ГЛАВА 12

А, да. Боюсь, что на данный момент единственное, что не дает отцу съехаться с Мадам Совершенство – это то, что она вегетарианка на всю голову. Жует свой силос и делает страдальческое лицо, когда речь заходит о невинных животных, из которых получается не только шикарный шашлык, но и потенция от них же. То-то она на родителя запала – поедатели ботвы, наверно, все больше о духовном, как Полуянов, рассказывают.

Ловлю себя на мысли – о чем бы не думал, неизменно каким-то боком возвращаюсь к Алене.

Натренировав Веру Сергеевну до трясущихся коленок, я удовлетворился. Моя «старушка» хорошо справилась. Выбила пару страйков и прыгала от радости, как девчонка. Ничего, мамуль, мы еще повоюем!

Незаметно подкрался час Икс. Время, когда я останусь наедине с Аленой. Попрощавшись с мамой, я вызвонил Петровича и в качестве лошадки, и чтоб по дороге дообсудить с ним оставшиеся дела. Он теперь мой полноправный представитель, правая рука и в общем-то главное лицо на заводе.

Чем ближе мы подъезжали к дому Алены, тем жарче охватывал меня настоящий охотничий азарт. Я представлял, как буду смаковать каждую ее эмоцию – ее страх перед неизвестностью, ее смущение, растерянность. И эти сами по себе отвратительные мысли так согревали душу, что самодовольная улыбка то и дело порывалась наклеиться на лицо. Но рядом был Петрович, и совсем уж пацаном выглядеть перед ним не хотелось.

- С тобой пойти? – спросил он, как только мы прибыли. – Чемоданы помочь донести?

- Нет, дядь Слав, не нужно. У меня свои планы на ее чемоданы, - улыбнулся я невольной рифме и вышел из машины.

Алена уже буквально ждала меня «на чемоданах». Похвально. Несмотря на то, что я декларирую свою лояльность к женским слабостям, опоздания и долгие сборы меня подбешивают.

На моей «мушке», попавшейся в сети, были вчерашние голубые джинсы, та же водолазка, очевидно, любимая(очень выгодно подчеркивающая небольшую грудь) и такой же, как вчера непритязательный хвостик. Через плечо дамская сумочка из кожи молодого дермантина, на полу два баула, даже на вид казавшихся неподъемными. Рядом жался Полуянов, пытающийся придать отъезду жены в логово другого, явно превосходящего по всем параметрам самца вид обыденного дела. Нет, я, конечно, не ждал, что проводы, как на войну будут, хоть чуть-чуть обеспокоенности на лице ему бы не помешали.

Чего нельзя сказать об Алене.

Увидев меня, она нервно облизнула губы и непроизвольно сжала ремень сумки, выдавая свое волнение.

- Всем привет. Готова?

Она молча кивнула, глядя на меня испуганными глазами.

- Да, мы тут собрали нашу Аленку. Вот в пакете еда в дорогу. Яйца, курочка, бутерброды с сыром. Пакетики с чаем, яблочки, - как заботливая мамочка, провожающая дитя в школу, отчитался Полуянов и протянул мне пакет. Я едва удержался, чтоб не хмыкнуть. «Курочка-яички!» Ей -Богу, он такой смешной, что мне даже полусловом не хочется его обижать. Как в юности – хоть мы и ровесники, но я всегда чувствовал себя старшим братом. И в наших отношениях с Аленой он вообще не при чем. Ее на аркане никто не тянул в ЗАГС. Это ее решение, и только она за это будет отвечать. А Полуянов ... просто недоразумение на нашем пути.

- Ромыч, яички оставь себе, пригодятся. У нас ужин включен в стоимость билета.

- А как же?! – очевидно, последняя поездка куда-нибудь ему запомнилась плацкартным вагоном, пропитанным запахом до-ширака и дешевого чая, поэтому уже оплаченный ужин вызывал у него недоумение.

- Алена, это что за саквояжи? Если там книги – берем. Все остальное отдайте бедным.

