Глава 4. Зазеркалье

Дверь квартиры захлопнулась за спиной, отсекая тепло, свет и его запах. Марина стояла на лестничной площадке, глядя на экран телефона, и буквы плыли перед глазами.

«…под увольнение попадаете вы оба».

Она перечитала сообщение трижды. Потом ещё раз. Пальцы стали ледяными, хотя в подъезде было душно.

Ковалёв. Костя Ковалёв — её менеджер по проектам, которого она взяла в штат три месяца назад. Тридцать лет, глаза горят, идейный, работоспособный. Она видела в ного себя — ту, которую когда-то никто не хотел брать всерьёз. Она поручилась за него лично. Проверила резюме, созвонилась с прошлого места работы — там разводили руками, говорили «хороший специалист», «уволился по собственному». Никто не упомянул стартап.

— Чёрт, — выдохнула она в пустоту подъезда.

Лифт уехал наверх, и Марина пошла пешком. Седьмой этаж. Каждый шаг отдавался в висках. На площадке третьего она остановилась, прислонилась лбом к холодной стене и заставила себя дышать ровно.

Она могла бы позвонить генеральному сейчас. Объяснить, что не знала. Сослаться на проверку, на рекомендации, на то, что Ковалёв скрыл информацию. Выйти сухой из воды, а парня — под откос. Или сидеть тихо и надеяться, что к утру всё рассосётся. Но Марина знала: в большом бизнесе ничего не рассасывается. Только обрастает новыми подробностями.

Она набрала Ковалёва. Гудок, второй, третий. Сброс.

— Костя, это Марина Андреевна, — написала она в мессенджер. — Нам нужно срочно поговорить. Завтра в семь утра в моём кабинете. Приезжай с документами по «Альянсу».

Отправила и убрала телефон. Сердце всё ещё колотилось, но теперь к страху примешивалось что-то другое — холодная злость. Она уже проходила через ситуацию, когда её ставили перед фактом, не давая выбора. Когда решение принимали за неё, а ей оставалось только подчиниться.

Больше никогда.

Дома Марина не стала включать свет. Прошла на кухню, налила воды из кувшина, выпила залпом. В окно светила луна, и в её бледном свете кухня казалась чужой, незнакомой — как будто она смотрела на чью-то чужую жизнь.

Телефон завибрировал. Ковалёв.

— Марина Андреевна, я… — голос у него был сдавленный, будто он бежал. — Я всё могу объяснить. Только не сейчас. Не по телефону. Встретимся, я расскажу.

— Завтра, Костя. Семь утра. Не опаздывай.

— Марина Андреевна, пожалуйста, — он почти шептал. — Не говорите никому. Пока. Я вас очень прошу.

Она промолчала. Нажала отбой.

Ночь тянулась бесконечно. Марина не ложилась — сидела в кресле с ноутбуком, перерывала отчёты, переписки, документы, которые подписывала за последние три месяца. Искала следы. Хоть что-то, что она пропустила.

В пять утра она приняла душ, оделась и вышла. Город только просыпался: серый, влажный, с редкими фарами такси и сонными дворниками, сметающими листву с тротуаров.

Офис встретил её тишиной и запахом кофе — уборщица уже включила кофемашину. Марина прошла в свой кабинет, включила настольную лампу и разложила бумаги. Ровно в семь в дверь постучали.

Ковалёв вошёл не сразу — задержался на пороге, будто собирался с духом. Выглядел он хуже некуда: небритый, с красными глазами, в мятой рубашке. Он не спал этой ночью тоже.

— Садись, — сказала Марина, не поднимая головы.

Он сел на край стула, сцепил руки в замок.

— Я знаю, что вы получили письмо. Я знаю про заявление от инвесторов. Это… это старая история. Трёхлетней давности. Я был молодой, глупый. Мы собрали деньги на платформу, но не вытянули, конкуренты задавили. Инвесторы остались без возврата. Один из них подал заявление. Я думал, всё закрыто, я выплатил часть, мы договорились… — он говорил быстро, сбивчиво, глотая слова. — Я не указал это в резюме, потому что боялся, что вы не возьмёте меня. А мне нужна была эта работа. У меня мама… она болеет, я не мог остаться без денег. Я не хотел вас подставлять, честно.

Марина молчала. Смотрела на него и видела страх. Настоящий, липкий страх человека, который загнан в угол.

— Почему ты не сказал мне лично, когда я брала тебя?

— Потому что я испугался. Думал, что если покажу себя хорошим работником, то это перевесит. Что проверять не будут так глубоко. Я дурак.

— Дурак, — согласилась она. — Но дело не в этом.

Она встала, подошла к окну. За стеклом просыпался деловой центр — люди входили в здание, кто-то курил на крыльце, курьер вёз коробки с документами. Жизнь шла своим чередом, не зная, что через несколько часов в одном из кабинетов решится судьба двух человек.

— Костя, я не уволю тебя сегодня. Но я должна буду доложить совету директоров всё, что узнаю. Если ты соврал хоть в чём-то из того, что сейчас сказал, — я тебя вышвырну сама. И добьюсь, чтобы тебя больше нигде не взяли.

Он побледнел, но кивнул.

— Я не вру. Я всё подтвержу документами. Дайте мне день.

— У тебя есть три часа. В десять совещание.

Ковалёв вылетел из кабинета, а Марина осталась стоять у окна. Она смотрела на своё отражение в стекле — женщина в строгом костюме, с идеальной осанкой и холодным взглядом. Со стороны — неприступная, сильная, та, кого не сломать.

Но внутри всё дрожало.

Она подписала приказ о приёме Ковалёва. Её подпись стояла под каждым его отчётом. Если совет решит, что она знала и покрывала — её карьере конец. «Конфликт интересов» — это мягкая формулировка. В реальности это называется «соучастие».

Ровно в девять пятьдесят пять в кабинет вошёл помощник.

— Марина Андреевна, совет ждёт. Все в сборе.

Она кивнула, взяла папку с документами и направилась к двери. В коридоре её нагнал Артём — возник из-за угла, взял за локоть, заставив остановиться.

— Я слышал, — тихо сказал он. — Это серьёзно?

Марина высвободила руку.

— Не твоё дело.

— Марина, я могу помочь. У меня есть связи в совете. Если нужно переговорить с кем-то до начала…

Она посмотрела на него в упор. Он стоял перед ней — высокий, уверенный, с этим вечным желанием её спасать. Два года назад она бы ухватилась за его помощь. Уступила бы, позволила бы решить всё за неё. И снова оказалась бы в долгу.

— Спасибо, Артём. Но я справлюсь сама.

Она вошла в переговорную, где за длинным столом уже сидели семь человек. Семь пар глаз, устремлённых на неё. Во главе стола — генеральный директор, мужчина под шестьдесят, с седыми висками и тяжёлым взглядом.

— Марина Андреевна, мы слушаем, — сказал он без предисловий. — Объяснитесь.

Она положила папку на стол, открыла её и замерла. Внутри лежали не те документы, которые она готовила. Вместо них — распечатки каких-то скриншотов, фотографий, и первой страницей — увеличенное изображение её собственной подписи на договоре, датированном двухлетней давностью.

Подпись, которой она подписывала документы в другой компании. В той жизни, где она ещё была женой Артёма.

Договор был на имя Ковалёва.