Глава 4.
— У вас все нормально? Вам нехорошо?
Да, мама. Мне ужасно хорошо от того, что я здесь, и ужасно плохо одновременно. Потому что это невозможно. Но я здесь, вижу тебя и говорю с тобой.
— Н-нет, все в порядке. Прости. Те, — я судорожно перебирала в голове идеи, что вообще можно сказать в такой ситуации.
Не огорошить же человека, что я твоя дочь. Только вот дочь ее, то есть я, только маленькая, наверняка сейчас дома. Стало жутко от того, что я могу сейчас увидеть еще и себя маленькую.
— Я опоздала на поезд, и у меня украли все деньги… Вещи… — брякнула первое, что мне пришло в голову.
Самая нелепая и банальная глупость, но почему-то она сработала. Мама всегда была слишком сердобольной и иногда до крайности доверчивой.
— Эх ты, проходите, будем что-нибудь придумывать, как вам помочь, — мама взяла меня под руку и повела в дом.
Я шла на ватных ногах, спотыкаясь о собственные сапоги. Вот и все. Сейчас я увижу себя, маленькую, без одного переднего зуба, и свалюсь в обморок. Или точно окончательно умру, если все еще была жива до этого времени.
Мама слегка приподняла массивную деревянную дверь, и та поддалась со знакомым до слез скрипом. От чего меня потянуло глупо и грустно улыбнуться этой забытой мною мелочи.
— От морозов проседает, так просто не откроешь, — словно оправдалась мама. — Проходите, будем греться. Как вас зовут?
— Марина, — я на автомате произнесла свое имя, даже не подумав представиться другим.
— О, как мою дочку, — ответила мама. — А я Вера.
— Я знаю — сказала я, а только потом подумала.
Мама удивленно замерла на месте с веником в руках, который, как обычно, протягивала всем гостям зимой, чтобы отряхнуться.
— Откуда? — слегка недоверчиво спросила она, вглядываясь в мое лицо в надежде разглядеть что-то знакомое.
И тут мне уже пришлось брать себя в руки и импровизировать по полной.
— Мне о вас дя… Ваня рассказывал.
Моментально я вспомнила своего двоюродного дядьку, который в молодости был тем еще ловеласом. Периодически женился, расходился, снова женился. И почему-то эта идея показалась мне очень правдоподобной и гениальной. Если что, потом буду выкручиваться. Главное, чтобы этот самый дядя Ваня не приехал сейчас в гости. Но насколько я помню, такого в этот новый год не было. Только вот и меня тут быть не должно.
— Я к нему ехала. А по дороге такая беда случилась, — осмелела я и даже немного сама поверила в свою болтовню. — Он говорил, что вы живете здесь, и если что, я могу у вас остановиться.
Мама облегченно выдохнула и жестом пригласила пройти внутрь.
— А-а, ну тогда все понятно. Надо будет ему позвонить, сообщить, что вы здесь, чтобы не переживал, — сказала мама.
— Нет, не надо! — поспешила отмахнуться я.
Только этого не хватало. По-хорошему, мне нужно было бежать в парк, искать этого деда и возвращаться домой. Я не спец в перемещениях во времени, но насколько знаю из фильмов и книжек, вмешиваться нельзя. Любая мелочь может все поменять. А уж если попробовать глобально что-то поменять... Ведь именно этого мне так сейчас хочется.
Из дома послышался детский голос. Мой детский голос. От чего голова снова закружилась, и я ухватилась за деревянный дверной косяк. Хорошо, мама этого не видела, а то было бы еще больше вопросов.
На меня смотрела маленькая, с растрепанными косичками, улыбающаяся… я. Нет, это в голове не укладывается. Ни один разумный человек в это не поверит.
— Здрасте! — громко сказала девчушка. — Вы к нам в гости?
Я попыталась взять себя в руки и выдавила кривую улыбку. Может быть и нормальную, но ощущалась она именно такой.
— Да, побуду у вас немного, посмотрю… — проговорила тихо. — Мама…твоя сказала, что тебя зовут так же, как и меня.
— Если тебя тоже зовут противным именем Марина, то да, — осторожно сказала я маленькая и опасливо обернулась на маму. — Только моей маме не говори, а то обидится. Надо вот было так назвать.
Я нервно усмехнулась. Вспомнила, что, оказывается, до ужаса не любила свое имя и даже собиралась его поменять. Удивительно, как забывается то, что казалось таким важным.
— Только не вздумай менять его, — серьезно сказала я себе-малышке. — Оно очень красивое, просто ты еще не успела с ним подружиться.
Мама подошла ко мне, протягивая теплые домашние тапочки.
— Наденьте, у нас пол холодный. И давайте сюда ваше… пальто? — мама окинула взглядом пуховик. — Какой интересный пошив, никогда такого не видела. Не из Беларуси привезен?
— Нет, просто… подарок от знакомой. Не знаю, где она его нашла.
Мама взяла пуховик и тут же поморщилась:
— У-у-у, оно только что красивое с виду, а само на рыбьем меху, — покачала она головой. — Мне Сережа в том году привозил что-то похожее. Обижался на меня, что не ношу. А у меня кости все мерзнут в его модном плаще.
Точно. Я вспомнила и этот невероятный по тому времени серебристый плащ. Красивый, но словно из бумаги сделанный, такой тонкий, холодный, но тяжеленный. Мама его никогда не носила, а я думала, что вот вырасту и обязательно заберу его себе. Боже, почему эти моменты, такие важные для меня, стерлись из памяти.
Девочка тем временем взяла меня за руку и подвела к дивану. В доме было прохладно, и я чуть поежилась. Мама заметила это:
— Холодно, да. Солярка вытекла и закончилась, дровами друг семьи помог, вот чуть хоть теплее стало.
