3

Мне восемь. И уже несколько раз я выезжала с отцом на советы. Но куда больше мне нравятся другие выезды: когда мы отправляемся в гости.

Сегодня мы едем в замок Зимнего Сна. Отец сказал, что у лорда Аэрана родилась дочь, и мы должны поздравить его и подарить подарки. Я знаю, что такое подарки для новорождённых: их всегда много, они красивые и совершенно бесполезные, потому что младенец всё равно не понимает, что ему дарят. Но я не говорю этого вслух, потому что я принцесса, а принцессы радуются за своих подданных. И корзинка с цветами, которую мне подарили, когда я родилась… она тоже бесполезная, но очень красивая.

Я радуюсь. Но не за лорда Аэрана и не за его дочь. Я радуюсь потому, что в замке Зимнего Сна я увижу Эйрнана. Я не видела его целый год. Отец говорил, что он уже совсем взрослый, часто отсутствует дома, отец еще упоминает границы и военные отряды, но это мне уже непонятно. Я знаю, как выглядят военные и как они служат — при дворе есть и охрана, у них красивая форма, но они не заняты постоянно. Я думаю, что это неправильно: он должен приезжать. Это ведь не так далеко. Но я ничего не говорю папе. Он так снисходительно улыбается, когда я спрашиваю о сыне владыки соседнего Холма! Мне неприятно. Но я понимаю это, даже если мне не нравится.

Дорога до замка длинная, но я почти не смотрю в окно. Я думаю о том, что скажу ему, когда увижу. Я скажу: «Эйрнан, я уже совсем взрослая. Я сопровождаю отца на советы, и лорды слушают меня. Я уже выросла и больше не играю. Теперь я читаю книги». Я представляю, как он улыбнётся и скажет: «Я знал, что однажды ты станешь великой правительницей, эйна». Я улыбаюсь своим мыслям и не замечаю, как мы подъезжаем к замку.

Замок Зимнего Сна достаточно большой, и его стены кажутся серыми даже в солнечный день. Вокруг — снег, хотя на равнинах уже давно весна. Здесь долго остается холодно, и я кутаюсь в меховую накидку, когда выхожу из кареты. Отец берёт меня за руку, и мы идём к главному входу. Нас встречают слуги, и я сразу слышу шум голосов — в замке много гостей.

В большом зале накрыты столы, горят свечи, и я вижу лордов и их семьи, которые тоже приехали поздравить владыку. Все одеты в праздничные одежды, но я замечаю, что многие — как и лорд Аэран — носят тёмные практичные плащи, даже на празднике. Здесь, на границе, даже праздник не бывает беззаботным.

Я ищу Эйрнана. Смотрю по сторонам, но не вижу его среди гостей. Может быть, он ещё не вышел? Я дёргаю отца за рукав.

Отец уже разговаривает с каким-то лордом, не смотрит на меня, и я понимаю, что он не может сейчас отвлечься.

Я отпускаю его руку и иду сама. Я принцесса, мне не нужно разрешение, чтобы пройти вперёд. Я прохожу через зал, мимо гостей, которые кланяются мне, когда я прохожу. Я киваю им, но не останавливаюсь.

И тут я вижу его.

Он входит в зал вместе с братьями. Мальчишки совсем маленькие, а он сам — выше, чем я помню. Он изменился за год. Стал шире в плечах, и явно уже не тот мальчик, который вывел меня из парка.

Он подводит братьев к креслу, в котором расположился мой отец — поздороваться с королем, а я жалею, что отшла от папы. Сейчас бы мы встретились, и он увидел бы меня… и наверное, обрадовался.

Я хочу вернуться, но замечаю, что Эйрнан уже отошел от отца. Они с лордом Аэраном уже стоят у красивой кроватки, в которую нянька уже кладет малышку.

Папа подзывает меня — пора поздравлять новорожденную. Я подхожу. И церемония начинается.

В люльке лежит сморщенный красный комочек, завернутый в белые пелёнки. Она морщится и кряхтит, и все вокруг улыбаются и ахают. Я слышу, как говорят: «Какая прелесть», «Какая красивая». Я смотрю на неё и не понимаю, что такого красивого в этом ребенке. Она похожа на всех младенцев, которых я видела: некрасивая, беспомощная, похожая на маленького зверька.

