[Глава 4 — Восточная башня]

Декан Крейс не оборачивался. Он просто шёл вперёд, и его шаги звучали ровно, без лишней торопливости, словно время в Академии текло по его расписанию, а не наоборот. Рене тащила чемодан следом, чувствуя, как ручка впивается в ладонь, и успела подумать, что для человека, который выглядит на тридцать с небольшим, он движется с подозрительной уверенностью человека, который делал это тысячу раз.

За её спиной топали остальные.

Коридоры Академии сменяли друг друга без всякой логики. Сначала был холл с артефактными табло, потом длинная галерея, где стены украшали портреты бывших ректоров, которые, как подозревала Рене, провожали студентов взглядами даже после смерти.

— Они реально следят? — шепнул кто-то сзади.

— Если ты об этом спрашиваешь, значит, ещё не понял, куда попал, — ответил декан, не оборачиваясь.

Дальше началось то, чего в провинции точно не увидишь.

Навстречу им из бокового прохода вывернул скелет. Не боевой, не устрашающий — просто анимированный человеческий остов в форменном жилете с надписью «Багаж». Он тащил за собой тележку, на которой громоздились чьи-то сундуки, и двигался с таким видом, будто занимался этим всю свою загробную жизнь.

— Носильщики, — пояснил декан, заметив, что группа замедлилась. — Живые быстро выдыхаются. Эти — нет. Обычное дело. Хватит глазеть.

Скелет вежливо посторонился, пропуская их, и даже кивнул черепом.

Рене подавила желание спросить, где и как можно такого завести. И сколько он стоит. И есть ли у него режим «тихий» для тех случаев, когда не хочется, чтобы по дому бродили кости.

Но спрашивать было нельзя. Она уже поняла, что провинциальное удивление здесь — худшая валюта. Поэтому просто сделала лицо человека, который каждый день видит оживших мертвецов, и пошла дальше.

— А это наши вечные соседи, — добавил декан, когда они свернули в длинный коридор с высокими окнами.

Над их головами, почти под потолком, проплыло что-то полупрозрачное. Рене успела разглядеть смутные очертания человека в длинной мантии, который, кажется, читал книгу на лету. Дух не обратил на них никакого внимания — только страницу перевернул, когда пролетал мимо.

— Они здесь жили до основания Академии, — продолжил декан. — Не мешают. Иногда подсказывают, где лежат забытые рукописи. Иногда пугают первокурсников по ночам.

— По ночам? — напряглась Мира.

— Днём у них график, — успокоил её Ларс, который шёл последним и, кажется, получал искреннее удовольствие от происходящего. — До обеда — медитации. После — облёт территории. Вечером — пересуды.

В подтверждение его слов из-за угла выплыла ещё одна фигура, на этот раз вполне материальная, судя по тому, как она врезалась в стену и выругалась голосом, не оставляющим сомнений в том, что покойник был при жизни отставным военным.

— Проклятые руны! — рявкнул дух, потирая плечо. — Кто переложил защитный контур?

Декан прошёл мимо, даже не повернув головы. Дух проводил его взглядом, заметил группу первокурсников и вдруг подмигнул или, по крайней мере, сделал движение, которое должно было изображать подмигивание, учитывая отсутствие нормальных глаз.

— Новенькие? — спросил он голосом, в котором слышалась давняя привычка командовать. — Смотрите, не лезьте в северное крыло после полуночи. Там сейчас ремонт.

— Спасибо, учтём, — ответила Рене ровно.

Дух кивнул и растворился в стене, оставив после себя лёгкое ощущение холода.

Рене шла дальше и пыталась не выглядеть так, будто её внутренний ребёнок прыгает от восторга. В Новограде, конечно, были свои маги, но, чтобы такое — скелеты-носильщики, духи с расписанием, покойники, жалующиеся на ремонт… Это был другой уровень.

Она мельком взглянула на Лина — тот, кажется, тоже старательно сохранял невозмутимость, хотя веснушки на его лице собрались в пятно от сдерживаемого интереса.

Дориан Вейн шёл с каменным лицом, и Рене вдруг остро захотелось узнать, что творится у него в голове. Тоже, наверное, прикидывает, сколько стоит такой сервис. Или уже думает, как использовать это в своих интересах.

Лестница, на которую они свернули, была широкая, каменная, с перилами, где чья-то рука вывела руны — теперь Рене понимала, что это не просто узоры, а, скорее всего, подпись того, кто здесь работал. Или предостережение. Или инструкция для тех, кто уже умер, но не понял этого.

— Мы скоро? — спросил кто-то сзади.

Декан не ответил. Он свернул в узкий проход, потом прошёл через двор, где ветер гонял сухие листья, и остановился перед массивной дверью из тёмного дерева. На двери не было таблички. Только металлическая пластина с выбитым символом их факультета, обрамленным в холодное серебро на чёрном фоне.

Рене мельком глянула на свои пальцы: они всё ещё слегка покалывали после той серой конструкции. «Интересно, — подумала она, — этот узел — он тоже живой? Или просто красивый?»

— Восточная башня, — сказал декан и нажал на ручку. Дверь открылась беззвучно. — Вас встретит староста потока. Я подойду позже.

Он пропустил их внутрь и, не добавив ни слова, развернулся и ушёл в ту сторону, откуда они пришли.

Рене переступила порог и успела заметить, как за спиной декана мелькнула ещё одна полупрозрачная тень — та, кажется, просто парила в воздухе и, судя по позе, курила трубку.

«Нет, — мысленно сказала себе Рене. — В провинции такого точно не увидишь».

И, стараясь не выглядеть деревенщиной, которая сейчас начнёт хватать прохожих за рукава с вопросами, шагнула в башню.