едва начался. В такое время все с нетерпением ожидают выхода мажордома, который объявит первый вальс, маются от скуки. На новых гостей смотрят куда внимательней, чем в кутерьме общего приезда или позже, в разгар танцев. Когда лакей в белых и красных цветах дома Кингасси провёл опоздавших в просторную бальную залу, Ислуин с удовольствием подумал, что угадал. При свете дорогих канделябров с бесчисленным множеством похожих на свечи ламп сверкали мельчайшие детали золочёных фризов, тонкая чеканка бронзовых инкрустаций и роскошные краски фресок. Редкостные цветы в художественных жардиньерках изливали сладостное благоухание. Всё, вплоть до драпировок, дышало вычурной роскошью, всюду, куда ни посмотришь, золото, бриллианты и шёлк камзолов кавалеров и бальных нарядов великосветских дам. Лейтис в изящном голубом платье почти без украшений выделялась по-детски хрупкой, беззащитной простотой. Добавить попытки скрыть неуверенность без привычного кинжала – и картина молодой леди, первый раз вышедшей в общество, идеальна.

С первого танца магистр с удовлетворением смотрел, как молодые парни и взрослые кавалеры, очарованные «непривычным к празднествам ребёнком», наперебой приглашали девочку на вальс за вальсом. А когда объявили перерыв, молодёжь утащила Лейтис за собой на террасу возле дома. Там уже расположились огромные столы, уставленные блюдами золочёной бронзы с целыми горами клубники, ананасов, свежих фиников, янтарного винограда, золотистых персиков, апельсинов, гранатов, всяческих кулинарных сюрпризов, которые может позволить себе богатство.

Минут двадцать не происходило ничего особенного, и Ислуин начал тревожиться. Скоро второй круг танцев, и если ничего так и не случится, придётся искать, чем отвлечь внимания леди Атайры. Покидать ученицу сейчас нельзя. Знакомый светский повеса и скандалист идею «пошутить» над Химишем, довести парня до нужной кондиции и «познакомить» с Лейтис, воспринял с энтузиазмом, всё случится вот-вот…

На лестнице, поднимающейся из сада на террасу, показалась очередная шумная, явно уже слегка подвыпившая компания во главе с признанным бастардом хозяина дома и сокурсником Лейтис. Магистр вздохнул с облегчением.

Едва поднявшись на веранду и заметив девочку, Химиш мгновенно переменился в лице, и тут же обрушился с бранью:

– С каких это пор на приём вместе с людьми стали допускать животных?

– Приятно, когда некоторые мои сокурсники честны перед собой и окружающими, пусть даже это и получается излишне самокритично, – не осталась в долгу Лейтис.

Окружающие заулыбались, «ведущий партию» наоборот осуждающе посмотрел на Лейтис, мол, ребёнок хамит взрослому – и это подогрело Химиша.

– Захлопни пасть вонючее безродное отродье.

– Прошу прощения, благородный дан Химиш, но у меня есть отец, которого знают в столице и которого я никогда не скрывала. Да и он меня не стыдится, а наоборот гордится. И я отлично знаю свою мать, а то, что её, к сожалению, уже нет в живых, ничего не значит. То, что я не хочу называть имени покойной – моё право. Но я понимаю ваше неадекватное состояние и думаю, это от чрезмерного употребления вина. Поэтому готова не заметить нанесённое оскорбление.

Теперь окружающие кто уже негромко посмеивался, кто тщетно пытался сдержаться. Девочка умудрилась разом, не нарушая этикета и не сказав ни одного грубого слова, унизить оппонента. О происхождении Химиша от удачно залетевшей служанки дальнего северного поместья знали все. Да ещё неприкрытый намёк на якобы привычку к пьянству. Вдобавок сейчас Химиш повёл себя как деревенщина, грубо и неудачно оскорбив леди, причём из высшего столичного общества: других в дома лорда Кингасси или лорда Хаттана не приглашают.

Ислуин был готов вмешаться в любой момент, но его помощь не понадобилась. Бойкая на язык Лейтис каждый раз отвечала так едко, что скандал и не подумал утихать. Если в первое мгновение после открытого оскорбления молодой леди окружающие ещё как-то пытались пригасить ссору, то через несколько минут над шутками Лейтис смеялись даже приятели Химиша.

