ПРОЛОГ

ПРОЛОГ.

ПУСТЫНЯ ТЕНЕЙ

Стеклянная Пустошь, юго-западный сектор
3046 год, четвертый оборот после Летнего Солнцеворота

Сумерки на Новом Техасе — это время, когда пустыня замирает. Жара, донимавшая весь световой оборот, уходит в песок, уступая место холодному, колючему ветру. Сварог, красный карлик, валится за горизонт лениво, нехотя, будто уставший ящер, и в последних его лучах дюны отливают кровью. Небо над головой уже потемнело, и на нём, как россыпь алмазов, загораются звёзды. Далекие, холодные, равнодушные.

Арабелла любила это время. Время между светом и тьмой, когда мир затихает и можно думать.

Она лежала на гребне дюны, в двух перегонах от входа в каньон Чёрного Змея, и считала удары своего сердца. Восемьдесят три... восемьдесят четыре... Рука, сжимавшая первый нож, не дрожала. Гвин, её гончая, застыл справа, вжавшись в песок, и только кончик хвоста выдавал его нетерпение.

— Тихо, — прошептала она. — Тихо, мальчик.

Гвин прижал большие уши, настороженно повёл носом. Он чуял их уже за три дюны.

В небе, на высоте в пять человеческих ростов, кружил К'ир, её сумрачник. Сегодня он был едва различимой тенью на фоне багрового заката, только иногда его огромные крылья, размахом почти в два человеческих шага, мелькали на свету.

Арабелла перевела взгляд вниз. В каньоне, по руслу давно пересохшей реки, двигались они.

Пятеро.

Ящеролюди из клана К'Торга. Самые опасные наёмники пустоши. Она узнала их по броне — пластины из панцирей скорпов, скреплённые проволокой из гипериумовых жил, стянутые так плотно, что даже алмазный нож не сразу пробьёт. И по оружию — у каждого на поясе по два «правохода», снятые с убитых. Корпоративные модели, с лазерными целеуказателями. Такие у простых наёмников не водятся.

— Эти из тех, — прошептала Арабелла. — Кто жёг наши дома.

Воспоминание ударило, как выстрел из «правохода» в упор.

---

Два круга назад. Три смены к востоку от этого места.

Отец учил её держать нож, когда ей было всего пять лет. «Смотри, Арабелла, — говорил он, держа алмазное лезвие на вытянутой руке. — Нож — это продолжение твоего пальца. Твой палец никогда не промахивается. Никогда.»

Она помнила его руки — мозолистые, в шрамах, но такие тёплые. Помнила его смех, низкий, раскатистый, когда ей впервые удалось воткнуть лезвие в мишень с десяти шагов.

Помнила и последний день.

Крик. Много криков. Грохот «правоходов» и шипение ящеролюдей. Запах гари — горели дома, горели скакуны, горели люди. Отец, вождь племени Теней, падает на колени, из плеча торчит стрела с отравленным наконечником. «Беги, Арабелла!» — его голос, хриплый, но твёрдый. Она бежит, сжимая в руке три ножа, которые он успел сунуть в её ладонь. Позади — зарево пожара. Племя Теней больше не существует.

Она бежала целую смену, не оглядываясь. Гвин был рядом. К'ир кружил над головой. А когда она упала без сил, рядом с ней сел старый шаман племени, который тоже выжил. Он сказал: «К'Торг. Это сделал К'Торг. Он и его наёмники. Ищи его, дочь Такая. Ищи и помни: наш народ не знает ада. Мы знаем Пустыню Теней. Туда уходят проклятые. Туда ты отправишь К'Торга».

---

Арабелла мотнула головой, отгоняя видение.

— Не сейчас, — сказала она себе. — Сейчас — охота.

Она снова посмотрела вниз. Ящеролюди остановились на привал у подножия скалы. До них было около трёх перегонов — если бежать, хватит полусотни ударов сердца. Но она не бежала. Она ждала.

К'Торга среди них не было. Она знала это ещё до того, как увидела. Главарь её племени не шлялся бы по каньонам с такими мелкими сошками. Но эти пятеро — его ближняя стая. Они знают, где он прячется. Они знают, кто заплатил за резню. И один из них заговорит.

В её памяти всплыло другое лицо. Мать. Лиана. Белокурая, с серыми глазами, как у самой Арабеллы. Она умерла за два круга до резни — сказали, от лихорадки. Но Белла нашла старый инфо-куб, спрятанный в её вещах. Повреждённый, он хранил обрывки записей. Голос матери, записанный много лет назад:

«...проект «Адамант»... генный материал... корпорация «Генезис» не должна... прости меня, Такай... я не знала... они убьют нас всех...»

Арабелла не знала, что значили эти слова. Но она чувствовала: её мать была связана с теми, кто уничтожил племя. И К'Торг был только инструментом.

— Сегодня, — прошептала она, — я начну узнавать правду.

Гвин заскулил, показывая на вниз. Ящеролюди зашевелились. Один отделился от группы, отошёл к скале.

Арабелла перекатилась через гребень и бесшумно скользнула вниз. Сорок шагов до первого камня. Ещё три перегона до дна каньона. Ветер срывал песок с гребней, заглушая её шаги.