Сказал, и почувствовал себя холодильником пенсионера – сморозил полную фигню. Бедные отдадут бедным…

- Там зимние вещи, - Алена растерянно переводила взгляд с меня на свои чемоданы. – У нас же договор на полгода… А новое покупать дорого…

Черт! Вот что значит - все относительно. Если тогда для меня уход отца был крушением мира, то сейчас я ему благодарен. Иначе и для меня китайский пуховик мог бы быть «дорого».

- Еда, проживание, одежда, деньги на карманные расходы – все за счет работодателя. И больше мы эту тему не обсуждаем. Пошли. Поезд не мой личный, так что ждать не будет.

- Как?! Все оставить? Но.., - Алена никак не могла свыкнуться с мыслью, что сейчас ее жизнь, ее привычки, ее убеждения круто ломаются.

- Не все. Возьми только какую-нибудь пижамку или халатик, чтобы спать в поезде.

Как послушная девочка, она открыла чемодан и сразу же нашла то, что требовалось, запихнула в и без того пузатую сумку, чуть не повредив молнию.

- Ну пока. Будь умницей! – на прощание Полуянов обнял жену, обслюнявил ее щеку, которую она попыталась незаметно вытереть.

- Смотри за мамой! Чтоб я не волновалась. И как только деньги переведу – погаси кредит. И, пожалуйста, никуда не встрянь! Рома? – словно требуя подтверждения, что все будет так, как она сказала.

- Все будет хорошо!

- На дорожку посидите! – донесся из комнаты голос несостоявшейся тещи.

Алена беспомощно оглядела обшарпанные стены, словно пытаясь у них найти поддержку.

- Насидимся еще в дороге, - я перехватил набитую сумку и потянул за руку свою будущую «жену».Да, желание нарушать традиции этого дома мне доставляет удовольствие.

Но еще большее удовольствие я получал от вида Алены. Она пыталась держаться спокойно, но мне казалось, что я отчетливо слышу, как пойманным воробышком трепыхается ее сердечко.

И понятное дело. Неловкостей и волнений впереди будет, хоть отбавляй.  И даже не всегда я буду их организатором.

Вот, например, посадка в вагон. Протягиваю проводнице паспорта, та внимательно изучает, сверяет со своим списком.

- Третье купе. Приятного путешествия, - и окидывает Алену таким многозначительным взглядом, что та чуть ли не ёжится.

Я не великий социолог, но кое-какие представления о жизни имею. И вижу, как в этом взгляде под прикрытием профессиональной приветливости прячется женская зависть. И тут же осуждение – сто процентов уже сложила дважды два – робкая провинциалка едет вместе с богатеньким, к тому недурным собой, кавалером. А она-то не такая! Такая! Такая! Только никто не предлагает.

Я беру под локоток свою даму и веду в купе. И швырнув сумку на полку и плюхнувшись на сиденье, только сейчас начинаю понимать, в какую ловушку загнал себя.

Замкнутое пространство в несколько кубических метров и женщина, которая, словно вживленный в мозг чип, сбивает мои планы с пути истинного. Воздух раскаляется и становится настолько густым, что трудно дышать. И это при том, что кондиционер включен. Это обманчивое состояние близости, можно сказать интимности, рвет мою железную выдержку и выпускает самца, который давно охотится за конкретной самочкой.

И Алена как на грех поворачивается спиной и начинает рыться в своем саквояже. А у меня предательски во рту начинает собираться слюна. Ее аккуратная, круглая попка находится на уровне моих глаз, и рассматривать что-то другое здравый смысл мне не дает. Короткая кофточка слегка тянется вверх, а пояс джинсов оттопыривается, давая возможность увидеть узенькую полоску кожи на пояснице. Оттопыривается ровно настолько, чтоб моя жадная ладонь могла втиснуться туда и до красноты сжать упругую ягодицу.

Словно почувствовав мой взгляд, Алена обернулась и успела поймать мой однозначно читаемый взгляд. Господи! Девчонке под тридцатник, а ведет себя как неискушенная девственница. Сообразив, что сумку потрошить можно было и сидя и своим ракурсом она спровоцировала меня на мысли сексуального характера, она запоздало впечатывает свою соблазнительную пятую точку в сиденье. В глазах испуг и смущенная растерянность, а на щеках неумолимо проступают красные пятна. Й-ё-о-оп-онский чиновник!

