Глава 5 — Декан

Рене сидела на койке, поджав под себя ногу, и смотрела на пустую комнату с чувством, которое очень напоминало тихое, осторожное ликование.

Она боялась произнести его вслух, даже мысленно боялась сформулировать слишком чётко, потому что в её опыте удача была субстанцией хрупкой и обидчивой — стоило ей обрадоваться, как она тут же показывала язык и уползала восвояси.

Но комната была пуста.

Совсем. Кроме неё, здесь никого не было.

Она вошла сюда полчаса назад, ожидая увидеть, как минимум, одну соседку, а то и двух — по словам старосты, комнаты рассчитаны на двоих-троих. Но здесь стояла только одна койка, застеленная серым одеялом, один стул, один шкаф и маленькая тумбочка у изголовья. Стены были выкрашены в спокойный графитовый цвет, на потолке тускло мерцали защитные руны — точно не для красоты, Рене уже начинала это понимать, а для того, чтобы в комнате не накапливались посторонние магические наслоения. В углу у двери притулился умывальник с медным краном, над ним висело небольшое зеркало в простой деревянной раме. Никаких лишних деталей. Никакого намёка на уют. Но это было её пространство. Целиком.

Рене перевела взгляд на чемодан, который так и стоял у двери, неразобранный. Она боялась распаковываться. Боялась, что, стоит ей разложить вещи, как в комнату ввалится кто-то с вопросом «а это тут свободно?» и разрушит её внезапное везение. Поэтому она просто сидела, слушала тишину и старалась не дышать слишком громко.

В коридоре раздались голоса. Рене насторожилась, прислушиваясь. Голоса были женские, и их было как минимум три.

— …да нет, тут три койки, смотри, три одеяла, — донеслось из-за стены.

— А у нас окно во двор, у тебя во двор или в стену?

— Какая разница, главное — не в лабораторное крыло. Мне староста говорил, там по ночам вибрация.

— Да ладно, не пугай.

Рене тихо, на цыпочках, подошла к своей двери и приоткрыла её ровно настолько, чтобы видеть коридор. В трёх метрах от неё, в комнате с такой же дверью, толпились девушки. Она узнала Миру и ещё двух, которых тоже видела в группе. Одна была невысокая, с тёмными косами, закрученными в тугие узлы, вторая — высокая, худая, с лицом, которое выражало вежливую усталость.

— А четвёртая? — спросила темноволосая, оглядываясь. — Нас же четыре девушки?

— Нас четыре, — подтвердила Мира. — Может, она в другой комнате?

— Там только парни. Я видела список.

Рене замерла, переваривая информацию.

Четыре девушки на первом курсе. Она — четвёртая. А в комнате, куда заселились Мира и её соседки, стояло три койки. Значит, их трое. И она — одна.

Она медленно, очень осторожно прикрыла дверь, стараясь не щёлкнуть замком. Прислонилась к косяку и выдохнула. Потом прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Потом всё-таки улыбнулась, но беззвучно.

«Не смей, — мысленно приказала она себе. — Не смей радоваться. Удача — тварь капризная. Притворись, что тебе всё равно».

Она вернулась на койку, села, сложив руки на коленях, и приняла лицо человека, который живёт один не потому, что повезло, а потому что так сложились обстоятельства, и вообще это неудобно, что ж теперь делать.

Получилось не очень убедительно, но перед кем тут притворяться? Перед пустыми стенами? Перед рунами на потолке, которые, возможно, фиксировали её эмоциональный фон? Рене покосилась на них с подозрением. Руны висели ровно, не мигали. Вроде не реагировали.

Она вспомнила, как шла сюда из общей гостиной. Нашла на доске свою фамилию и прошла, куда было велено.

Рене обвела взглядом своё временное королевство. Стены были всё того же графитового оттенка, который она уже начала ассоциировать с факультетом. Не чёрные, не мрачные — просто тёмно-серые, с лёгким холодным отливом, как сталь после закалки.

На дверце шкафа она заметила едва различимую эмблему — переплетённый узел в круге, выжженный по дереву.

«Имущество факультета», — прочитала она про себя. — «Собственность Малефицистики. Не выносить, не портить, не использовать в ритуалах без письменного разрешения декана».

Интересно, кто-то пробовал использовать шкаф в ритуалах? Или это просто стандартная формулировка для всего, что здесь есть?

Она покосилась на умывальник.

В Академии, как объяснил Элиас, вода в краны подавалась магическим способом — из артефактного резервуара в подвале. Чтобы пошла горячая, нужно было коснуться крана и мысленно представить температуру. Система была старая, капризная и иногда вместо горячей воды выдавала ледяную или, в особо запущенных случаях, мелкий град. Но вроде только для слабохарактерных, кто не имел нормального устойчивого воображения.

Рене решила не проверять её сегодня. Ей хватит приключений.

В углу, почти под потолком, висел небольшой кристалл — тусклый, мутноватый, похожий на необработанный кварц. Рене присмотрелась и вспомнила, что такие штуки в старых журналах называют «наблюдателями». Они фиксировали магические выбросы, нештатные ситуации и вообще вели себя как камеры, только без объективов. По идее, их наличие должно было напрягать. Но Рене уже прикинула: кристалл старый, пыльный, и, судя по тому, как вяло он мерцал, его давно не обслуживали.

Возможно, он фиксировал только серьёзные нарушения. А может, вообще ничего не фиксировал.

Она мысленно поставила галочку: «проверить позже».

В коридоре стихло. Девушки, видимо, закончили осваиваться и отправились на общий сбор. Рене взглянула на свои карманные часы — стрелки показывали без пятнадцати восемь.

Пора.