ГЛАВА 1
ГЛАВА 1. ИНФЕРНО
Два оборота спустя
Предместья Инферно, южные ворота
3046 год, после Полуденного Солнцеворота
Сварог только начал свой медленный, усталый подъём над горизонтом, когда Арабелла впервые увидела очертания города. Красный карлик, словно нехотя, разливал по бескрайней пустыне свой тусклый, больной оранжевый свет. В этих бледных, болезненных лучах далёкие силуэты Инферно казались призрачными, ненастоящими — будто мираж, порождённый усталостью и жаждой, который вот-вот растает, растворится в дрожащем мареве, стоит только приблизиться. Но Белла знала: Инферно был настоящим. Слишком настоящим. Его запах — смесь гари, переработанного топлива и человеческого пота — уже щипал ноздри, доносимый утренним ветром.
Она остановилась на вершине последнего холма, в двух перегонах от южных ворот, и долго, не отрываясь, смотрела вниз. Город лежал перед ней, как распоротый живот гигантского зверя: хаотичное нагромождение строений из прессованного камня и ржавого металла, узкие, кривые улицы, которые, казалось, росли сами по себе, без всякого плана. Над всем этим висело бледное, грязное облако пара, поднимающегося из геотермальных трещин. Гвин, тяжело дыша после долгого, изнурительного перехода через каменистую пустошь, сел рядом, и его бок прижался к её ноге. Он тоже уставился на город, и его большие, чуткие уши настороженно подрагивали, ловя каждый звук. Он чувствовал запахи, которых никогда не встречал в чистоте пустыни: горелый металл, прогорклое синтетическое топливо, дешёвое, кислое спиртное, едкую вонь немытых тел и острый, тревожный запах тысяч людей, сбитых в одну тесную, шумную кучу.
— Страшно, да? — тихо спросила Арабелла, поглаживая гончую по жёсткой, как проволока, шерсти на загривке.
Гвин коротко, почти неслышно тявкнул — не то согласие, не то возражение. Он не боялся, но он чувствовал, что здесь, внизу, мир другой. Чужой. Враждебный.
В небе, высоко над городом, чёрной точкой кружил К'ир. Сумрачник делал широкие, ленивые круги, постепенно снижаясь, словно изучая новую территорию. Он не любил города. Слишком много шума, слишком много хаотичного движения внизу, слишком мало чистого, открытого неба. Но он был рядом, невидимая нить связи тянулась от него к Арабелле, и она знала: стоит ей свистнуть определённым образом, и он камнем рухнет вниз, разрывая воздух своими огромными перепончатыми крыльями.
Арабелла сжала в кармане куртки инфокуб матери. Его острые края впивались в ладонь через ткань, напоминая о себе. Старый, потёртый, с едва различимыми, почти стёртыми символами «Генезис Индастриз» на корпусе. Этот кусок пластика и металла был тяжелее любого камня.
— В этом городе кто-то знает правду, — прошептала она. Это была не надежда. Это была команда, приказ, который она отдавала самой себе. — Я найду его.
Она поправила пояс с ножами, привычно проверив, все ли на месте. Подняла воротник куртки, защищая шею от утреннего холода, и, не оглядываясь больше на пустыню, которая была её домом, двинулась вниз, навстречу городу.
---
Южные ворота Инферно не были воротами в привычном понимании. Это были массивные, грубые створки из рифлёного металла, когда-то, наверное, выкрашенные в тёмно-красный, почти чёрный цвет. Но краска давно облупилась под палящим солнцем и едкими ветрами, и ржавчина проступила наружу рыжими, злыми пятнами, которые в утреннем свете казались засохшей кровью. Над воротами, на покосившейся металлической балке, висела старая вывеска с потухшим неоном. На ней ещё можно было прочитать: «Инферно. Промышленный сектор. Оружие и снаряжение не проверяются». Последние слова были написаны крупно, словно приглашение.
У ворот, лениво опираясь на ржавые перила, стояли четверо. Не шерифы, не стражи закона — его здесь, похоже, не было вовсе. Просто наёмники, нанятые местными торговцами для поддержания хотя бы видимости порядка. Один из них, здоровенный детина с массивной кибернетической рукой, которая мерно гудела при каждом движении, и нашивками на потёртой кожаной куртке, лениво окинул Арабеллу тяжёлым, оценивающим взглядом.
— Оружие есть? — спросил он, даже не вынимая рук из карманов.
— Есть, — спокойно ответила она, глядя ему прямо в глаза, не отводя взгляда.
— Покажи.
Она медленно, без резких движений, откинула полу куртки. На поясе, в кожаных петлях, тускло блеснули четыре ножа. На голени правого сапога, там, где штанина была чуть приподнята, виднелась рукоять ещё одного — покороче, с алмазной насечкой. И тот, что висел на шее, под курткой, остался незамеченным. Тот, что она берегла для К'Торга.