Ну же, Строгов, спасай положение! Иначе она сейчас опомнится и увидит внушительную выпуклость в области паха. И тогда с идеей властвования и унижения можно будет распрощаться, как со сказкой про Деда Мороза. Усилием воли убираю похоть из взгляда и, не разрывая зрительного контакта, тянусь рукой к кнопке вызова проводника.

Незаметно выдыхаю и уже ровным голосом спрашиваю.

- Ты что-нибудь пить будешь? Безалкогольные включены, а покрепче, для снятия стресса? Я тоже устал за эти дни.

- Нет, - боязливо ведет плечом и, наконец, вытаскивает туго свернутую «сменку» - хлопковые бриджи и топ. – Ты выйдешь?

Хороша затея, ничего не скажешь. Чтобы изобразить мою жену на приемах, здесь много таланта не нужно. Вежливая улыбка, к которой не прикопаешься, приветливый взгляд и: «Да, дорогой!»

А вот на более близком расстоянии – с отцом например, или с моими «вкусными» партнерами эта отчужденность будет бросаться в глаза. А если растопить лед, то, боюсь, тогда пойду ко дну, как Ливонские рыцари в Ледовое побоище. И утопят меня, как и их, собственное самомнение и уверенность в непобедимости.

- Или будешь? - повторяю вопрос, чтобы полностью вернуть контроль своим чувствам.

- Я бы чай выпила…, - Алена все еще растерянна, потому что не знает, как себя вести. И не надо. Пусть это будет такой маленькой пыткой. Я не Сорос, чтоб деньги налево и направо раскидывать.

- Чай какой тебе?

- Если можно, зеленый, - потом робко добавляет: - Без сахара.

- Только не говори, что и брокколи – твой любимый завтрак!

- Не говорю. Один раз попыталась приготовить, но еда цвета детской неожиданности не просится в рот.

- А ты откуда знаешь, как выглядит детская неожиданность? – Меня одолевает злость, что моя изысканная месть идет не по плану, и я ее выплескиваю жестоким вопросом. Для женщин, которые живут в браке и не имеют детей, это всегда больно - собственные переживания многократно умноженные общественным любопытством. Есть немало кумушек, с ехидным елеем на лице, бьющие своими вопросами под дых. И пока не научишься отбивать охоту у таких тварей совать свое жало в чужую боль, душевного покоя не видать.

Это я помню по себе. Сколько раз мне прилетали такие вопросы, когда отец уехал из города.

«Сава, деточка! Ох-ох! Как там мама? Сильно переживает? Горе-то какое!» «А папа с любовницей уехал? Как же теперь вы без отца-то?» А я стоял, сжимая кулаки, и кроме «У нас все хорошо» сквозь стиснутые от злости зубы, ничего не мог протолкнуть. Я тогда не умел отвечать на пропитанные завуалированным ядом вопросы, якобы вызванные искренним беспокойством. Не хватало ума сказать: «Не вижу причины обсуждать это с вами». И точка.

Ну я был молодой и бесхитростный, как Азбука Буратино. А Алена уже не девочка, но похоже до сих пор «бескожая».

Взмахнула ресницами, на мгновение поджала нижнюю губу и нарочито спокойно, запрятав боль в глубь, ответила, как правильная школьница, правду. Нет бы сказать что-нибудь дерзкое или отрезвляющее, чтоб неповадно было любопытствовать.

- Ты прав, я этого не знаю. Я не могу иметь детей.

И почему-то ее ответ бумерангом шибанул меня. Я представил, сколько ей предстоит выдержать шпилек от светских львиц, которые сразу, как голодные хищники запах крови, учуют беззащитную провинциалку. И тогда держись.

«Где вы предпочитаете отдыхать?», «Как случилось, что мы с вами не встречались нигде?», «Как вам нынешняя «Неделя моды?»

Вот и первый прокол в моем безупречном плане. Клевать будут ее, а рикошетить будет на меня. Хоть тренера ей нанимай. Обескураженный этой мыслью, я решил дать себе передышку.

- Переодевайся, я сам к проводнице дойду.

Прислонившись лбом к стеклу в коридоре, я рассеянно провожал взглядом мелькающие яркие пятна фонарей на сумеречных платформах и ловил себя на мысли, что что-то идет не так.

