6.

После того бала Эйрнан стал бывать во дворце довольно-таки часто. Отец выделяет его, явно благоволит Двору Зимнего Сна и его наследнику.

Но каждый раз я начинаю чувствовать пустоту, если Эйрнана нет дольше недели. Мне беспокойно и тревожно. Я понимаю, что он прежде всего лорд приграничного замка, а только потом уже придворный. Но мне сложно. Я не могу быть спокойна, не зная, где он сейчас.

Он знает об этом. Я иногда получаю от него письма — длинные и нежные. Он великолепный рассказчик. Я читаю и словно слышу его голос.

Я уже взрослая. И понимаю, что эти письма — один из способов облегчить мое беспокойство за него.

Я хочу попросить отца отозвать лорда Эйрнана с границ. Но не рискую. Я не хочу, чтобы отец знал о том, что я легко поступлюсь государственными нуждами ради личных целей.

Отец спрашивает меня — осторожно интересуется, что со мной и почему я так невнимательна. Прислуга перешептывается. Но я ничего не могу с собой поделать. Мне некуда даже уйти — каждый закуток дворца, каждое дерево в парке, все напоминает о нем.

Отец благоволил ему — мне ли не замечать этого. Достаточно было видеть улыбку короля, когда Эйрнан входил в зал. Отец подолгу говорил с ним после советов, и оставлял нас наедине без лишних вопросов. И каждый коридор дворца помнил нас. И наши поцелуи — страстные, жадные, до умопомрачения.

«Они будут прекрасной парой...» — с лицемерной радостью сообщают фрейлины друг другу, как будто больше им говорить было не о чем. Эта новость давно должна была перестать быть новостью. А Эйрнан приезжал вновь и вновь, и каждый бал с ним становился для меня истинным счастьем.

Но дальше поцелуев дело не шло.

«Он ожидает, когда вы станете чуть взрослее, ваше высочество». Они пытались утешить меня этими банальностями. Мне двадцать три. Я принцесса. Я уже достаточно понимаю и вижу, чтобы делать выводы.

У него есть девушка? Но зачем тогда это все? К чему эти объятия, поцелуи, прогулки подальше от моей свиты?

Он опасается гнева моего отца? Куда более вероятно.

Все время было что-то, что не дает мне покоя. И мне кажется — вот-вот я разгадаю, вот-вот пойму! Но Эйрнан приезжает и прежде всех — приходит ко мне. И тошько потом — к отцу. А я забываю все. Я забываю, растворяясь в его голосе, в его взгляде. В его любви. В его поцелуях.

Но ничего не происходит.

Я не понимаю. И жду. Каждый его приезд ко мне жду, что вот сейчас, сегодня…

Я знаю, что красива. Я вижу, как другие лорды смотрят на меня — с вожделением, с желанием. И иногда, устав от ожидания, когда же Эйрнан сделает этот шаг, я пытаюсь посмотреть на кого-то еще. Выбор у меня достаточный. При дворе хватает молодых и привлекательных благородных фэйри… Но отец, иногда расспрашивая меня о тех, кого я пытаюсь приблизить к себе, находит такие слова… у меня отпадает всякое желание продолжать что-то.

А Эйре все так же сдержан.

Я красива, я знаю. Я вижу, как взгляды мужчин скользят по моей фигуре, по моей шее, по моим рукам. Я знаю, что они хотят меня. И только он — тот, кого я хочу, — держит дистанцию.

Я не спрашиваю его. Я не могу. Я принцесса, а не девка, которая бегает за любимым и умоляет о внимании. Я жду, пока он сам сделает шаг. Но ждать все труднее. И все труднее мне сдерживать слезы, когда я понимаю, что и сейчас, и в этот раз у нас ничего не будет.

Отец решает, что мне нужно чаще бывать на свежем воздухе. «Ты слишком много сидишь в своих покоях, Меривель, — говорит он. — Ты слишком много читаешь. Я рад, что ты так прилежно, но стоит и отдыхать. Господин Эйрнан просил позволения сопровождать тебя на следующей охоте. Он хороший охотник и не даст тебе скучать. И я дал разрешение».

Отец говорит мне это очень не вовремя. Я злюсь на Эйре, очень злюсь. Я давно не видела его и не получала писем. Я хочу возразить, но отец не позволяет мне даже рта открыть.

«Я позволил, и не желаю никаких возражений».

Я не решаюсь спорить. В конце-концов, пусть так. Отец хочет, чтобы мы проводили больше времени вместе. Он даже не намекает, он открыто говорит об этом.

Я благодарю отца — так требует этикет. И иду к себе.

Эйрнан приезжает утром.

