5.1

Она встала, одёрнула кофту — формы у неё пока не было, только потрёпанная дорожная одежда, в которой она приехала.

Форму выдадут позже, вроде обещали. А пока — что есть.

Она вышла в коридор и направилась к общей гостиной.

Общая гостиная была ей уже знакома. Оно и понятно.

Собрались все, кто сегодня пополнил ряды Малефицистики, похоже, она явилась последней.

Она узнала их лица: Лин, который уже успел где-то раздобыть кружку с чаем и теперь грел о неё руки. Ларс, устроившийся в кресле у окна с видом человека, который готов слушать, но не готов участвовать. Дориан Вейн, стоящий у стены с непроницаемым лицом и сложенными на груди руками. Трое парней, которых она видела на распределении, но имён не запомнила. И три девушки из соседней комнаты. И она сама.

Она заняла место на диване у стены, где было относительно свободно. Лин поймал её взгляд, подмигнул и подошёл поближе.

— А ты в какой комнате? — спросил Лин, придвинувшись поближе.

Рене пожала плечами с максимально равнодушным видом, на который была способна:

— В конце коридора. А вы как?

— А мы втроём, — Лин кивнул в сторону своих соседей. — Я, Вейн и этот… — он указал на парня с книгой, который, казалось, вообще не замечал происходящего вокруг. — Тео. Тео Блэквуд. Тихий, но, судя по тому, что читает, себе на уме. Представляешь, он на распределении чуть в демонологию не ломанулся, а попал к нам.

— Тео, значит, — повторила Рене, запоминая. — Компания у тебя та ещё.

— Ты не представляешь, — вздохнул Лин, но без особой печали и отступил на шаг.

В гостиной становилось шумно.

Первокурсники рассредоточились по диванам и креслам, кто-то уже успел найти общие темы, кто-то просто прислушивался, вписываясь в новую компанию. Лин что-то увлечённо рассказывал Мире и её соседкам, размахивая руками, — судя по обрывкам фраз, речь шла о разнице между родовыми проклятиями и бытовыми сглазами. Рене поймала себя на мысли, что слушает его с интересом, хотя обычно такие разговоры её утомляли. Рядом с Лином стоял Дориан Вейн — спокойный, без тени высокомерия, скорее просто наблюдающий. Когда Лин запнулся, пытаясь вспомнить термин, Дориан подсказал:

— Наследственная фиксация.

— Точно! — Лин хлопнул себя по лбу. — Спасибо.

Дориан кивнул и вернулся к изучению рун на стенах, но без той демонстративной отстранённости, которая раздражала бы окружающих. Просто ему было интересно.

Рене заметила, что сама Мира и её соседки расположились в центре комнаты, а не у выхода — судя по всему, первая тревога уже улеглась, уступив место любопытству.

Ровно в восемь дверь открылась, и в гостиную вошёл декан Крейс.

Весь шум внезапно смолк.

Он двигался так же, как и днём: без лишней спешки, без демонстративной медлительности. Просто шёл, и время в радиусе трёх метров от него, казалось, начинало течь чуть медленнее.

На нём был тот же тёмно-графитовый пиджак, что и днём, только теперь Рене заметила, что серебряная вышивка на воротнике не просто украшение — она была составлена из крошечных рун, каждая из которых, возможно, отвечала за какую-то защиту или, наоборот, за то, чтобы декан мог работать с проклятиями без лишних последствий. Перчатки снова были на нём, чёрные, тонкие и сидели на руках идеально. Рене подумала, что, наверное, он их вообще не снимает.

Декан остановился в центре комнаты, обвёл группу взглядом и, не дожидаясь, пока все примут позу внимания, начал говорить. А говорил он таким особым типом голоса, который не нужно было повышать, чтобы его услышали в каждом углу.

— Вы здесь, потому что артефакт определил вашу совместимость с малефицистикой. Это не награда и не наказание. Это данность. Со всеми последствиями.

Рене мысленно хмыкнула. Данность — это уже лучше, чем «позор семьи».

— На этом факультете не учат красивой магии. Не учат эффектной. Вы будете изучать то, что другие факультеты предпочитают не замечать. Проклятия. Искажения. Ошибки в родовых структурах. Всё то, что ломает людей, дома и целые династии. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Ваша задача — научиться это видеть. Потом — исправлять. Потом — понимать, как оно устроено.