Спешившая на мой вызов нынешняя «Жанна» кокетливо улыбнулась, наткнувшись на меня здесь.

- Я к вам. Ужин скоро принесут из вагона-ресторана. Какие еще пожелания будут?

- Зеленый чай без сахара и кофе заварной. И больше никаких. Спасибо.

Алена, наверно, уже переоделась. Входить раньше и смущать ее, застав в неглиже, мне почему-то не хочется. И вообще настроение, как кот нагадил.

Открываю дверь купе, и сердце замирает – сидит, сложив руки на коленях, спинка ровная и в глазах тревога. Нервяк сборов прошел, и теперь, наверно, пришло полное понимание, куда ввязалась.

Не понимаю, что творится, но мне явно не по себе. Чуть ли не больным взглядом окидываю Алену. В растянутом вороте майки выглядывает бретелька лифчика. Да ладно? Она, что, собирается спать в нем? Пусть и мягкий, без поролоновых подушек, но все равно неудобно. И это что б мне не показать свои прелести? Сквозь эту тонкую, истрепанную ткань ее маленькая грудь была бы видна, как обнаженная. Боится, что я увижу ее отвисшие прелести?

Так я вроде ясно сказал, что для телесных утех у меня есть любимая женщина и «служебного романа» у нас быть не может.

А может и не отвисшие… На фигуре возраст никак не сказался. Вот точно этот вопрос меня не должен мучать, но ведь мучает?!

Как же эту ночь пережить? Знать, что в метре от меня, практически на расстоянии вытянутой руки лежит самая желанная когда-то и до сих пор волнующая девушка – это просто пытка. И очередной раз понимаю, что я попал. Бежать к проводнице за секс услугами – это вообще отстойное дело, а голодное разглядывание изящных изгибов ее тела чревато прилюдным стояком. Ну вернее, «приАленным» стояком!

Черт, она как ожившая фарфоровая статуэтка…Куда делся мой защитный сарказм, мое желание унизить и растоптать ее? Она такая беззащитная, что невольно хочется заказать ей бронежилет. Не только от раздвоенных языков светских хищниц, но и от себя. Ведь я чувствую, что теряю контроль, и это злит неимоверно, поэтому шпилек я, по-любому, брошу немало.

А сейчас я просто полюбуюсь, позволю себе эстетические наслаждение. Конечно, будь она в дорогом платье, с прической и вечерним макияжем, это было бы круче, но такая вот домашняя и смущающаяся – просто рвет душу недостижимостью.

Принесли ужин. Алена, как воспитанная домашняя кошечка, отрезала аккуратные кусочки шницеля и отправляла в рот. То, как она осторожно обхватывала губами вилку живо напомнило мне разнузданную фантазию, когда я на месте Жанны представлял ее. Мою хрупкую и чувственную девочку. Поймав мой изучающий и «записывающий взгляд», опускала трепещущие ресницы. Это было так невинно и трогательно, что я едва удерживался, чтоб не броситься на нее и не завалить на полку, сминая упругие ягодицы, стаскивая с нее эти домашние тряпки и дорываясь до ее тела.

Стоп! Стоп, Строгов! Сейчас спатушки, а завтра оторвешься на Лори.

Я отдаю себе команду и нехотя подчиняюсь. Надо спать, потому что дел накопилась хренова туча за время отъезда, и бессонница сюда никаким боком не вписывается.

Кое-как заталкиваю в желудок ужин, бросаю равнодушное «Спокойной ночи!» и заваливаясь на полку, отворачиваюсь к стенке. Утро вечера мудренее.

И действительно. Яркие лучи солнца, прорывающиеся в купе сквозь мелькающие верхушки деревьев, все расставили на свои места.

Желание поиграть с виновницей моей слабинки встряхнулось и показало зубки. С садистким удовольствие я привез ее не в дом, где она будет жить, а в квартиру, где живет Лори и я, когда лень ехать за город.

Я не стал открывать двери ключом – это начисто лишит театральности мое возвращение. Лори, не обремененная поисками средств на хлеб насущный, еще спала, когда я начал трезвонить в домофон. 

Разгоряченная ото сна, с взъерошенной огненной шевелюрой, открыв двери, моя хищница кинулась на шею.

