ГЛАВА 2

ГЛАВА 2. ЗМЕИНАЯ КАЛЬДЕРА

Тропа вдоль ручья петляла между красноватых скал, поросших колючим кустарником и редкими кактусами-великанами. Некоторые из них достигали высоты в добрых десять метров, и их ребристые стволы, испещрённые длинными иглами, отбрасывали на дорогу причудливые тени. Где-то в глубине зарослей возилась мелкая живность — может норники или пустынные грызуны, почуявшие приближение крупного зверя.

Гром ступал осторожно, мягко перебирая шестью лапами. Старый скакун не любил незнакомые места, и Слейд чувствовал это по напряжённой спине ящера. Он похлопал его по шее, успокаивая.

— Тихо, друг, тихо. Здесь не должно быть скорпов — вода близко, они не любят воду.

Гром недоверчиво фыркнул, но шаг не сбавил.

Ручей, вдоль которого они ехали, был редким явлением для этих мест. Вода сочилась прямо из скалы, образуя небольшие заводи, заросшие ярко-зелёным мхом — целебным «зеленком», как его называли местные. Слейд заметил несколько полянок, где мох был аккуратно срезан — видно, кто-то собирал его совсем недавно.

Через час с небольшим тропа расширилась, скалы расступились, и перед Слейдом открылась Змеиная Кальдера.

Это место поражало воображение. Огромная чаша диаметром в несколько миль, окружённая со всех сторон отвесными скалами красноватого песчаника. На дне чаши — зелень. Настоящая, буйная, какую редко увидишь на Новом Техасе. Несколько десятков деревьев — железное дерево, пара пальм, даже кусты какой-то ягодной поросли. В центре — небольшое озеро с прозрачной голубоватой водой, от которого разбегались ручейки, орошавшие землю.

А на самом краю озера, притулившись к скале, стояло ранчо. Небольшой дом из тёсаного камня, длинный сарай для скакунов, пара загонов. Всё выглядело ухоженным, но бедноватым — краска на ставнях облупилась, ворота сарая держались на честном слове, а забор в одном месте был подпёрт брёвнами.

Слейд остановил Грома у входа, спешился. Тишина стояла такая, что слышно было, как плещется живность в озере. Но Слейд знал цену такой тишине — обычно она означала, что за ним уже наблюдают.

Он не ошибся. Послышался щелчок.

— Руки на виду, незнакомец, и медленно повернись.

Голос был женским, низким, с хрипотцой. И знакомым. До боли знакомым.

Слейд медленно поднял руки, развёл их в стороны и повернулся.

На крыльце стояла Таллисса Рейн. В руках она держала старый, но ухоженный «дальнобой», направленный Слейду в грудь. Винтовка была армейской модели, «Ветролом-12», с оптическим прицелом и потёртым прикладом. Талли держала её уверенно, как человек, который умеет стрелять и не боится нажимать на спуск.

Она почти не изменилась за те годы, что они не виделись. Всё те же тёмные волосы, собранные в тугой хвост, те же серые глаза с зеленоватыми крапинками, тот же упрямый подбородок. Только морщин прибавилось — вокруг глаз, у губ. И в глазах появилась та прямая настороженность, какая бывает у людей, которые долго живут одни и привыкли надеяться только на себя.

— Талли, — сказал Слейд тихо. — Это я.

Винтовка дрогнула. Опустилась на долю секунды, но снова поднялась.

— Я вижу, что ты. — Голос её был ровным, но Слейд слышал в нём то, чего не слышал бы никто другой — боль. — Вопрос в том, зачем ты здесь.

— Мне сказали, тебе нужны люди.

— Люди — да. Беглые стрелки с кучей проблем на хвосте — нет.

— Проблемы я оставил в Инферно.

Талли усмехнулась, но усмешка вышла горькой.

— Ты оставил сынка Блэквуда с простреленным плечом и труп его наёмника. Это не проблемы, Слейд. Это смертный приговор. Для тебя. И для всех, кто рядом с тобой.

Она говорила так, будто уже знала всё. Слейд не удивился — в маленьких городках слухи разносятся быстрее, чем скорпы бегут за добычей.

— Я уйду, если ты хочешь, — сказал он. — Скажи только, где тут можно набрать воды для скакуна, и я исчезну.

Талли долго смотрела на него. Потом, резко выдохнув, опустила винтовку.

— Воды? Ты приехал за водой? Через столько лет — за водой?

— Я приехал не за водой. — Слейд сделал шаг вперёд. — Я приехал, потому что устал. Потому что мне сказали, что здесь можно найти покой. Я не знал, что это твоё ранчо. Клянусь.

Талли прищурилась.

— Клянёшься? Чем? Своей дырявой памятью, которая забыла меня на десять лет?

— Я не забывал. Ни дня.

— Тогда почему ты не вернулся?

Слейд молчал. Что он мог сказать? Что у него было слишком много крови на руках? Что он не хотел впутывать её в свою войну? Что боялся, что однажды она окажется на том конце его «правохода»?

— Ладно, — Талли вздохнула и прислонила винтовку к перилам. — Поилка для скакунов за сараем. Воды там хватит. А сам заходи в дом. Есть будешь?