— Метатель, — констатировал стражник, и в его голосе послышалось что-то вроде уважения или, может быть, осторожности. — Из пустыни?
— Да.
— Одна идёшь?
— Со своими, — она кивнула на Гвина, который сидел рядом, не сводя с наёмника жёлтых глаз и тихо, едва слышно, рыча, скаля клыки.
Стражник хмыкнул, окинул её взглядом ещё раз, и махнул рукой — проходи.
— Удачи, красавица. В городе не скучай, — бросил он ей вслед.
Гвин оскалился уже громче, вложив в этот звук всю свою неприязнь к чужаку, но Арабелла удержала его, чуть дёрнув за поводок. Они вошли в Инферно.
---
Город обрушился на неё всей своей тяжестью, всем своим шумом и вонью.
Улицы были узкими, как щели, застроенными домами, которые лепились друг к другу, словно пытаясь найти опору. Камень, металл, пластик — всё было перемешано, покрыто слоем пыли и копоти. С навесов и тентов, натянутых над улицами, свисали грязные клочья, а вездесущий пар, горячий и влажный, поднимался из геотермальных трещин прямо из-под ног, заволакивая мостовые призрачным, дурно пахнущим туманом, обволакивая ступни и лодыжки липкой сыростью.
Люди. Много людей. Они сновали туда-сюда, сталкиваясь плечами, перекрикиваясь, не замечая никого вокруг. Погонщики скакунов, толкающие перед собой гружёных ящеров. Сталкеры в пыльных, заляпанных маслом куртках, с инструментами за спиной. Торговцы, надрывно зазывающие покупателей перед своими лотками. Наёмники с «правоходами» на поясах, с наглыми, тяжёлыми взглядами. И те, кого Арабелла не могла опознать — просто тени, скользящие вдоль стен.
Арабелла чувствовала себя чужой. Чуждой этому миру. Слишком много звуков — грохот, лязг, крики, музыка, льющаяся из открытых дверей, — всё это давило на барабанные перепонки. Слишком много запахов, которые смешивались в одну тошнотворную какофонию. Слишком много движения, слишком много чужих тел, слишком близко. Она привыкла к тишине пустыни, к шепоту ветра, к далёкому шороху песка и к одиночеству, которое было её верным спутником. Здесь же всё кричало, гремело, воняло и давило со всех сторон.
Гвин жался к её ногам, почти касаясь боком её сапога. Его уши были плотно прижаты к голове, хвост поджат. Он пропустил сквозь себя всю неприязнь к этому месту, всю свою тревогу. Он тоже не привык к такой толпе.
— Тихо, мальчик, — прошептала Арабелла, наклоняясь и касаясь его головы. — Мы ненадолго. Обещаю.
Она пошла по Широкой улице — главной, если не единственной, артерии города, — стараясь не привлекать внимания. Держалась ближе к стенам, ступала мягко, как в пустыне, но это было бесполезно. Она всё равно привлекала взгляды. Высокая, поджарая, белокурая — волосы, выгоревшие на солнце, почти белые, — с цепким, диковатым взглядом человека, который привык смотреть в глаза смерти. Оружие на поясе говорило само за себя. Она была не из этих мест, и каждый прохожий, каждый торговец, каждая тень это видели.
Она прошла мимо лавок: «Скакуны и сбруя», где пахло кожей и навозом; «Скупка гипериума» — мрачное место с решётками на окнах; «Ремонт роверов — быстро, дёшево, сердито», где из-под ворот вырывались клубы сизого дыма. Мимо бардака с кричаще-розовой, облупившейся вывеской «Райские кущи», на пороге которого, облокотившись о косяк, стояли две женщины в коротких платьях, провожая прохожих липкими, сладкими улыбками. Мимо массивной металлической тумбы «Креди-мат», у которой выстроилась очередь из усталых, пропыленных сталкеров. Один из них, старый, с седой, нечесаной бородой и глубоким шрамом, рассекающим лицо от виска до подбородка, обернулся и вперил в неё тяжёлый взгляд.
— Эй, красавица, — окликнул он голосом, скрипучим, как песок на ветру. — Не из пустошей?
Арабелла остановилась. Мышцы её спины напряглись, рука сама собой дёрнулась ближе к поясу, но внешне она осталась спокойной, даже расслабленной.
— Допустим.
— Тогда ты знаешь К'Торга?
Сердце пропустило удар. Целую вечность. Арабелла медленно, очень медленно повернулась к нему, изучая его лицо, его позу. Он не выглядел угрожающим. Скорее, просто любопытным. Или проверяющим.
— Что ты знаешь о К'Торге? — спросила она, и голос её стал холодным, как ночной песок.
Сталкер усмехнулся, обнажив редкие, пожелтевшие зубы.