- Савочка, родненький, как я соскучилась! Ни есть, ни пить не могла! Исхудала, изнервничалась, - с лукавым притворством начала жаловаться она.

- Привет, золото мое! – бросив сумку на пол, обнимаю ее и демонстративно помяв крепкую задницу, впиваюсь голодным поцелуем в пухлые губы.

- Ой, ты наверно голодный! А мы тут на пороге…, - Лори осеклась, увидев стоящую столбом Алену.

- А тебе чего?! Мы ничего не покупаем! Иди отсюда!

- Лори, прости, так соскучился, что не успел тебе представить. Это Алена, моя сотрудница.

- И зачем ты ее сюда притащил?

Ну твою ж мать! Надо бы сказать – в свою квартиру кого хочу, того и притаскиваю, но по легенде ж Лори – моя любимая женщина, которой прощается многое, поэтому приходится погасить свой праведный гнев.

- Затем, чтобы ты мне помогла. Алена – моя личная помощница. Она будет сопровождать меня на тех мероприятиях, где нужны женщины ее формата, а также выполнять мои поручения.

- И из какой грязи ты ее вытащил? – тактичность явно не входит в базовую комплектацию страстной тигрицы, и мне приходится, образно говоря, мостить свою задницу сразу на два стула. Нельзя доводить Алену до депрессии и нужно поставить на место Лори, но так, чтобы Алена этого не заметила.

- Лори, тебе ж самой известно, что в грязи могут оказаться настоящие бриллианты, - намекаю на ее незавидное прошлое. Собираю в кулак огненные пряди и, оттягивая ее голову назад, снова коротко целую и, увлекая ее в коридор, бросаю Алене:

- Заходи, что ты стоишь.

- Лори, сделай нам кофе с дороги и обсудим план действий. Алена, ты можешь пока в ванную сходить, освежиться, там в шкафу чистые халаты есть.

- Я не обязана твоим подчиненным делать кофе! – фыркает Лори, и благо она это делает, когда Алена скрылась в ванной.

- Лариса! Не путай берега! Я чувствую, скоро тебе найму репетитора по хорошим манерам. Я не говорю, что ты не имеешь права кинуть шпильку, понимаю, яда в тебе достаточно, и его нужно сцеживать, но будь добра, делай это аккуратно, чтобы у человека была возможность тебе ответить. А кофе ты делаешь мне и гостье в моем доме. Андестенд?

С Лори Алене придется так или иначе контактировать, и будет неплохо, если она поучится у нее показывать зубки. Иначе, и правда, сам себе репутацию подмочу такой перепуганной "женой".

Приняв душ, Алена робко шагнула на кухню. Я залип взглядом на ее босых маленьких ступнях с аккуратными ровными пальчиками. Мозг прострелило неведомое раньше желание – пройтись губами по этим пальчикам, заставить хозяйку стонать от удовольствия. Черт! Все отчетливей я понимаю, что эта женщина заточена под меня. Только с ней рождаются такие мысли, которые и в голову раньше не приходили.

Уткнувшись в чашку, чтоб не спалиться, я отхлебнул обжигающий напиток. Закашлялся. Потом озвучил план действий.

- Лори, ты правильно заметила, что Алене не хватает лоска. Поэтому ты проведешь ее по всем своим злачным местам – спа, парикмахерская, маникюр, педикюр. Пообедаете где-нибудь, и купите ей все необходимое – от зубной щетки до легкой курточки. Вечерний наряд следующий раз. Запомнила? Белье, джинсы, пару свитеров, футболки, спортивный, домашний костюмы. Это на первое время, потом она сама докупит, что понадобится. Пока ей нужно освоиться. Справишься?

Лори закатила глаза, давая понять – есте-е-е-ственно!

- Значит, будешь за старшего, - резюмировал я и чуть не заржал в голос. Здоровый детский смех - прямо я только что произвел расчет личного состава. Или еще более по-мужски – завел себе гарем. И классика жанра – старшая жена, младшая жена. Очевидно, черти, сплясавшие танец с саблями в моих глазах не укрылись от моих женщин, и мне пришлось отразить выпады двух взглядов – клинков: один со сдержанной яростью, другой подозрительный.