Соль и саке
В этом водовороте плавали вещи Чхона. Его соломенная шляпа. Один сандалий. И бумажный хонкон, который, как она думала, сгорел дотла. Домик был мокрым, но целым. Он проплыл мимо её лица, и в маленьком бумажном окошке она увидела крошечный красный огонёк.
— Мама, — голос Чиу дрожал. — У воды есть глаза.
Ёнчжу вгляделась в чёрную гладь.
Сначала это были просто круги. Потом круги стали расширяться, и на поверхности появились радужные пятна, как от пролитого масла. А затем из глубины на неё посмотрели два зрачка — вертикальные, цвета расплавленного золота. Они не принадлежали человеку. Они были размером с её ладонь.
Дом снова выдохнул. На этот раз это был не вдох голодного зверя, а выдох облегчения. Вода забурлила. Из глубины начала подниматься фигура.
Она была соткана из водорослей, ила и гниющего дерева. Длинные волосы скрывали лицо, но Ёнчжу знала, что это не Кумихо. Это было что-то древнее, что-то, что жило в горах задолго до того, как люди научились строить хижины. Дух-хранитель. Сан-син. Но он не был добрым. Он был осквернён кровью лисы, которую убил Чхон.
— Ты принесла это в мой лес, — пророкотал голос, и вода в доме задрожала. — Ты заперла мой гнев в своём сыне.
Фигура подняла руку. В пальцах из тины была зажата красная нить. Она тянулась через всю комнату, исчезая под одеждой Чиу. Мальчик вскрикнул — на его шее, там, где нить касалась кожи, проступили кровавые точки, словно от укусов.
— Стой! — крикнула Ёнчжу. Её голос сорвался. — Он не виноват! Я сожгла нить! Я виновата!
Фигура из ила медленно повернула голову. Движение было неестественным, как у совы. Глаза сверкнули.
— Сжечь нить — значит развязать узел. Ты не освободила его. Ты освободила нас.
Вода резко хлынула вверх, сбивая Ёнчжу с кана. Холод сковал лёгкие. Она ушла под воду с головой, ударившись плечом о край лежанки. В ушах стоял звон. Она открыла глаза.
Под водой дом выглядел иначе. Стены были прозрачными, и сквозь них она видела корни можжевельника, камни и... могилы. Десятки старых, забытых могил, разбросанных по склону горы. В каждой из них лежали скелеты, чьи рёбра были опутаны красными нитями, сходящимися в одной точке — в их доме.
Это не просто лиса. Чхон убил не просто зверя. Он убил мать.
Ёнчжу вынырнула, глотая воздух вперемешку с грязной водой. Чиу всё ещё был на канэ, но вода подбиралась к его подбородку. Он не сможет долго держаться.
Нужно было что-то, что сильнее древнего духа. Что-то, что шаманы используют, чтобы запирать двери между мирами.
Её взгляд метнулся к кухонной полке. Над очагом, в специальном мешочке из оленьей кожи, хранились три вещи: каменная соль для защиты, мешочек с красным перцем для изгнания и бутыль с саке, которое Чхон берег для праздника урожая.
Дрожа от холода, Ёнчжу спрыгнула с кана в воду. Ледяная тьма сомкнулась над её головой. Ноги сразу запутались в чём-то скользком и живом. В волосах.
Рука утопленницы, та самая, что отрубила кочерга, обвилась вокруг её лодыжки. Пальцы были невероятно сильными. Они тянули её вниз, в ил.
Ёнчжу извернулась, выхватывая из-за пояса короткий нож для резки редьки. Это было смешно — драться кухонным ножом с духом горы. Лезвие вошло в тину, где должно было быть запястье руки. Раздался звук, похожий на визг свиньи. Вода вокруг почернела от гнилой крови. Хватка ослабла.
Она вынырнула снова, кашляя. До полки было три шага. Но вода превратилась в кисель. Каждый шаг давался с трудом, словно она шла против течения бурной реки.
— Мама! — это был не крик. Писк. Чиу соскользнул в воду. Он не умел плавать.
Ёнчжу рванулась, забыв про дух, забыв про нож. Она схватила сына за воротник и толкнула его на кан. Мальчик вцепился в дерево, его тело билось в судорогах от холода.
Теперь она была в воде по шею.
Фигура из ила была прямо перед ней. Вода расступилась, и Ёнчжу увидела лицо. Оно было лицом Чхона. Раздутое, синее, с белыми нитями водорослей, растущими из глазниц.
— Ты скучала по мне, жена? — прошептали гнилые губы.
— Ты не мой муж, — выплюнула Ёнчжу. Солёная слеза смешалась с грязной водой. — Мой муж был человеком. А ты — просто грязь, в которую он упал.
Это были последние слова.
Дух взревел, и водяной вихрь ударил Ёнчжу в грудь, впечатывая её в стену. В глазах потемнело. Она сползла в воду, чувствуя, как сознание уплывает.
Сквозь пелену она видела, как тварь из ила тянет свои руки к Чиу.
И тогда она сделала то, что делала каждый день последние десять лет. Она потянулась к очагу.
Её пальцы нащупали не кочергу.
Мешочек с солью.
Собрав остатки сил, Ёнчжу выдернула пробку из кожаного мешка.
Она не стала бросать соль в духа. Соль для земли. А эта тварь пришла из воды.
Она высыпала соль в рот дома.
Прямо в воронку водоворота на полу.
Вода взорвалась.
Раздался звук, с которым рвётся мокрое полотно. Воронка зашипела, выпуская облако пара, пахнущего серой и чистотой. Вода начала отступать. Не впитываться в пол, а буквально всасываться в щели между досками, исчезая с бешеной скоростью.
Фигура из ила закричала. Её тело, державшееся на воде и магии, начало распадаться. Чхон исчез первым, превратившись в комок грязи. Остались только волосы — тысячи чёрных змей, которые метались по комнате, пытаясь найти, за что зацепиться.
Одна из них метнулась к Чиу.
Ёнчжу, лёжа на боку в стремительно мелеющей луже, выбросила руку вперёд.
— Возьми! — прохрипела она. — Меня! Он ребёнок!
Волосы замерли. Золотые глаза духа, всё ещё горящие в тёмном углу, моргнули.
Тварь не хотела ребёнка. Ей нужна была душа того, кто открыл клетку. Душа, связанная красной нитью.
Чёрный поток ринулся на Ёнчжу. Она закрыла глаза, готовясь к тому, что вода заполнит её лёгкие навсегда.
Но удара не последовало.
Раздался звон разбитого стекла.
Запахло жжёным сахаром и спиртом.
Когда Ёнчжу открыла глаза, над ней стоял Чиу. В руках он держал бутыль с саке. Он разбил её о край кана, и теперь держал «розочку», выставив вперёд, как его учил отец.
Весь его ханбок был пропитан крепким рисовым вином.
Дух, духи, любая нечисть боится трёх вещей: соли, железа и алкоголя. Соль остановила воду. Теперь алкоголь должен был сжечь плоть.
Золотые глаза в углу расширились от ярости.
— Глупый щенок, — пророкотал голос.
Чиу зажмурился и прыгнул вперёд, прямо в остатки чёрного водоворота, занося руку для удара.