— Знаю, что он ищет одну девушку. Белокурую, — он подчеркнул это слово. — Говорят, она завалила его лучших охотников, словно скорпов, и передала через выжившего, что придёт за ним. — Он прищурился, и его единственный здоровый глаз блеснул. — Ты, случайно, не она?
Арабелла не отвела взгляда. Не моргнула.
— Если бы я была ею, — сказала она ровно, без тени угрозы, — ты бы уже лежал на этой пыльной улице с ножом в горле. И не задавал бы вопросов.
Сталкер замер на мгновение, а потом вдруг засмеялся — громко, надрывно, но в этом смехе слышалась нервная нотка.
— Люблю смелых, — сказал он, отсмеявшись. — Или безумных. Здесь, в Инферно, это почти одно и то же. Ладно, проходи. Удачи, охотница.
Он отвернулся, вновь потеряв к ней интерес, но Арабелла чувствовала, что теперь на неё смотрят. Со всех сторон. Взгляды, тяжёлые, оценивающие, цеплялись к её коже, как репьи. Её имя, её описание уже обогнали её. Она ступила на территорию, где её ждали.
---
Она искала бар «Кальдера». По слухам, которые она собрала по крохам в пустыне, это было место, где можно было найти любого, кто что-то знает. Или того, кто знает того, кто знает. Информационный узел, скрытый за грязной вывеской.
Гвин привёл её туда. Гончая, чутко улавливая нужный запах среди тысяч других, остановился перед совершенно неприметным зданием с тёмными, запылёнными окнами и старой, выцветшей вывеской, буквы на которой почти стёрлись. Но из-за тяжёлой двери пробивался тусклый свет, и Арабелла слышала приглушённые голоса, звон посуды и глухую, ритмичную музыку.
Она толкнула дверь. Металл поддался неохотно, со скрипом.
Внутри «Кальдера» оказалась именно такой, какой её описывали: низкий, закопчённый свод, густой, сизый воздух, пропитанный запахом дешёвого синт-спиртного, пережжённого масла и жареного мяса. В углу гудел старый обогреватель, разбрасывая оранжевые блики. Столики из грубого, некрашеного дерева были заняты. За стойкой стояла женщина. Короткие тёмные волосы, цепкий, ничего не упускающий взгляд, руки, уверенно вытирающие грязную кружку. Айви, владелица. Она окинула Арабеллу с ног до головы долгим, изучающим взглядом и усмехнулась.
— Новая пыльница, — сказала она, и в голосе не было враждебности, только констатация факта. — И с собакой. Редкость в нашем городе. Собаки здесь долго не живут.
— Я ищу информацию, — ответила Арабелла, не тратя времени на любезности.
— У всех здесь ищут информацию, — хмыкнула Айви. — Вопрос: что ты готова за неё отдать? Здесь ничего не бывает просто так.
— Я заплачу. Кредитами.
— Деньгами или делом? Иногда дело стоит дороже.
Арабелла задумалась. Она чувствовала, что эту женщину не проведёшь простыми ответами.
— Мне нужно узнать о К'Торге. И о корпорации «Генезис».
При этих словах лицо Айви неуловимо изменилось. Улыбка исчезла, взгляд стал острее, а голос — ниже и тише.
— «Генезис», — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Это не то, о чём говорят вслух в этом городе. Особенно здесь. — Она указала взглядом на потолок. — Здесь у каждого есть уши, пыльница. Ты привлекла внимание уже тем, что вошла.
— Я знаю, как быть осторожной.
— Вижу. Но это не поможет, если ты будешь разбрасываться такими именами. Садись вон там, в углу, — она кивнула в сторону тёмного, отдалённого от входа столика. — Я пришлю к тебе Эллу. Она знает, как говорить с теми, кто ищет правду. А пока... закажи что-нибудь. Нехорошо сидеть с пустыми руками.
Арабелла кивнула и направилась к указанному столику. Она села так, чтобы видеть и вход, и чёрный ход, и всех, кто входит. Гвин устроился у её ног, положив тяжёлую голову на лапы, обводя помещение настороженным взглядом. Через минуту к ней подошла девушка. Молодая, с усталыми, но живыми глазами и длинными тёмными волосами, собранными в тугой хвост. Она поставила перед Арабеллой тяжёлую глиняную кружку с ледяной, обжигающей горло водой и тарелку, от которой поднимался густой, ароматный пар — тушёное рагу с мясом и кореньями.
— Вы новенькая? — спросила девушка, присаживаясь напротив. — Я Элла.
— Арабелла.
— Красивое имя. Для Пустоши. Высокое. — Она улыбнулась, и улыбка сделала её моложе. — Из пустыни, да?
— Да.
— Я тоже оттуда. Давно. И мой брат.