В комнате стало ещё тише.

— Учить вас будут многому, — продолжал декан. — Некромантия во всех её проявлениях: работа с пограничными состояниями, стабилизация разорванных связей, анимация, контроль. Но основа вашего курса — проклятия и контрзаклятия. Теория отката. Сигнатурная магия. Структурный анализ. Практика — на фантомах, на моделях, на реальных объектах, когда вы будете к этому готовы. Кто-то из вас станет лучшим в своём деле. Кто-то — просто неплохим специалистом. Кто-то — поймёт, что Артефакт ошибся с выбором. Тогда придётся несладко.

Он сделал паузу.

— Но вы уже здесь. И назад дороги нет.

Он обвёл группу взглядом — спокойным, без нажима. Но когда его глаза дошли до Рене, задержались на секунду дольше. Она не поняла, что именно он там разглядывал — может, её дорожную кофту, которая смотрелась здесь как бельмо на глазу, а может, что-то другое, невидимое для неё самой. Декан не сказал ни слова, просто перевёл взгляд дальше, но осадок остался.

— Я не буду говорить вам, что это опасная работа, — продолжил он. — Вы и сами знаете. Не буду запугивать. Запуганный студент — плохой студент. Он либо совершает ошибки, либо ничего не делает. И то и другое здесь одинаково неприемлемо.

Рене отметила про себя: «не запугивает, но и не успокаивает». Честно… наверное.

— Через месяц у вас будет первая аттестация. До этого времени вы можете присмотреться, понять, ваше это или нет. Вы можете бросить обучение, но должны понимать, что обратный путь в Академию вам будет заказан. А в остальном, вопросы принимаются в любое время. Ко мне, к старосте, к преподавателям. — Декан сделал паузу и добавил голосом, в котором не было и тени улыбки: — Но есть одно правило, которое вы лучше запомните сразу и навсегда.

Он замолчал. В комнате стало так тихо, что Рене услышала, как за стеной что-то капнуло в умывальнике.

— Ошибаться можно. — Голос декана был ровным, почти будничным. — Скрывать — нельзя.

Слова повисли в воздухе. Никто не засмеялся, не вздохнул облегчённо. Потому что это не было похоже на обычную дежурную фразу о честности и дисциплине. Это звучало, как техническое требование. Как инструкция к оборудованию, где ошибка в одном шаге ведёт к взрыву.

— Если вы ошиблись — сообщите. Если не поняли — спросите. Если проклятие начало вести себя не так, как вы ожидали — не пытайтесь дожать. Не пытайтесь скрыть. Фиксируйте и зовите старших. — Декан снова обвёл группу взглядом. — Те, кто думает, что смогут тянуть до последнего и выкручиваться сами, обычно заканчивают в лазарете. Или хуже. Вопросы?

В комнате молчали. Рене почувствовала, как её пальцы непроизвольно сжались в кулак. Она подумала о контейнере со змеем, который висел у неё под одеждой. О том, что она уже нарушила одно правило — причём не факультетское, а общеакадемическое. Но это было другое. Фамильяр — это не проклятие. Это… ну, это её личное дело. И если она будет осторожна, никто и не узнает.

— Вопросов нет, — сказал декан, не дождавшись ответа. — Хорошо. Завтра в восемь у вас лекция по теории отката. Потом — сигнатурная магия, основы структурного анализа, введение в анимацию. Для тех, кто не в курсе: Анима — это факультет анимации и работы с нежитью, но базовые курсы у нас общие. Вам нужно понимать, как ведут себя структуры, которые уже… — он сделал паузу, подбирая слово, — вышли за пределы живого состояния.

Никто не переспросил. Рене решила, что это, наверное, к лучшему.

— Форму принесут сегодня. Анимы, так созвучно называются скелетоны, которых вы уже встречали, разнесут по комнатам в течение часа. — Декан обвёл группу взглядом. — Если вам достанется что-то не по размеру — сообщите, но такого не случалось ни разу за последние три десятилетия. Или терпите. Это не бал.

Он вышел. Дверь закрылась беззвучно.