— Буду, — сказал Слейд и вдруг понял, что действительно голоден. И устал. И что этот дом, такой бедный и обветшалый, кажется ему самым тёплым местом во всей галактике.

Грома он отвёл к поилке — длинному каменному корыту, в которое непрерывно лилась вода из трубы, проложенной прямо от озера. Старый скакун благодарно фыркнул и принялся пить, изредка поднимая голову и оглядывая окрестности жёлтыми глазами.

Слейд вошёл в дом.

Внутри было чисто, но скромно. Стол, пара стульев, грубая лежанка в углу, очаг с геотермальным обогревателем. На стенах — несколько старых голографических рамок с пожелтевшими изображениями. На одной Слейд узнал Талли, молодую, смеющуюся, с каким-то парнем. На другой — пожилую пару, видимо, её родителей.

— Садись, — Талли кивнула на стул. Сама она уже хлопотала у очага, разогревая что-то в чугунке. — Еды у меня немного, но на двоих хватит.

Слейд сел. Положил шляпу на колени. Руки сами легли на стол — так, чтобы до «правохода» был один быстрый рывок. Привычка.

— Ты всё так же, — сказала Талли, не оборачиваясь. — Сидишь как на иголках. Думаешь, на тебя нападут прямо здесь?

— В моей жизни нападали и в более мирных местах.

— Знаю. — Она повернулась, поставила перед ним миску с дымящимся рагу. — Ешь. Рассказывай.

Слейд взял ложку, попробовал. Мясо скакуна, коренья, местные травы — просто, сытно, вкусно. Он ел молча, чувствуя, как тепло разливается по телу. Талли села напротив, подперев щеку рукой, и смотрела на него.

— Ты похудел, — сказала она. — И седины прибавилось.

— Ты тоже не молодеешь.

— Хам.

Она улыбнулась — впервые за всё время. И Слейд понял, что ради этой улыбки готов был проехать ещё тысячу оборотов.

— Рассказывай, — повторила Талли. — Про Инферно. Про Блэквуда. Про всё.

Слейд доел, отодвинул миску. Взял из кармана мятую пачку, вытащил «горькую» сигару, прикурил от термозажигалки. Выпустил струйку дыма к потолку.

— Я искал место, где можно залечь на дно, — начал он. — Нашёл хижину в горах, над Кальдерой. Жил там два года. Никого не трогал, пас скакунов, охотился на скорпов. Думал, что всё позади.

— А оказалось...

— А оказалось, что припасы кончились. Спустился в Инферно. Зашёл в «Кальдеру». А там этот щенок... Калеб Блэквуд. — Слейд затянулся. — Он узнал меня. Начал лезть. Я пытался уйти. Он выхватил «правоход». Я выстрелил первым. В плечо, не насмерть. Но один из его людей дёрнулся — пришлось добить.

— И теперь Кассиус Блэквуд ищет тебя, — закончила Талли. — Знаешь, кто это?

— Слышал. Корпоративный барон. Скупает земли. Давит мелких.

— Мелких — это меня, Слейд. — Талли подалась вперёд. — Он уже полгода пытается выкупить моё ранчо. Предлагал хорошие деньги. Я отказалась. Тогда он начал давить. Его люди угоняют мой скот, травят скакунов, стреляют по ночам. Месяц назад убили моего работника, старого Хуана. Просто за то, что он вышел проверить загон.

Слейд сжал зубы.

— Почему ты не ушла?

— А куда? — Талли развела руками. — Это всё, что у меня есть. Здесь похоронены мои родители. Здесь я построила всё своими руками. Я не отдам это ни Блэквуду, ни кому другому.

— Он же не отступит.

— Знаю. — Она встала, подошла к окну, посмотрела на озеро. — Но у меня есть ещё пара месяцев. Пока он возится с документами, пока подкупает чиновников в Ноктюрн-Сити. А потом... потом либо я сдаюсь, либо он присылает своих головорезов.

Слейд молчал. В голове крутились мысли, от которых он отвык за два года покоя. Мысли о том, что он снова может взяться за оружие. Что может защитить эту женщину. Что может...

— Я останусь, — сказал он.

Талли резко обернулась.

— Что?

— Я останусь. Помогу тебе. У меня есть опыт.

— У тебя есть опыт убивать, Слейд. А это не война, это... это бизнес. Блэквуд действует через подставных лиц, через наёмников, через закон. Ты не сможешь застрелить его, как застрелил того бандита в баре.

— Смогу. Если дойдёт до дела.

— А если не дойдёт? Если он просто перекроет мне воду? Если сожжёт пастбища? Если отравит озеро?

Слейд поднялся, подошёл к ней. Встал рядом, тоже глядя на озеро.

— Тогда я буду рядом. И мы что-нибудь придумаем.

Талли долго смотрела на него. Потом, неожиданно, прижалась к его плечу.

— Дурак ты, Слейд Кинкейд, — сказала она тихо. — Такой же дурак, как и десять лет назад.

— Знаю, — он обнял её одной рукой. — Но другого у меня нет.

Они стояли так, глядя на воду, на скалы, на редкие облака в высоком небе. Где-то вдалеке, за пределами Кальдеры, начинался мир, полный насилия, корпораций и людей, готовых убивать за клочок земли. Но здесь, сейчас, был только покой.

Который, Слейд знал, продлится недолго.

---

Конец второй главы.