Она достала три ножа. Алмазные лезвия тускло сверкнули в сумерках — ловить блики нельзя, но и без того в такой темноте их не разглядеть. Вес каждого — ровно две горсти, не больше, не меньше. Отец учил: «Хороший нож не должен быть тяжёлым. Он должен быть продолжением твоего пальца».

Ящеролюд отошёл от группы на полперегона. Стоял спиной, расстегнул штаны — видимо, по малой нужде. Арабелла выждала удар сердца. Потом ещё одно. Потом, когда его голова повернулась в сторону скалы, метнула первый нож.

Он ушёл бесшумно. Только воздух чуть дрогнул.

Лезвие вошло точно в основание черепа, где броня не защищала. Ящеролюд упал, даже не вскрикнув. Гвин уже был рядом — прижал горло жертвы, чтобы хрип не выдал. Одно движение — и тихо.

Арабелла двинулась дальше.

Второй нож — в спину ближайшему. Третий — в шею тому, кто начал оборачиваться на шум. Двое упали почти одновременно — с разницей в три удара сердца. Остались двое. Тот, кто со шрамом на черепе — металлическая пластина, вживлённая в кость, трофей с убитого наёмника, — и его прихвостень, молодой, тощий, с дрожащими руками.

— Засада! — заорал прихвостень, хватаясь за копьё.

Арабелла вышла из тени камня. Она шла медленно, спокойно, держа в руке последний нож — боевой, с длинным лезвием, который отец подарил ей на четырнадцатый круг. Гвин застыл справа, готовый к прыжку. К'ир спикировал сверху, отсекая путь к отступлению.

— Кто ты? — прохрипел ящер со шрамом. Его жёлтые вертикальные зрачки сузились, на морде застыла смесь страха и злобы.

— Дочь тех, кого вы сожгли, — ответила Арабелла. — Я пришла забрать то, что вы мне должны.

— К'Торг тебя раздавит. Как твоего отца.

— Передай ему, что я иду. И что Пустыня Теней уже ждёт его.

«Пустыня Теней» — так её народ называл место, куда уходят проклятые. Не ад, не рай. Бескрайняя пустошь без воды, без ветра, без надежды. Там души блуждают вечно, и даже скорпы не приходят их пожрать. Туда, по верованиям племени Теней, отправляли самых злых врагов — и не убивали их, а оставляли блуждать, пока они не сойдут с ума от жажды и одиночества.

Ящер попытался выстрелить из «правохода», но Гвин прыгнул первым. Гончая вцепилась ему в руку, и оружие выпало в пыль. Арабелла метнула нож — не смертельно, только в плечо.

— Ты живой. Скажешь К'Торгу: она помнит. И она вернётся.

Она подошла к ящеру со шрамом. Тот стоял, не двигаясь, глядя на неё с ненавистью и ужасом.

— Ты — та самая, — прошипел он. — Охотница. Призрак пустыни.

— Догадливый.

— К'Торг тебя... — начал он, но Арабелла не дала договорить.

Она ударила. Быстро, чётко, без лишней жестокости. Нож вошёл в бедро — точно между пластин брони. Ящер громко зашипел, упал на колени.

— Передай, — повторила она, глядя в его искажённое болью лицо. — Я иду.

Арабелла развернулась и пошла прочь.

Гвин, улучив момент, цапнул напоследок второго ящера за заднюю лапу и радостно потрусил следом.

— Хватит, — сказала Арабелла, но в голосе не было строгости.

Гвин фыркнул, довольный.

К'ир спустился с неба, сел на её протянутую руку. Тяжёлый — почти два пуда, но Арабелла держала его легко, привыкла. Сумрачник захлопал крыльями, поднимая тучу пыли, и издал низкий, гортанный звук.

— Нашла? — спросила Арабелла.

К'ир кивнул — насколько птица вообще может кивать. На языке её народа это значило: «Город на западе. Дорога длиной в два пути».

— Инферно, — сказала Арабелла. — Значит, туда.

Она сняла с пояса оставшиеся ножи, проверила лезвия. Четыре — на поясе, в кожаных петлях. Один — в голенище правого сапога. Алмазный кинжал, который она берегла для К'Торга. Священное оружие. Отец говорил: «Этот нож убьёт самого сильного врага. Но ты должна вложить в него всю свою душу, Арабелла. Иначе он не полетит».

Она коснулась лезвия пальцем. Холодное, острое, как взгляд матери на той старой голограмме.

Арабелла достала из сумки инфо-куб — потёртый, с царапинами, с едва различимыми символами «Генезис Индастриз» на корпусе. Зажала в кулаке.

— В этом городе кто-то знает правду, — сказала она. — Я найду. И тогда... тогда К'Торг узнает, что такое Пустыня Теней.

Она убрала куб, поправила куртку, подняла воротник — ночной холод уже давал о себе знать.

— Пошли.

Арабелла направилась на запад. Гвин бесшумно скользил рядом, иногда забегая вперёд, чтобы обнюхать песок. К'ир взмыл в небо, прочертив на фоне звёзд чёрную стрелу.

Позади остались трупы и предупреждение для К'Торга. Впереди — Инферно, где её никто не ждал.

Ветер нёс песок, заметая следы. Пустыня не хранит тайн. Но она помнит тех, кто достоин памяти.

Арабелла была достойна.

---

Конец пролога.