Глава 2. Сюрприз, который не сработал

Он полез. Он реально полез — этот человек, который за день до этого разносил подносы с канапе с таким видом, будто ему дали в руки боевое оружие, влез на расшатанную табуретку с надписью «НЕ ВСТАВАТЬ» и потянулся к коробке.

Я хотела сказать «осторожно». Я хотела сказать «слезай, я сама». Я хотела сказать что-нибудь умное и язвительное, от чего он наконец поймёт, что меня не так-то просто смутить.

Вместо этого я сказала:

— Там же кот.

— Я заметил, — отозвался он, не оборачиваясь. — Он на меня смотрит как на врага народа.

— Он на всех так смотрит.

— Нет. Вот сейчас — персонально на меня. Я его оскорбил тем, что влез на его территорию.

Я услышала, как Артём шепчет что-то коту. Что-то вроде «ну-ну, спокойно» и «я тебе ничего плохого не сделаю». Барон в ответ издал тот звук, который я за эти десять дней научилась расшифровывать безошибочно. Это был не мурлык. Это был предупредительный выстрел.

— Артём.

— Что?

— Он сейчас прыгнет тебе на голову.

— Откуда ты...

Барон прыгнул. Артём, едва удержавшись на качающейся табуретке, отшатнулся, схватился за косяк, и в этот момент коробка — та самая, ради которой я встала на рассохшуюся мебель в три часа ночи, — сорвалась с полки.

Коробка была лёгкой. Внутри лежали бумажные помпоны, ленты и декоративные свечи, которые я готовила для свадебного сюрприза сестре. Но когда она упала, из неё вывалилось ещё кое-что.

Фотография. Старая, с загнутым углом, в мягкой рамке, которая уже не открывалась.

Я узнала её ещё до того, как она скользнула по кафелю и уткнулась в ножку холодильника. На фотографии были мы с Катей. Нам было лет шесть и девять. Катя держала меня на руках, а я держала на руках котёнка — рыжего, нахального, с характером.

Барона. Нет. Не Барона. Я замерла.

— Это кто? — спросил Артём, и в голосе его не было ни капли насмешки. Он стоял на полу, держал табуретку ровно и смотрел на фотографию, а потом перевёл взгляд на меня.

Я молчала. Потому что на фотографии был тот самый кот. Тот самый, которого я нашла и принесла домой за неделю до того, как всё пошло под откос. Тот самый, которого, как я была уверена, потеряла. Тот самый, которого звали не Барон.

— Ася? — Артём подошёл ближе, взял фотографию. — Ты чего? Ты белая как стенка.

— Это мой кот, — сказала я. — То есть... это тот кот.

— Какой «тот»?

— Который пропал. Два года назад. Я его... я его нашла у мусорки, выходила, он у меня жил. А потом за неделю до переезда он ушёл. И я думала, он умер. Или его кто-то забрал. И я решила, что не буду больше заводить котов, потому что я не умею их удерживать.

Я сглотнула. Горло саднило, как будто туда насыпали песку.

— И тут объявился Барон.

— Который ненавидит тебя персонально, — тихо сказал Артём.

— Да. Который ненавидит меня персонально. Который шипит, когда я подхожу, и спит только на шкафу, и уходит из комнаты, когда я вхожу. И я думала — это просто характер. А это...

Я посмотрела на Барона. Он сидел на полке, свесив лапы, и смотрел на меня сверху вниз с видом человека, который два года ждал, пока ты наконец сообразишь.

— Он тебя помнит, — сказал Артём. — И он тебя ненавидит... не потому, что ты плохая.

— А потому что я его оставила.

— Ты его не оставляла. Ты его искала. Я видел, как ты обклеила весь район бумажками.

Я подняла голову.

— Откуда ты знаешь?

Артём замолчал. Он смотрел на фотографию, и что-то в его лице изменилось — то самое «четыре утра», когда врать уже лень. Он поставил фотографию на стол, выдохнул и сказал:

— Потому что я её тогда нашёл. Твою бумажку. «Потерялся кот, рыжий, наглый, отзывается на "Тишка"». Я был в этом районе, увидел объявление. И спустя три месяца я нашёл кота, который подходил под описание. Только он был уже не рыжий, а грязно-серый, дикий, злой. Я отдал его в приют.

В комнате стало очень тихо. Слышно было, как холодильник гудит, как за окном где-то лает собака, как Барон переступает лапами по полке.

— Тишка, — сказала я. — Ты его отдал в приют?

— Да. А через год я увидел его снова. Приют закрывался, животных разбирали, а его никто не брал. И я взял его. Привёз сюда. Назвал Бароном.

Я смотрела на него, и мир медленно складывался в новую, очень странную картину.

— Ты меня не помнишь, — сказал Артём. — А я тебя помню. Я видел твоё объявление. И я думал... я думал, что делаю доброе дело. А теперь твой кот живёт у меня, ты живёшь на раскладушке в моей гостиной, и через две недели мы должны быть на свадьбе, где я буду делать вид, что мне всё равно, а ты — что у тебя всё прекрасно.

Барон спрыгнул с полки. Мягко, бесшумно, как и положено коту, который умеет ждать. Он подошёл ко мне, потёрся о ногу и впервые за десять дней разрешил себя погладить.

— Ты катастрофа, — сказал Артём, глядя на нас. — Я это уже говорил. Но теперь я знаю почему.

Я наклонилась к Барону. Точнее, к Тишке. И в этот момент за спиной раздался голос — сонный, хриплый, знакомый до дрожи:

— Что здесь происходит? И почему у моей сестры кот, которого вы оба пытаетесь спрятать?

Я обернулась. В дверях кухни стояла Катя — в халате, с растрёпанными волосами, со смартфоном в руке. И на экране её смартфона горела фотография, которую я узнала бы где угодно.

Та самая. Тишка. И я. Два года назад.

— Так, — сказала Катя, переводя взгляд с меня на Артёма и обратно. — А теперь вы оба расскажете мне, с какой стати мой будущий деверь встречался с моей сестрой, пока я знакомила его с ней заново.