Глава 2. Что прячется в тени

В Академии Высшего Света не принято смотреть на Марка Зеркального. Это я поняла не из кодекса — там была только строчка про запрет контакта — а из того, как люди двигались вокруг него. Как вода огибает камень. Автоматически, без усилий, как будто тело само знало, что это — зона, в которую лучше не соваться.

Я наблюдала за этим в столовой на следующее утро. Марк сидел за угловым столом — один, с подносом, с книгой, открытой на середине. Вокруг него существовал пузырь пустоты радиусом метра три. Никто в него не заходил. Никто не смотрел в его сторону. Даже разговоры рядом становились тише, как будто люди инстинктивно не хотели, чтобы он их слышал.

— Ева, — позвала Нора из-за нашего стола. Нора Вишневская была единственной на первом курсе, кто относился ко мне без кислой гримасы. Маленькая, быстрая, с привычкой говорить целыми абзацами без пауз. — Ева, ты опять смотришь туда.

— Просто интересно.

— Ничего интересного. — Нора придвинулась. Голос стал тихим. — Слушай, я тебе по-хорошему говорю, потому что ты не знаешь историю. Зеркальный — это не просто изгой. Его прокляли старшие кланы. Три кланана одновременно, понимаешь? Такого не было вообще никогда. Обычно один клан объявляет запрет — уже хватает. А тут три.

— За что?

Нора помолчала, накручивая волосы на палец.

— Говорят по-разному. Кронова говорит, что он убил кого-то из клана Серебряных. Другие говорят, что он сломал что-то в Системе — какой-то артефакт или ритуал, не знаю. Третьи говорят, что он вообще ничего не делал, и это просто политика кланов, они делят что-то, и он попал под раздачу. — Она пожала плечами. — Но неважно, что правда. Если ты с ним будешь общаться — они начнут смотреть на тебя. А на первом курсе это последнее, что тебе нужно.

— Кто такие «они»?

Нора чуть заметно покосилась на стол, за которым сидела Лея Кронова с двумя спутниками — высокий парень с родинкой над губой, которого звали Рид, и молчаливая девушка с серьёзным лицом, Алина из клана Льда.

— Старшие, — сказала Нора коротко. — Просто держись от него подальше. Это не жестоко — это выживание.

Я посмотрела на Марка. Он перевернул страницу. Не поднял головы. Не заметил, что я смотрю. Или сделал вид.

Практикум по отражению проходил в пятницу, в зале с зеркальными стенами. Куратор поставила нас парами и объяснила задачу: один «посылает» ощущение или образ, второй должен его принять и вернуть. Простая техника, базовый уровень. Я не умела ни первого, ни второго, и моя пара — скучающий студент по имени Тен — довольно быстро это понял.

— Ты вообще ничего не чувствуешь? — спросил он, не грубо, просто как факт.

— Пока нет.

— Странно для носителя отражения.

— Я тоже так думаю.

После практикума я задержалась. Зеркальный зал опустел быстро, и я стояла посреди него, смотрела на своё отражение — сразу в шести вариантах, под разными углами — и пыталась понять, что именно должна чувствовать. Ничего не происходило. Зеркала отражали меня, и только.

— Ты держишь щит.

Голос за спиной. Я обернулась. Марк стоял у входа в зал — не вошёл, просто стоял в дверях, опершись о косяк. Как будто зашёл случайно. Как будто просто проходил мимо.

— Что?

— Щит. — Он кивнул на зеркало. — Посмотри на своё отражение. Оно чуть темнее, чем должно. Это значит, что ты постоянно блокируешь дар. Осознанно или нет — не знаю, но блокируешь.

Я посмотрела. Зеркало отражало меня — и только когда он это сказал, я заметила: по краям изображения была едва заметная тень. Как старая плёнка, немного пережжённая.

— Откуда ты знаешь?

— Мой дар называется Зеркальный, — сказал он с лёгкой усмешкой, которая не дошла до глаз. — Я вижу отражения. Настоящие, не те, что показывают стёкла. — Пауза. — Ты спрашивала о моём имени вчера. Я ответил. Теперь ответила ты.

— Я ничего не спрашивала.

— Ты спросила, стоя посреди зала в одиночестве. — Он оттолкнулся от косяка, собираясь уходить. — Снять щит несложно. Просто перестань ждать, что кто-то снова скажет тебе, что ты здесь не по праву.

Он ушёл. Я стояла и смотрела на своё отражение ещё минут пять. Потом заметила, что тень стала чуть бледнее. Или мне показалось.

Следующие три дня Марк не появлялся ни в библиотеке, ни в столовой — не там, где я могла его видеть. Я сказала себе, что это не имеет значения. Потом сказала ещё раз, потому что с первого раза не убедила.

В среду Лея Кронова подошла ко мне после ужина. Одна, без Рида и Алины, — что само по себе было нетипично. Она была красивой в том остром, дорогом смысле, который бывает у людей, с детства знающих, что они — лучшие в комнате. Высокие скулы, гладкие светлые волосы, идеальная осанка.

— Нечаева. — Она остановилась рядом, не слишком близко. — Мне сказали, что ты разговариваешь с Зеркальным.

— С кем именно? — спросила я.

Она чуть приподняла бровь.

— С Марком Зеркальным. Изгоем. Человеком, к которому запрещено подходить ближе десяти метров на публике. Кодекс, страница семь, параграф три, — произнесла она без интонации, как будто цитировала скучный учебник. — Ты читала кодекс?

— Да.

— Тогда ты понимаешь, что делаешь.

— Мы просто были в одной библиотеке, — сказала я.

— Здесь нет «просто», — ответила Лея. Голос всё такой же ровный, почти дружелюбный. — Ты новенькая, ты не понимаешь, как работают связи. Его прокляли кланы, и это значит — тот, кто с ним общается, попадает в их поле зрения. А попасть в поле зрения кланов без году неделя — — она не договорила, просто позволила мне додумать самой. — Академия большая. Найди другую библиотеку.

Она ушла. Я смотрела ей в спину и думала: почему такой красивый и уверенный человек тратит время на то, чтобы предупреждать первокурсницу? Что ей важно — чтобы я держалась подальше от Марка? Или чтобы он держался подальше от меня?

В ту ночь мне снилось зеркало, у которого была тень. Из тени выходила рука — длинные пальцы, спокойные — и касалась стекла с той стороны. А я стояла по эту сторону и не знала: открыть или отойти.

Я проснулась в три ночи с ощущением, что кто-то смотрит мне в спину. В комнате никого не было. Но за окном — четвёртый этаж, внутренний двор — стоял кто-то в тёмном и смотрел вверх. Я не успела разглядеть лицо. Фигура сдвинулась в тень и исчезла.

Я долго лежала без сна. Кодекс говорил, что рядом с Марком Зеркальным опасно. Лея Кронова говорила то же самое. Нора говорила то же самое. Все говорили одно, и это было так единодушно, так аккуратно, что у меня впервые закралась мысль: что, если правда — ровно противоположное?