Парень не выдержал. Он побагровел, начал жадно хватать воздух ртом, а потом с криком:

– Ах ты, помойная дрянь! – попытался ударить обидчицу в лицо… И задёргался, остановленный стальной хваткой возникшего рядом с ним магистра.

– Ваше поведение по отношению к леди, дан Химиш, не просто недостойно благородного, – во внезапно наступившей мёртвой тишине прозвучал ледяной голос Ислуина. – Даже если бы всё ограничилось одними оскорблениями… Но только что вы окончательно переступили предел дозволенного. И потому как опекун и отец даны Лейтис, я вызываю вас на дуэль, где мечом готов отстоять её честь. Время – через пять дней. Условия поединка за вами, как за отвечающей стороной. Но в силу вашего малолетства, а также серьёзной травмы, я готов согласиться на замену, – и резким движением сломал Химишу руку.

***

Посыльный от лорда Кингасси появился в доме магистра на следующее же утро. Равнодушный и с лицом как топор мелкий дворянин из вассалов лорда в сопровождении двух слуг. Ислуин принял их в гостиной, всем своим видом изображая решимость, но не забывая иногда делать слишком нервные и резкие движения. Посыльный всё так же равнодушно поинтересовался:

– В присутствии свидетелей хочу вас спросить: готовы ли вы, дан Ивар, отозвать свой вызов и принести извинения?

– Никогда! Единый не простит, если я оставлю такое недостойное поведение без ответа. А на суде чести все равны, – Ислуин мысленно отметил, что прозвучало излишне горячо, он переигрывает, но гостю и вправду было всё равно.

– Принимаю. Как отвечающая сторона требуем «поединка до второй крови».

– Принимаю. И присылайте своего ответчика, если кто и рискнёт встать за правое дело. А я, как настоящий мужчина, привык решать такие дела сам.

– Условия поединка приняты. Срок – завтрашний день, в полдень на Чёрном ручье.

– Принимаю.

Гость встал и, больше не говоря ни слова, ушёл вместе с сопровождающими. Ислуин же позволил себе улыбнуться: всё складывалось идеально. Дуэль до второй крови – то есть до первого серьёзного ранения. Значит, лорд Кингасси разъярился достаточно серьёзно, если приказал нахала убить: ведь в горячке боя грань между «тяжёлым» и «смертельным» случайна и тонка.

Приехав на Чёрный ручей – место недалеко от города, где обычно и происходили дуэли, и наблюдая за будущим противником на другом конце дуэльного поля, Ислуин остался доволен. Заменой Химиша стал некий Франган, лучший бретёр столицы. Жаль, хоть и середина дня – зевак маловато, хмурая погода и осевшая на окружающих поле деревьях влага отпугнули многих. Секунданты не в счёт, они будут молчать. Сейчас важны только заядлые любители крови, которые пришли взглянуть, как мастер Франган убьёт очередного неудачника.

Едва секунданты остались позади, и поединщики, сбросив куртки и камзолы, в одних рубашках сошлись лицом к лицу, Ислуин гневно крикнул:

– Вот значит как! Вот какова цена чести лорда Кингасси! Нет в роду мужчин, готовых отстоять честь рода. Вместо них – профессиональный наёмник, которому платят за честь золотом. Запомни, негодяй. Единый карает тех, кто соглашается на бесчестие. И сегодня я призываю его свидетелем нашего суда на мечах. Пусть Единый поведёт руку чистого душой и покарает неправого!

У Франгана в ответ не дрогнул ни один мускул. Он слышал такие слова не раз и услышит ещё. По донёсшимся от зрителей смешкам магистр понял, что там тоже всё поняли прекрасно, и теперь потешаются над незадачливым дурачком-дуэлянтом. Отлично! Можно начинать.