Я подхожу ближе, но больше чтобы быть поближе к Эйрнану. Он стоит рядом с люлькой, и я вижу его лицо. Он улыбается. Я никогда не видела, чтобы он так улыбался. Он улыбается не мне — он улыбается этому сморщенному комочку. Девчонка кряхтит и явно намеревается заплакать. И тогда Эйрнан берет ее на руки.

Меня пронзает острое, горячее чувство, которое я не могу назвать. Я никогда не испытывала ничего подобного. Злость, и даже ненависть, и что-то еще, чего я не могу назвать. Он должен смотреть на меня. Он должен улыбаться мне. Вместо этого он смотрит на эту девочку, на эту маленькую некрасивую девочку, держит на руках так нежно, укачивает и говорит, что будет защищать её.

Я сжимаю кулаки под накидкой. Я хочу сказать что-то, но не знаю что. Девчонка быстро успокаивается на руках у брата и Эйрнан опускает ее в люльку, не сводя с малышки глаз. И улыбается. Не мне.

Я слышу голос отца:

— Ты не хочешь посмотреть на дочь лорда Аэрана, Меривель? Она будет твоей фрейлиной, а может быть и подругой, когда подрастет.

Я подхожу к люльке и смотрю на младенца. Она морщится и открывает рот, издавая какой-то звук. Я чувствую, как внутри меня растёт что-то холодное. Я смотрю на неё и думаю: «Ты получила его улыбку. Ты получила его внимание. Ты маленькая, слабая и некрасивая, но ты получила всё, чего я хочу».

Я улыбаюсь.

— Она прекрасна, — говорю я, и мой голос звучит ровно, как у отца. — Я рада, лорд Аэран, сыновья это хорошо, но девочка - все же лучше, правда?

Я улыбаюсь. Лорд-хозяин тоже. Отец доволен мною.

Эйрнан поднимает глаза и смотрит на меня. Его улыбка становится шире, и я думаю: «Наконец-то».

— Ты так выросла, эйна, — говорит он. — И стала такой красивой.

— Я знаю, — отвечаю я. — Я уже почти взрослая.

Он кивает, но продолжить мы не можем — этикет не дозволяет задерживаться дольше. Для меня это хорошо — потому что я наконец могу отойти отсюда, сохраняя достоинство. Эйрнан уже не смотрит на меня, любуется сестрой, что-то тихо говорит младшему брату. Он рядом с семьей, и все внимание максимально отдает им. А я… я чувствую себя лишней. Мне дали столько внимания, сколько необходимо уделить гостье, не больше. Все его сердце, все его внимание — младшим. Не мне.

Я отворачиваюсь. Я не хочу, чтобы он видел моё лицо.

Я возвращаюсь к отцу и встаю рядом с ним. Я смотрю на гостей, на столы, на свечи. Я не вижу Эйрнана, но я слышу его голос, когда он разговаривает с сестрой. Он говорит с ней, как будто она понимает каждое его слово.

Я принцесса. Я не должна ревновать. Я не должна чувствовать ненависть к ребёнку. Я должна быть выше этого.

Но я чувствую. Я чувствую так остро, что мне хочется закричать.

Вместо этого я улыбаюсь и говорю отцу:

— Папа, когда мы вернемся домой?

— Еще немного, милая, — отвечает он, не глядя на меня. — Нам нужно побыть еще немного.

Я прислоняюсь к стене и смотрю в потолок. Я не плачу. Я никогда не плачу. Я просто дышу, пока это горячее чувство не уходит.

Я принцесса. Я стану королевой. Я не буду ревновать к младенцу, который даже не понимает, что происходит вокруг. Я буду ждать. Когда она вырастет, она будет служить мне. Она будет делать то, что я скажу. И если я захочу, я разлучу их. И он будет смотреть только на меня.

Я закрываю глаза и представляю это. Я представляю, как он смотрит на меня так, как смотрел на неё. Я представляю, что он говорит: «Ты — моя единственная ценность, эйна».

Я улыбаюсь. Это помогает.

Перед отъездом я подхожу к Эйрнану и говорю:

— Твоя сестра очень красивая. Я буду рада видеть её при дворе, когда она вырастет. Ты обязательно должен привести её.

Он улыбается мне. Он кивает.

— Я приведу, — говорит он. — Она будет рада познакомиться с тобой. Надеюсь, вы станете подругами. В любом случае, эйна, моя сестричка, как и все мы — будем верной опорой и твоему отцу, и тебе.

Я улыбаюсь в ответ. И уже тогда я знаю, что сделаю всё, чтобы она никогда не была счастлива.

Но это будет не сейчас. Сейчас я просто жду.