Он выглядит усталым и встревоженным, когда заходит ко мне. Я спрашиваю его о границе, и внезапно он не отвечает мне привычными общими фразами. И какое-то время мы обсуждаем последние новости, и Эйрнан слушает меня. Мы впервые наверное говорим на равных, без всего этого куртуазного придворного словоблудия, принятого при нашем Дворе. И впервые я чувствую, что мои слова и мое мнение выслушиваются не просто потому, что я принцесса. Он действительно вполне серьезен со мной.

День проходит незаметно. Мы обедаем вместе с отцом. Затем мужчины остаются обсуждать дела, меня же отец отсылает. Мне не хочется думать, почему. Я счастлива. Я очень счастлива.

Свита небольшая — несколько стражников, двое слуг, пара фрейлин и несколько придворных, Эйрнан и я. Я чувствую себя свободной, как никогда. Ветер касается моего лица, и я слышу, как где-то вдалеке поют птицы.

Эйрнан едет рядом со мной. Он улыбается, рассказывает о том, как любит охотиться в этих лесах, припоминает прежние охоты. И еще наши прогулки. Я слушаю его и чувствую, как у меня живет что-то теплое и мягкое.

Мы отстаем от остальных случайно — надеюсь, это показалось для моих сопровождающих достаточно случайным и незаметным.

Для меня это неожиданность, разумеется. Я просто замечаю, что лес вокруг нас становится гуще, а голоса стражников стихают где-то далеко. Мы оказываемся вдвоём, в тишине, среди деревьев, которые, кажется, смыкаются за нашими спинами.

— Мы потерялись, — говорю я и смеюсь. Мне уже не пять лет, чтобы рыдать и бояться.

— Нет, — отвечает Эйрнан беспечно. — Я знаю, где мы. Предполагаю, но больше все-таки уверен. Просто лес здесь густой. Ты ведь не боишься, эйна?

Я свысока смотрю на этого фэйри. Его лукавый взгляд говорит мне больше, чем его мнимое беспокойство в словах.

Мы неспешно продолжаем путь среди деревьев. Весна уже вовсю бушует в этой чаще, солнце так настойчиво лезет к земле, чтобы обнять каждую травинку, каждую веточку, каждый цветок. Кони осторожно выбирают дорогу, оставляя слабые следы на растущем мхе.

Эйрнан поворачивает коня в сторону, и я следую за ним.

Домик лесника стоит на краю небольшой поляны. Он маленький, сложен из грубого камня, с крышей, покрытой мхом. Внутри полутемно, прохладно и достаточно уютно. Эйрнан осматривается, зажигает свечи, разводит огонь в камине. Он заботится обо всем буквально, не давая мне ничего сделать.

— Уже темнеет, эйна, — после ужина говорит он. — Выезжать опасно, ночь не лучшее время для путешествий. Давай дождемся рассвета здесь. Со мной ты можешь не бояться.

Я киваю. А он смотрит на меня в упор. И я чувствую, как внутри меня поднимается волна — не страха, нет, я не боюсь. Я просто... Я ждала этот момент так долго, что теперь, когда он настал, я не знаю, что делать.

Он устраивает меня у камина. Накидывает на мои плечи свой плащ, потому что в домике все же холодно. Я смотрю, как он возится с дровами, как его руки двигаются уверенно и легко. Я любуюсь им.

Мы ужинаем тем, что осталось в наших сумках. Он рассказывает мне забавные истории об охотах и еще о том, как учился стрелять. Я смеюсь над его историями, и мне кажется, что я никогда не была так счастлива.

Когда свечи догорают, я смотрю на него, а он — на меня. И в его взгляде я вижу абсолютно все, что хотела столько лет.

— Здесь только одна кровать, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Я не знаю, что сделать, как сообщить ему, что я вовсе не против. Но он, похоже, и так все понимает.

— Ты принцесса, эйна. Тебе нужен комфорт. Кровать не очень мягкая, конечно…

Он смотрит на меня долго. Я вижу, как он колеблется, и мне становится страшно, что он откажется. Но он подходит ко мне и берёт мою руку.

— Меривель, — говорит он тихо. — Ты уверена?

— Я никогда еще не была так уверена, — отвечаю я. Я смотрю ему прямо в глаза. И тогда он склоняется ко мне.

Наши поцелуи совсем не такие, как раньше. Раньше он был мягким и нежным. Но сейчас… Это нельзя назвать грубым. Просто он словно отбросил весь этот придворный лоск, мягкость и изящность. Его поцелуи становятся глубокими, медленными, полными того, чего я ждала так долго. Я чувствую его руки на своей спине, и я прижимаюсь к нему, стараясь быть как можно ближе.

Я чувствую, как его пальцы касаются застёжек моего платья, и внутри меня всё замирает. Я смотрю на него и вижу, как он спрашивает взглядом: «Позволяешь?» Я киваю. Никаких вопросов, никаких сомнений. Я отвечаю на его объятия и поцелуи.

