Глава 6. Верфь номер три

Верфь «Нордкап» числилась в реестре как частное предприятие по ремонту малых судов. Ни сайта, ни рекламы, ни даже вывески над воротами – только замшелый номер на воротах, нарисованный трафаретом: «3». Все остальное было тьмой, ржавчиной и запахом солярки, которым пропитан любой настоящий портовый угол, куда не ходят туристы.

Они приехали в половине четвертого утра. «0317» – Ларс был прав: это было время, а не координата и не шифр. Встреча. Кто-то ждал ее здесь, на верфи номер три, в темноте, пока Берген спал и видел сны о рыболовных субсидиях и зимней олимпиаде.

Эриксон оставил машину за квартал, и они шли пешком по обледенелой набережной. Ларс дышал паром – видимым даже в ночи, плотным облачком на каждом выдохе. Где-то вдалеке гудел буксир. Фьорд пах холодом, водорослями и чем-то нефтяным.

– Я все думаю о матери Марты, – вдруг сказал Ларс.

– Не надо думать. Смотри под ноги.

– Она звонила снова. Пока мы ехали. Я не сказал тебе сразу. Она говорит, что нашла еще одну тетрадь Марты. Бумажную. Марта вела записи от руки, когда боялась, что ее следят в сети.

Эриксон остановился. Повернулся. – Когда ты это узнал?

– Час назад.

– Ларс.

– Я знаю, детектив. Прости. Я хотел сказать, когда ты будешь в лучшем расположении духа.

– Я никогда не бываю в лучшем расположении духа, – тихо ответил Эриксон. – Это мое нормальное состояние. – Он снова пошел. – После верфи едем к Сигрид. Берем тетрадь. Лично.

За воротами верфи горел один фонарь. Хлипкий, мигающий, он освещал пятачок перед ангаром, где стоял огромный сейнер на подпорках. Борт его был ободран до металла – шли какие-то ремонтные работы, – но в трюме горел свет, тусклый, желтый, пробивавшийся сквозь иллюминатор ниже ватерлинии. Кто-то был внутри.

Они перелезли через забор – Эриксон первым, Ларс с тихим норвежским ругательством следом. Прошли вдоль стены ангара, держась тени. Снег здесь был весь в следах, в мазуте, в чем-то темном, что лучше не трогать руками и уж тем более не нюхать. Где-то в темноте капала вода – мерно, как метроном.

Голоса Эриксон услышал раньше, чем увидел людей. Двое. Разговаривали внутри сейнера, и звук поднимался из трюма, выплескивался через открытый люк. Один голос был низкий, монотонный, почти без интонаций – голос человека, который давно научился говорить о страшных вещах спокойно. Второй – резкий, раздраженный, с каждой фразой становившийся нетерпеливее.

– ...она не должна была найти файлы. Это ваш просчет. Фрост сказал четко: ничего не оставлять, никаких хвостов...

– Я все убрал. Кто мог знать, что она вела бумажные записи, как в девяносто третьем году? Бумага, чернила. Кто так делает?

– Умные люди, которые вам не доверяют. Теперь детектив в Бергене. Твой дом засветился.

Пауза. Длинная, неудобная. Эриксон прижался к борту сейнера, не дышал. Ларс рядом – тоже застыл, глаза широкие.

– Я уйду еще до рассвета. Мне нужен новый документ. Это было условием нашей договоренности.

– Условия меняются. Фрост сказал – ты нужен еще на один рейс. Балтика, двадцатого. Груз небольшой, все продумано. Потом – исчезаешь снова. Навсегда, на этот раз.

– Я уже исчезал один раз. Ты знаешь, что это значит? Это значит – бросить все. Семью, имя, прошлое. Это не просто, как он думает, сидя в своем кресле с видом на фьорд.

– Мне все равно, что тебе пришлось пережить. – Голос стал холоднее стали. Ровно, без ненужных эмоций. – Двадцатого. Балтика. Все.

Шаги. Кто-то шел к трапу, поднимался из трюма наверх.

Ларс потянул Эриксона за рукав, и они отступили в тень под нависающей кормой – туда, где темнота была особенно густой, почти осязаемой. Из люка выбрался человек – невысокий, в темной куртке с поднятым воротником, капюшон натянут на голову. Он шел быстро, не оглядываясь, ступал уверенно по скользким доскам – человек, привыкший к портовым настилам. Исчез за углом ангара, и через несколько секунд со стороны воды раздался тихий всплеск – шаги на деревянном причале.

Второй не выходил. Через минуту в трюме погас свет. Потом тишина.

– Клаус Андерсен, – едва слышно выдохнул Ларс. – Тот, первый, который про семью – это был он?

– Возможно. – Эриксон уже двигался к краю ангара. – Второй – связной Фроста. Нельзя упустить никого.

Они выбежали за угол. Пусто. Только следы на снегу, уходящие к воде – две дорожки в разные стороны. Эриксон выбрал ту, что вела к причалу. Они побежали.

Следы обрывались у самого края. Внизу чернела вода, холодная, абсолютно непрозрачная, и где-то в темноте – бухтал мотор небольшой лодки. Удаляющийся, тихий, и с каждой секундой все тише.

Эриксон стоял на краю причала и смотрел в темноту. Лодка уходила без огней. Ночь поглощала ее быстро, жадно, как делает всегда, когда кому-то нужно исчезнуть.

– Ушел, – сказал Ларс, переводя дыхание.

– Мы услышали главное. – Эриксон обернулся. Щеки горели от мороза, пальцы начинали неметь. – Двадцатого. Балтика. Это рейс. Он везет что-то, или кого-то. И Фрост лично отдает приказы человеку, который официально мертв уже пять лет.

– До двадцатого – десять дней.

– Десять дней найти Марту, понять маршрут и перекрыть его. – Эриксон достал телефон, набрал номер дежурного в управлении. – И еще одно. Тот второй голос. Связной. Я его слышал раньше.

– Где?

Пауза. Эриксон смотрел на воду. Вспоминал. Кабинет Фроста – огромный, с панорамными окнами, с запахом дорогого дерева и чего-то коньячного. Фрост за столом, вальяжный, улыбающийся. И у стены, почти незаметный, почти мебель – молодой человек в темном пиджаке. Молчал все время. Не двигался. Эриксон скользнул по нему взглядом и забыл – принял за секретаря, за часть обстановки.

– В офисе Фроста. Стоял у стены. Молчал, пока я беседовал с магнатом. Я принял его за обслугу.

Ларс медленно кивнул. В его глазах читалось то же, что чувствовал Эриксон: они упустили важного человека в самом начале, прямо перед носом.

Телефон Эриксона завибрировал прежде, чем соединился дежурный. Незнакомый номер. Он принял вызов.

– Вы нашли тетрадь? – спросил голос. Женский. Очень тихий, почти шепот, и в этом шепоте – напряжение, как натянутая леска. – Мать Марты ее спрятала. Но они знают о тетради. Они уже едут к ней. У вас меньше часа.

Линия оборвалась. Эриксон еще секунду смотрел на телефон.

– Кто это был? – спросил Ларс.

– Не знаю. – Он уже шел к машине. – Но этот кто-то знает нас. Знает, что мы здесь. И помогает нам. Вопрос – почему.

Они бежали к машине. Берген светился огнями за спиной, такой мирный и тихий, совершенно не похожий на место, где только что решали чьи-то судьбы за несколько минут переговоров в промерзшем трюме.