Вначале пошёл неторопливый обмен стандартными ударами ученических основ. Вот Франган ударил в низкую позицию – в ответ клинок Ислуина уходит остриём вниз, защищая бедро. И сразу же, парировав удар, летит вверх, стараясь уколоть в грудь. Сталкивается с мечом Франгана и тут же испуганной птицей летит к хозяину, чтобы успеть закрыть его от выпада в горло. А через мгновение меч Ислуина снова рвётся в кажущуюся брешь и снова отступает в защиту.

Но вот Франган принялся наращивать темп, вплетая самые неожиданные финты и комбинации. Продвинуться к противнику, чтобы достать его клинок концом своего клинка и довернуть движение, обходя вражеский меч справа. Жертва с трудом парировала, разорвала дистанцию, попыталась вызвать противника на удар, чтобы самому проскочить в брешь в защите. Бретёр уже закрутил очередной финт, продвинулся к противнику. Достать меч Ислуина концом своего, захватить ближней к эфесу частью своего клинка и нанести жалящий укол в бок. Вот только магистр опять каким-то чудом вывернулся... Не беда! Новая атака справа, быстрым движением меча заставить противника закрыться, а самому стремительно напасть слева. Опять остриё лишь распороло рубаху…

Не беда. Провинциал пока успевает защищаться, но еле-еле, видно, что он устаёт и всё чаще ошибается… Плавно «спустить» по своему клинку вражеский меч, закрутить атаку. Попытаться самому захватить вражеский меч в ловушку, но чуть запоздать с движением. Поэтому «испуганно» разорвать дистанцию, уходя от смертельного удара.

Ислуин наслаждался: противник был, конечно, не из «золотой сотни», куда входили сто лучших мечей империи, но явно где-то в первый тысяче. Всего второй встреченный магистром человек в столице, кроме учителя для Лейтис, кто так виртуозно владел оружием. Жалко прерывать такой красивый поединок – но пора заканчивать.

Ислуин нанёс быстрый прямой выпад в грудь, словно решил всё поставить на один удар. Опытный бретёр угадал замысел в самом начале. И перенёс свой меч так, чтобы после парирования его клинок ушёл вниз и распорол открытый неудачной атакой живот соперника. Но вдруг «отчаянным» порывом меч Ислуина ускорился, ошеломлённый Франган начал движение в сторону, успеть перехватить… И напоролся на остриё! «Его менее опытный враг не рассчитал своего роста». Вместо плеча меч распорол бретёру горло.

Подбежавшие секунданты констатировали:

– Мёртв.

Завершающим штрихом пошли бессвязные оправдания Ислуина.

– Как же так… Я не хотел… Видимо, сам Единый руку повёл, покарал поправшего законы чести.

Связанные с дуэлью формальности заняли остаток дня. Следующим утром, едва открылись ворота внешней стены, два всадника выехали из столицы на запад. Торопились убраться как можно дальше, прежде чем разъярённый ползущими по городу слухами лорд Кингасси решит отыграться в обход закона. Бросили дом, «наспех» собрали лишь «самое необходимое» из того, «что подвернулось под руку».

«Не меньше трети барахла придётся выбрасывать, – лениво подумал Ислуин. – В тайник, что ли, этот мусор сунуть? Нет, лучше загоню по дешёвке. Как раз впишется в образ. Даже пару побрякушек добавлю, пусть думают, что с наличными деньгами совсем плохо и что снять деньги в банке мы не успели. Пока пытаются найти по счетам «Золотого квартета», другим способом будут искать не так резво, – тут взгляд магистра упал на остающиеся за спиной предместья, и мысль ушла в ином направлении. Всё-таки Сарнэ-Туром не просто так заставил своего сына уйти с прямой дороги в Ригулди, а новый путь через Турнейг не зря был обилен на развилки и соблазны. – А ведь я победил, Сарнэ-Туром! Я всё-таки не отказался ехать в Ригулди, так что с тебя проигрыш!»

Крикнув Лейтис:

– Догоняй! – Ислуин пустил коня рысью.

Давно в жилах так не кипела кровь, давно в груди не плескался такой азарт. Кажется, такой сложной, но интересной и насыщенной дороги у него не было с тех пор, как тогда ещё совсем молодой Ислуин участвовал одновременно в двух посольствах разом - Степи и Леса, когда шли переговоры о создании Альянса.