Цена нефрита
Тишина, наступившая после ухода Кумихо, была тяжёлой. Дом перестал быть домом. Он стал склепом, где на земляном полу лежали черепки разбитого котла, а в углу покоилась нефритовая бусина, в которой был заперт дух её мужа.
— Мама?
Голос Чиу заставил её вздрогнуть. Она совсем забыла про время. Солнце село. Мальчик стоял в дверях, освещённый лунным светом. Соседи не привели его домой — он пришёл сам, почувствовав, что в хижине что-то изменилось.
— Не входи, — резко сказала Ёнчжу. — Стой там.
— Здесь пахнет... как на празднике, — Чиу потянул носом, делая шаг вперёд. — Жареным мясом.
Это пахли остатки эликсира. Озон и плоть. Ёнчжу поняла, что если сын переступит порог, нефрит может отреагировать. Дух Чхона был защитником, но он был также и зверем, запертым в клетке. Ёнчжу не знала, узнает ли он сына, или увидит в нём лишь угрозу.
— Стой, я сказала! — она выставила руку вперёд, словно могла удержать ребёнка стеной. — У тебя... у тебя кровь?
Она только сейчас заметила тёмное пятно на рукаве ханбока Чиу.
— Нет, — мальчик посмотрел на свою руку. — Это не моё. Это на крыльце.
Ёнчжу вышла из хижины, оставив дверь приоткрытой, чтобы видеть сына.
На деревянных досках крыльца, прямо перед входом, лежала маленькая чёрная лисица. Она не дышала. Её шкура была покрыта инеем, хотя ночь была тёплой. Из пасти животного натекла лужица крови, которая не впитывалась в дерево, а собиралась в идеальную сферу.
Рядом с лисой сидел человек.
Это был Хэ Ин. Начальник тайной службы. Тот, кого она видела мельком на похоронах — человек с лицом, которое ничего не выражало. Сейчас его дорогой шёлковый кафтан был порван, а из плеча торчала оперённая стрела. Он тяжело опирался на свой меч, воткнутый в землю.
— Твоя дверь... плохо закрывается, — прохрипел он, заметив Ёнчжу. — За тобой следили от самых полей Кавана. Я убил двоих. Третий оказался быстрее.
Он кивнул на мёртвую лису.
— Это кумхо-чидара (охотники на лис). Секта. Они верят, что печень девятихвостой лисы дарует прозрение. Они видели, как ты ушла с духом. Они знают, что Кумихо была здесь.
Ёнчжу почувствовала, как колени подкашиваются. Нефрит в её кулаке вспыхнул ледяным огнём.
— Они идут сюда, — сказал Хэ Ин, сплюнув кровь. — Много. Они не боятся деревни. Они боятся только того, что внутри твоего дома.
В этот момент из хижины донёсся звук. Глухой, влажный удар.
Ёнчжу обернулась.
Нефритовая бусина на полу раскалилась докрасна. Черепки котла вокруг неё начали плавиться, превращаясь в чёрное стекло.
Дух внутри проснулся. И он был голоден.
— Чхон? — прошептала Ёнчжу, прижимая руку к груди, где висел нефрит.
В ту же секунду из тени за спиной Хэ Ина бесшумно вышла фигура.
Это был не человек. И не дух. Это был Тэгак — шаман-отступник, одетый в мантию из человеческих волос. Его лицо было скрыто маской из коры, но Ёнчжу видела его глаза. Они горели синим пламенем.
— Отдай камень, вдова, — голос шамана звучал как шелест сухих листьев. — Дух, запертый в нём, нестабилен. Он пожрёт твоего сына, чтобы стать целым. Только мы можем провести ритуал усмирения.
Хэ Ин попытался поднять меч, но стрела в плече не дала ему этого сделать. Он упал на одно колено.
Ёнчжу осталась одна.
Сзади — хижина, где пробуждался её мёртвый муж, желающий крови.
Спереди — шаман, готовый забрать душу её сына.
Сбоку — раненый убийца, который пришёл спасти её, чтобы использовать в своих целях.
Она посмотрела на Чиу, стоявшего в лунном свете. Мальчик не плакал. Он смотрел на шамана с тем же выражением, с каким смотрел на лису в ту ночь — с холодным, детским любопытством.
Ёнчжу разжала кулак.
Нефрит упал на крыльцо с тихим стуком.
— Забирайте, — сказала она. Голос её был спокоен. — Но если хоть один волос упадёт с головы моего сына, я сожгу этот лес. Кумихо оставила мне... рецепт.
Это была ложь. У неё не было рецепта. Но когда шаман посмотрел на её лицо, он увидел в глазах вдовы ту же древнюю, безумную ярость, что и в глазах матери-лисы.
Синий огонь в его глазах дрогнул. Он сделал шаг назад.
— Уходим, — бросил он своим людям, которые появились из темноты, как призраки. — Камень наш. Она не жилец.
Шаман наклонился, чтобы поднять нефрит.
В этот момент мёртвая чёрная лиса на крыльце открыла глаза.
Её зрачки были вертикальными. И они смотрели прямо на шамана.
Хэ Ин улыбнулся. Кровавой, страшной улыбкой.
— Вы опоздали, — сказал он. — Она привела не только мужа.
Лиса прыгнула. Не на шамана. На стрелу в плече Хэ Ина.
Дерево древка вспыхнуло зелёным пламенем, поглотив наконечник. Хэ Ин, не теряя ни секунды, выхватил кинжал и метнул его.
Кинжал вошёл точно в щель маски из коры.
Шаман упал, не издав ни звука.
Но было поздно.
Нефрит уже был в руках одного из сектантов. Мужчина с жадностью сжал камень.
— Он... он говорит со мной! — закричал сектант, его глаза закатились. — Первый Лиса говорит! Он даёт мне силу!
Тело мужчины начало меняться. Кости с хрустом ломались, одежда рвалась. Но это не было превращением в лису. Это было гниение заживо. Нефрит, не приняв нового хозяина, начал высасывать из него жизнь, чтобы отдать её Чхону.
— Бежим! — крикнул Хэ Ин, хватая Ёнчжу за руку. — Сейчас! Его нельзя выпускать!
Они схватили Чиу, который даже не сопротивлялся, и бросились в темноту, прочь от деревни, прочь от хижины, где на крыльце бился в агонии человек, превращаясь в прах, а из-под двери хлынул поток густого, чёрного тумана, пахнущего старой кровью и озоном.
Ёнчжу бежала, прижимая к себе сына, и впервые в жизни молилась не предкам.
Она молилась, чтобы Кумихо никогда не узнала, что рецепт эликсира теперь известен не только ей.