Элла кивнула в сторону дальнего угла зала. Там, за столиком, в одиночестве сидел мужчина. Его фигура была неподвижна, как изваяние. Перед ним стояла кружка пенящегося синт-пива и раскрытая старая книга в потёртом кожаном переплёте. Он не читал — он просто смотрел на страницы, изредка поднимая глаза и обводя зал внимательным, ничего не пропускающим взглядом. Он ни с кем не заговаривал.
— Это Данте, — тихо сказала Элла. — Мой брат.
— Он воин?
— Он просто человек, который слишком много потерял. Как и все мы, кто пришёл из пустыни в этот город. Он... он убивал, чтобы выжить. Но это не делает его воином. Это делает его тяжёлым.
Арабелла посмотрела на Данте. В этот самый момент он, словно почувствовав взгляд, поднял голову и встретился с ней глазами. Долгая, бесконечная секунда. Два человека, родившихся и выросших в пустыне, смотрели друг на друга сквозь табачный дым и тусклый свет. Ни страха, ни вызова, ни угрозы. Только узнавание. Глубокое, молчаливое узнавание.
— Он знает что-то о «Генезисе»? — спросила Арабелла, не отводя взгляда.
— Он знает, что такое терять всё, — тихо ответила Элла, и в её голосе послышалась горечь. — И он знает, что иногда правда, которую ищешь, стоит дороже, чем твоя собственная жизнь. Поговори с ним, если хочешь. Но не дави. Он молчун. Не говорит просто так.
— Я тоже.
— Тогда найдёте общий язык, — улыбнулась Элла и ушла, оставив Арабеллу одну с едой и роем мыслей.
Она ела медленно, сосредоточенно, чувствуя, как тепло пищи разливается по уставшему телу. Гвин принюхивался к запаху мяса, но не просил, не скулил. Он был воспитанным охотником. Он знал: своё он получит, когда они будут в безопасности.
Когда она доела, к столику снова подошла Айви. Наклонилась, опершись руками о край стола, и заговорила тихо, почти шепотом:
— Элла сказала, ты ищешь К'Торга. — Она помолчала. — Есть один старый сталкер. Очень старый. Говорят, она знает о К'Торге больше, чем он сам о себе знает. Она живёт в старых гипериумовых шахтах, к востоку от города. Имя ей — Вдова Сарра. Она торгует информацией. Но учти, она не берёт деньги. Только редкие вещи. Такие, которые нельзя купить за кредиты.
Арабелла кивнула, чувствуя, как внутри загорается огонёк надежды.
— Где я её найду? У шахт?
— Старые гипериумовые копи. Три дюны на восток по руслу высохшей реки, потом крутой поворот на север — там, где песок становится красным, как ржавчина. Увидишь вход, похожий на разинутую пасть. И будь осторожна, — Айви на мгновение задержала на ней взгляд. — Там водятся скорпы. Крупные, старые. Они любят селиться в таких покинутых местах.
— Скорпы меня не пугают.
— Жаль, — усмехнулась Айви, но усмешка вышла жёсткой. — Они должны. Потому что это не просто скорпы. Это те, кто пережил взрывы в шахтах. Они мутировали. Они быстрее, злее и... умнее. Не смотри на них, как на дичь. Смотри, как на равных.
Она выпрямилась и ушла, растворившись в полумраке бара.
Арабелла посидела ещё немного, собираясь с мыслями. Она поднялась, взяла поводок и направилась к выходу. У столика Данте она остановилась. На мгновение.
— Я слышала, ты тоже из пустыни, — сказала она, не оборачиваясь.
— Да, — его голос был низким, спокойным.
— Я ищу одного человека. К'Торга. Ящеролюд, который убил моего отца. Вырезал всё моё племя.
Пауза.
— И что ты сделаешь, когда найдёшь? — спросил Данте, и в его голосе послышался интерес.
— Я сделаю так, чтобы он вспомнил своих. А потом убью.
Данте долго молчал. Она чувствовала его взгляд на своей спине.
— Если понадобится помощь — я здесь, — сказал он наконец. — Но только если ты действительно уверена. Если готова идти до конца. Пустыня не прощает слабости.
— Я уверена, — ответила Арабелла и шагнула к выходу.
Она вышла из бара. На улице сгущались сумерки. Город не затихал, а, наоборот, наливался новыми звуками — где-то за углом кричали пьяные наёмники, лязгало оружие, слышался женский смех. Арабелла вдохнула воздух, пахнущий гарью, пылью и тысячами чужих жизней.
— Завтра, — сказала она, глядя на красноватое небо, и погладила Гвина за ухом. — Завтра мы найдём Вдову Сарру.
Гвин коротко, уверенно тявкнул, хлестнув хвостом по пыльной мостовой.
Они повернулись и двинулись в ночь, прочь от огней и шу 8