Глава 3. Цена вопроса
Три месяца Марина держала дистанцию — идеальную, выверенную, как строка в отчёте. Она гоняла Артёма наравне со всеми, а порой и строже: возвращала на доработку его коммерческие предложения, требовала цифр, не прощала опозданий. И он тянулся. К концу второго месяца его фамилия впервые оказалась в верхней трети рейтинга продаж, и Марина, увидев это в сводке, поймала себя на том, что улыбается монитору как дура.
Она говорила себе, что это профессиональная гордость. Что ей приятно видеть, как выправляется отдел. Что дело вовсе не в том, как он теперь смотрит на неё на общих планёрках — внимательно, уважительно, будто впервые за десять лет знакомства действительно её увидел.
А потом был корпоратив в честь закрытия квартала.
Она не собиралась задерживаться. Но директор ушёл, за ним потянулись топы, и в опустевшем зале ресторана они с Артёмом оказались почти одни у панорамного окна. Внизу горел ночной город — тот самый, что два года назад казался ей враждебным и чужим.
— Ты изменилась, — сказал он, не глядя на неё, глядя на огни. — Не внешне. Хотя и внешне тоже. Ты стала… настоящей. Той, которой всегда была, а я не давал тебе быть.
— Не начинай, — тихо попросила она.
— Я должен был сказать это хоть раз. — Он повернулся, и они оказались слишком близко. — Я был идиотом, Марина. Я видел в тебе удобство, а ты была целым миром. Я понял это, только когда потерял всё, что казалось важным. И знаешь, что самое страшное? Я рад, что потерял. Иначе я так и не понял бы, кого держал в руках.
Она молчала. Сердце колотилось так, что она была уверена — он слышит. Между ними оставалось расстояние в один вздох, в одно движение. Его рука поднялась и почти коснулась её щеки — она чувствовала тепло его ладони, не касаясь её, чувствовала кожей то, чего ещё не было.
На одну долгую секунду Марина позволила себе закрыть глаза. Внутри рушились все стены, которые она так старательно возводила два года. Так легко было шагнуть назад, в знакомое, в тёплое, в «а вдруг теперь будет по-другому».
И именно поэтому она сделала шаг в сторону.
— Артём. — Голос почти не дрожал. Почти. — Завтра на моём столе будет лежать штатное расписание на новый квартал. С премиями. С повышениями. С твоей фамилией в том числе. И я не смогу подписать его честно, если сегодня позволю себе… это.
— Марина…
— Я слишком долго была той, кто зависит от мужчины, — она отступила ещё на шаг, и город за окном будто встал за её спиной, огромный и её собственный. — Я не вернусь туда. Даже ради тебя. Особенно ради тебя.
Она уже дошла до дверей, когда телефон в её сумке коротко звякнул. Марина машинально взглянула на экран — и застыла. Сообщение было от генерального директора, отправленное всего минуту назад, и от одной строки в нём воздух в лёгких сделался колючим:
«Марина Андреевна, срочно. Утром совет директоров. Всплыла история по вашему менеджеру Ковалёву — та самая, с его бывшим стартапом. Есть заявление от инвесторов. Вопрос стоит остро: либо вы объясняете, почему приняли его в штат, зная его прошлое, либо это будет расценено как конфликт интересов. И тогда под увольнение попадаете вы оба».
Марина медленно подняла глаза. Артём стоял у окна, всё ещё освещённый огнями города, всё ещё не зная, что подпись, которой она так гордилась, только что превратилась в улику против неё самой.