Он медленно, словно наслаждаясь, стягивает ткань с моих плеч. И прохлада этого вечера, забившаяся в каменную сторожку, касается моей кожи, и это прикосновение холода — и его дыхания — пронзает меня. Я не стесняюсь. Я хочу, чтобы он видел меня. Я хочу, чтобы он запомнил меня прекрасной, идеальной, неповторимой.

Он смотрит на меня, и в его взгляде я вижу не только желание, но и что-то другое, что я не могу назвать. Может быть, это благоговение. Может быть, это нежность. Я не знаю. Но я чувствую, что он смотрит меня так, как никто никогда еще не смотрел.

Его пальцы скользят по моей шее, по ключицам, и я чувствую, как моя кожа покрывается мурашками. Ниже и ниже. А я хочу большего. Я хочу, чтобы он прикасался ко мне везде, чтобы он заполнил меня собой.

Он осторожно укладывает меня на кровать. Кровать здесь узкая, жесткая, как будто из таких же, как и в стенах, камней сложенная. Но не все ли равно? Его губы скользят по моей шее, по моей груди, и я чувствую, как внутри меня разгорается огонь. Я хочу запомнить каждое его прикосновение. Я хочу запомнить этот момент навсегда.

Когда он наконец входит в меня, я чувствую боль. Я боялась, всегда этого не понимала и боялась. Конечно странно в моем возрасте все еще не познать мужчины, даже из любопытства. Но мне никто не нужен. Только он один. И боль, которая пугает всех остальных, для меня слаще меда. Это боль, которая говорит, что я — принцесса, госпожа — принадлежу только ему. Ему и никому другому. Я чувствую, как он останавливается на мгновение, глядя на меня, и я киваю, позволяя ему продолжать.

Он двигается медленно, осторожно, и я чувствую каждое его движение. Я чувствую его дыхание на своей коже, его руки, которые обнимают меня, слышу его голос, который шепчет моё имя. Я смотрю в его глаза и вижу, как они потемнели от страсти. Я чувствую, как моё тело откликается на каждое его прикосновение, как я становлюсь единым целым с ним.

В какой-то момент я перестаю думать. Я перестаю быть принцессой. Я перестаю быть дочерью короля. Я перестаю быть той, которая может и должна всё контролировать. Я просто чувствую. Я чувствую его руки, его губы, его дыхание. Я чувствую, как он движется во мне, как его тело прижимается к моему, как его сердце бьётся в такт с моим.

И я сдаюсь.

Меня затапливает теплая волна, разрывает меня изнутри, заставляя требовать все больше и больше.

Солнечный свет пробивается сквозь щели в ставнях. Я лежу рядом с Эйрнаном, чувствую тепло его тела, и я улыбаюсь. Я чувствую его руку на своей груди, его дыхание на своей шее, и я понимаю: он — мой. Навсегда.

Он дремлет, но даже в полусне не отпускает меня.

А потом в мою голову приходит мысль, от которой внутри меня всё холодеет.

— Эйрнан, — говорю я тихо. — Что будет, если мой отец узнает?

Я чувствую, как его пальцы сжимаются на моей талии. Я боюсь его ответа. Боюсь того, что он сейчас начнет умолять скрыть все, а может быть — извиняться за то, что сделал.

— Не волнуйся об этом, — говорит он, и в его голосе звучит такая уверенность, что я выдыхаю. Что-то кажется мне странным, но что именно я не могу понять. — Всё будет хорошо.

Я хочу спросить, что он имеет в виду, но он притягивает меня к себе и целует — так же, как вечером. Я забываю обо всех вопросах. Я забываю обо всём, кроме его губ, его рук, его тела. Я чувствую, как его ладони скользят по моей спине, и я снова таю в его объятиях.

Мы возвращаемся во дворец, когда солнце уже близится к полудню. Я чувствую себя обновлённой, счастливой, самой счастливой. Я улыбаюсь, глядя на него, и он улыбается в ответ. Мне постоянно хочется смотреть на него, любоваться им. И верить, верить, верить…

Отец встречает нас у входа. Я вижу, как его взгляд скользит по нам — по нашим лицам, оценивает как мы стоим рядом. Он смотрит на Эйрнана, и я замечаю, как тот кивает. Совсем незаметно, почти незаметно, но я вижу это. Я сегодня все вижу, но не придаю этому значения. Я слишком счастлива, чтобы думать о таких мелочах. Я просто знаю, что всё будет хорошо.

И я права. Всё действительно хорошо. И эта ночь повторится еще не раз. И эти ласки, эти взгляды — жадные и полные неприкрытого желания.

Он был со мной рядом всегда. Чаще, чем это допускали правила. Ближе, чем допускалось приличиями. А я верила, что так будет всегда. И наверное любила.