Глава 2. Сюрприз, который не сработал

Он полез. Он реально полез – этот человек, который за день до этого разносил подносы с канапе с таким видом, будто ему дали в руки боевое оружие, влез на расшатанную табуретку с надписью «НЕ ВСТАВАТЬ» и потянулся к коробке.

Я хотела сказать «осторожно». Я хотела сказать «слезай, я сама». Я хотела сказать что-нибудь умное и язвительное, от чего он наконец поймет, что меня не так-то просто смутить.

Вместо этого я сказала:

– Там же кот.

– Я заметил, – отозвался он, не оборачиваясь. – Он на меня смотрит как на врага народа.

– Он на всех так смотрит.

– Нет. Вот сейчас – персонально на меня. Я его оскорбил тем, что влез на его территорию.

Я услышала, как Артем шепчет что-то коту. Что-то вроде «ну-ну, спокойно» и «я тебе ничего плохого не сделаю». Барон в ответ издал тот звук, который я за эти десять дней научилась расшифровывать безошибочно. Это был не мурлык. Это был предупредительный выстрел.

– Артем.

– Что?

– Он сейчас прыгнет тебе на голову.

– Откуда ты...

Барон прыгнул. Артем, едва удержавшись на качающейся табуретке, отшатнулся, схватился за косяк, и в этот момент коробка – та самая, ради которой я встала на рассохшуюся мебель в три часа ночи, – сорвалась с полки.

Коробка была легкой. Внутри лежали бумажные помпоны, ленты и декоративные свечи, которые я готовила для свадебного сюрприза сестре. Но когда она упала, из нее вывалилось еще кое-что.

Фотография. Старая, с загнутым углом, в мягкой рамке, которая уже не открывалась.

Я узнала ее еще до того, как она скользнула по кафелю и уткнулась в ножку холодильника. На фотографии были мы с Катей. Нам было лет шесть и девять. Катя держала меня на руках, а я держала на руках котенка – рыжего, нахального, с характером.

Барона. Нет. Не Барона. Я замерла.

– Это кто? – спросил Артем, и в голосе его не было ни капли насмешки. Он стоял на полу, держал табуретку ровно и смотрел на фотографию, а потом перевел взгляд на меня.

Я молчала. Потому что на фотографии был тот самый кот. Тот самый, которого я нашла и принесла домой за неделю до того, как все пошло под откос. Тот самый, которого, как я была уверена, потеряла. Тот самый, которого звали не Барон.

– Ася? – Артем подошел ближе, взял фотографию. – Ты чего? Ты белая как стенка.

– Это мой кот, – сказала я. – То есть... это тот кот.

– Какой «тот»?

– Который пропал. Два года назад. Я его... я его нашла у мусорки, выходила, он у меня жил. А потом за неделю до переезда он ушел. И я думала, он умер. Или его кто-то забрал. И я решила, что не буду больше заводить котов, потому что я не умею их удерживать.

Я сглотнула. Горло саднило, как будто туда насыпали песку.

– И тут объявился Барон.

– Который ненавидит тебя персонально, – тихо сказал Артем.

– Да. Который ненавидит меня персонально. Который шипит, когда я подхожу, и спит только на шкафу, и уходит из комнаты, когда я вхожу. И я думала – это просто характер. А это...

Я посмотрела на Барона. Он сидел на полке, свесив лапы, и смотрел на меня сверху вниз с видом человека, который два года ждал, пока ты наконец сообразишь.

– Он тебя помнит, – сказал Артем. – И он тебя ненавидит... не потому, что ты плохая.

– А потому что я его оставила.

– Ты его не оставляла. Ты его искала. Я видел, как ты обклеила весь район бумажками.

Я подняла голову.

– Откуда ты знаешь?

Артем замолчал. Он смотрел на фотографию, и что-то в его лице изменилось – то самое «четыре утра», когда врать уже лень. Он поставил фотографию на стол, выдохнул и сказал:

– Потому что я ее тогда нашел. Твою бумажку. «Потерялся кот, рыжий, наглый, отзывается на "Тишка"». Я был в этом районе, увидел объявление. И спустя три месяца я нашел кота, который подходил под описание. Только он был уже не рыжий, а грязно-серый, дикий, злой. Я отдал его в приют.

В комнате стало очень тихо. Слышно было, как холодильник гудит, как за окном где-то лает собака, как Барон переступает лапами по полке.

– Тишка, – сказала я. – Ты его отдал в приют?

– Да. А через год я увидел его снова. Приют закрывался, животных разбирали, а его никто не брал. И я взял его. Привез сюда. Назвал Бароном.

Я смотрела на него, и мир медленно складывался в новую, очень странную картину.

– Ты меня не помнишь, – сказал Артем. – А я тебя помню. Я видел твое объявление. И я думал... я думал, что делаю доброе дело. А теперь твой кот живет у меня, ты живешь на раскладушке в моей гостиной, и через две недели мы должны быть на свадьбе, где я буду делать вид, что мне все равно, а ты – что у тебя все прекрасно.

Барон спрыгнул с полки. Мягко, бесшумно, как и положено коту, который умеет ждать. Он подошел ко мне, потерся о ногу и впервые за десять дней разрешил себя погладить.

– Ты катастрофа, – сказал Артем, глядя на нас. – Я это уже говорил. Но теперь я знаю почему.

Я наклонилась к Барону. Точнее, к Тишке. И в этот момент за спиной раздался голос – сонный, хриплый, знакомый до дрожи:

– Что здесь происходит? И почему у моей сестры кот, которого вы оба пытаетесь спрятать?

Я обернулась. В дверях кухни стояла Катя – в халате, с растрепанными волосами, со смартфоном в руке. И на экране ее смартфона горела фотография, которую я узнала бы где угодно.

Та самая. Тишка. И я. Два года назад.

– Так, – сказала Катя, переводя взгляд с меня на Артема и обратно. – А теперь вы оба расскажете мне, с какой стати мой будущий деверь встречался с моей сестрой, пока я знакомила его с ней заново.