А я смотрела на себя. Все как и было: в майке с растянутым воротником, колготках, сморщенных на коленках. И такая я… живая. Открытая. Неужели это и впрямь я?
— Смотри, — выдернула она меня из размышлений. — Зуб шатается.
Да, малышка, он же выпадет в новогоднюю ночь. Я была тогда расстроена. Надо будет успокоить ее завтра, если получится пробыть здесь дольше. Неожиданно появилась уверенность, что я должна это сделать: увидеть отца, встретить этот последний совместный новый год. Я останусь. Хоть на час, хоть на минуту. Я должна увидеть его, услышать, запомнить по-новому, чего бы это ни стоило мне потом. Да, я останусь чего бы не стоило.
— А сегодня мой папка приедет! Он обещал привезти колбасу и рулет! — в такт моим мыслям про отца громко воскликнула Маришка и поправила пушистую прядку со лба. — Он у нас очень крутой.
Я улыбнулась:
— Даже не сомневаюсь. Самый крутой на свете.
Пока мама суетилась на кухне, я рассматривала свой дом. В детстве не замечала многого, например того, как на самом деле было холодно, как подвывал ветер в окнах через установленные двойные рамы. До боли захотелось осмотреть каждый уголок своего родного жилища, свою комнату. Я так плакала, прощаясь с ней, цеплялась за двери, что мама не могла справиться со мной. Не хотела уезжать отсюда.
Посмотрела на себя маленькую, и так мне стало жалко эту девочку. Ведь ей все еще только предстоит пережить: и скорую смерть отца, и прощание с домом. Я до сих пор не знаю, почему мы так спешно уехали. Несколько раз в подростковом возрасте заговаривала с мамой, но, видя слезы на ее глазах, сворачивала тему и больше решила не поднимать ее.
— А покажешь мне свою комнату? — сказала я рисующей затупившимися карандашами малышке.
Глаза девочки загорелись, словно она этого и ждала.
— Да! Здорово. Я так рада, что ты не такая скучная взрослая, — она подскочила с места. — Пошли, я тебе покажу свой секрет.
В прихожей, из кармана моего пуховика раздался сигнал оповещения: пропел будильник, который я ставила, чтобы не забыть выпить таблетку. Удивительно, конечно. Я здесь, в телефоне сети нет, а он мне напоминает, чтобы я позаботилась о своем здоровье. Да, здорова ли я — теперь это большой вопрос.
— Что за звук? — вышла из кухни мама. — Или мне показалось?
Я поспешила к раздевалке:
— Нет, не показалось. Это у меня, — достала телефон без задней мысли, забыв, какая невидаль сейчас находится у меня в руках.
— Ого! Это рация? — восхищенно крутилась рядом Маришка.
Я улыбнулась, подбирая в голове слова для удачного очередного вранья.
— Это… Игра такая, но совсем не интересная. Она для взрослых. Ты потом вырастешь, и у тебя точно такая будет, не сомневайся.
— Ура-а-а! — радостно побежала в зал маленькая я. — Я знаю, что Морозу загадать.
А ведь в тот новый год у меня впервые появилась игра, где волк ловит колечки. Странно…
Я заметила, что мама смотрит на меня настороженно. Не хватало еще вызвать опасений и вылететь на улицу со свистом. Пришла неизвестно откуда, почти ночью, в странной одежде с непонятной штукой в кармане.
— Вы что-нибудь слышали про пейджер? — подумала, что вроде они должны уже были появиться.
Мама облегченно кивнула:
— Да, только не видела никогда. Это он и есть?
— Да, он. Просто пока новая модель, непопулярная. Да и не работает. Только пищит постоянно. Очень неудобная штука.
Я улыбнулась, положила телефон обратно в карман и пошла за малышкой в комнату.
— Смотри, — она вкрадчиво огляделась и подозвала меня. — У меня есть кукла, мне ее Лешка подарил. Но я маме не показываю, боюсь, что она поругает.
Это я тоже забыла, а сейчас вспомнила. Чего я боялась? Мама никогда не поругала бы. Откуда такой страх? Мама вообще никогда меня не ругала, хотя я была та еще хулиганка.
Я взяла маленькую куклу с сиреневыми волосами. Она пахла цветочными духами, которыми мой одноклассник Лешка Семенов заботливо и щедро улил всю игрушку. Наверное, хотел, как лучше. И как я была горда и счастлива, когда увидела на своем месте на парте заветную красотку. Интересно, куда она потом пропала? Я ведь точно ее не могла выкинуть.
С Лешкой мы дружили до окончания школы. Я помогала писать ему сочинения по русскому и литературе, а он мне делал контрольные и лабораторные по физике, в которой я совершенно ничего не смыслила. Пути после школы разошлись, мы виделись один раз на встрече выпускников, а в следующий раз, когда я его видела — на его похоронах. Молодой парень погиб по глупости. Единственный из класса, с кем я поддерживала связь, хоть и на расстоянии.
— Ты плачешь? — забеспокоилась девочка, увидев мои непрошеные слезы.
Кажется, я уже перестала их ощущать. Слишком много плачу в последнее время.
— Это я от счастья, — тихо улыбнулась я, прижимая к себе душистую куклу. — У меня такая же в детстве была, но потерялась.
Маришка сразу оживилась:
— А давай я тебе ее подарю, хочешь? Все равно мама мне за нее по макушке настучит.
Я отмахнулась:
— Да перестань, твоя мама не такая. С чего ты взяла, что она будет за это ругать? — я протянула фигурку девочке. — Ты лучше береги ее. Все это…. Не потеряй, как я.