1

Мне пять лет. Каждое утро в мои окна заглядывает солнце и обнимает корзинку с цветами. Я люблю историю о том, как мне подарили этот букет и часто прошу няньку рассказать. И она рассказывает, снова и снова. Я слушаю — она умиляется.

Рассказывает, как всем окрестным холмам и Дворам было объявлено: у Короля Неблагого Двора родилась дочь, наследница, принцесса. И тогда лорды вассальных земель приезжали во дворец — поздравить владыку, взглянуть на будущую королеву, принести дар и подтвердить свою верность дому Ан Тар.

Лорд Аэран, князь Двора Зимнего Сна одним из первых приехал во дворец. Корзину с удивительными цветами принес он в замок. Эти цветы не росли больше нигде. Нельзя было ни пересадить их, ни вырастить — только там, где жили наследники рода Зимнего Сна появлялись эти цветы. Они не вяли, не засыхали — оставались живыми. Тем более ценным был этот дар.

Вместе с лордом Аэраном во дворец приехал и его старший сын, десятилетний мальчик, серьезный и сосредоточенный. Он подошел к колыбельке взглянуть на наследницу, и девочка схватила его за прядь волос. Этой девочкой была я.

Я слушаю историю и смеюсь. Мне представляется мальчик с длинными, черными как ночь, волосами, и несколько прядей по обычаю у него заплетены в косы. Я словно помню, как хватала тонкую прядь. И ему наверное было больно — у совсем маленьких детей крепкая хватка, я уже знаю: я уже видела малышей.

Нянька заканчивает историю, и я прошу ее рассказать еще одну. А потом еще. Пока мне не становится скучно. Тогда мы идем гулять.

У моего отца вокруг дворца разбит парк, таинственный и манящий, но страшный. Он кажется мне огромным. Наверное потому, что я маленькая. А может быть от того, что деревья растут чем дальше — тем гуще, и там, дальше царит вечная тень, которую не могут прогнать и солнечные лучи.

Сегодня солнечный день, и дальние уголки сада уже не кажутся мне такими страшными. Мы играем с няней, пока я не придумываю спрятаться и напугать ее.

Тропинка уводит меня все дальше и дальше, солнышко так ласково греет, деревья так манят изумрудной прохладой, что я не замечаю, как забираюсь все глубже, как тропинка теряется где-то, а я даже не замечаю, где и когда. А когда я устаю и хочу бежать обратно к няне, вокруг только деревья и мох. И мне кажется, что я в дремучем лесу.

Деревья вокруг стоят плотным кольцом, куда не оглянусь — стволы и ветви. Я бегу туда, где мне видится просвет, но там оказывается чаща. В другую сторону - тоже. И мне становится страшно, страшно до слез. Я держусь какое-то время, но усталость и страх сильнее меня. И я начинаю плакать.

— Ты почему плачешь?

Голос рядом такой звонкий, такой спокойный, что я вздрагиваю.

Не может быть, откуда здесь кто-то? Я в чаще! Это, должно быть, морок выполз на свет, чтобы утащить меня в свое царство. Мне пять лет, но я уже знаю про страшных созданий, которые живут в чаще.

Я поднимаю глаза. Все же я принцесса, а принцессе нельзя бояться. И если это лесное страшилище, я буду смотреть ему в глаза.

Но передо мной стоит мальчик. Самый обычный мальчик. У него длинные белые волосы, и несколько прядей по обычаю заплетены в косы.

Он присаживается рядом и заглядывает мне в глаза.

— Ты почему плачешь? — повторяет он. — Что случилось?

— Я заблудилась, — говорю я. В голосе все еще слезы, голос дрожит и срывается, я всхлипываю, но уже не плачу. Мне больше не страшно.

— Пойдем, я отведу тебя во дворец, — говорит мальчик и протягивает мне руку. Я хватаю его ладонь, и он почему-то смеется.

Мне это не нравится. Что смешного?

— Не дуйся, — говорит он. — Ты очень сильная. Так крепко держишь.

Мы неторопливо идем между деревьями, я спотыкаюсь и обхватываю его ладонь еще сильнее. А он почему-то опять смеется.

— Когда ты родилась, принцесса, отец взял меня во дворец, когда приезжал к королю поздравить. И ты так же крепко схватила меня, когда мы подошли. Я не смеюсь над тобой, я радуюсь, что ты выросла такой сильной и не изменяешь своим привычкам, эйна.

Я немного ослабляю хватку, но только немного. А вдруг я отпущу его руку — и он тоже исчезнет? И я останусь в этом лесу навсегда?

— Ты устала? — спрашивает он.

Мне не хочется признаваться, и я молчу. И тогда он подхватывает меня на руки.

А я наконец-то успокаиваюсь совсем, и вскоре мы уже выходим ко дворцу.

У одной из лестниц, ведущих к центральному входу переминаются два черных жеребца. Мальчик отпускает меня, а сам подходит к коням, успокаивая их.

— Вот ты и дома, эйна. Я не могу тебя проводить до твоих покоев — отец не велел мне входить во дворец, сказал ждать здесь. Но я позову кого-нибудь из слуг.

— Нет, — говорю я. — Я хочу с тобой.

— Здесь уже не страшно, а мне нельзя. Я обещал, что буду ждать здесь. Нельзя нарушать слово.

— Мне и не страшно, — храбро заявляю я. — Я просто хочу играть с тобой. С няней скучно, а больше со мной никто не играет.

Мальчик улыбается и качает головой.

— Твой отец приехал к моему папе? — спрашиваю я.

— Да, — подтверждает мой спаситель.

— Значит, он вассал короля.

Мальчик снова соглашается:

— Мой род верно служит короне.

Это сложно и не очень понятно. Но я важно киваю:

— Значит твой отец — вассал моего, а когда я стану королевой — ты будешь служить мне, разве не так?

— Так, эйна, — смеется мальчик. — Кажется, я понимаю, о чем ты. Я могу начинать прямо сейчас?

— Что смешного? — капризно говорю я. — Я могу тебе приказать. Разве ты не должен слушаться?

— Я должен, наверное, эйна. Но я обещал отцу ждать здесь и не отлучаться.

Хотя… ты действительно хочешь поиграть?

— Конечно, — доверительно говорю я и лезу к нему на руки. — Здесь нет детей, а взрослые такие скучные.

— Так давай поиграем. Я не могу отойти, но ведь ты — принцесса. Тебе никто не может приказать, ты сама можешь выбрать где тебе быть, разве не так?

Я счастлива. Действительно, я ведь могу остаться здесь!

Какое-то время мы играем в догонялки вокруг мирно поедающих траву лошадей пока я совсем не устаю. Тогда мальчик снимает куртку и расстилает ее на земле — теперь я могу сесть, не боясь испачкать платье. Он набирает целую охапку цветов и показывает мне, как плести из них венок. Так нас и застает король Эрлин, мой отец.

Я тут же бросаю все дела. Я соскучилась по папе, который с самого утра куда-то ушел и занимался важными делами. Сейчас он обнимает меня, трепет моего спасителя по плечу, что-то говорит своему спутнику — такому же беловолосому, как и мальчик, мужчине. Я не прислушиваюсь, мне это уже не интересно.