ГЛАВА 10

Я чуть не потеряла дар речи. Каким он был, таким и остался! Чувства других ему до одного места. Он даже об этом не задумывается. Ему там нужно совершить какие-то сделки, и он делает царственный жест – предлагает побыть фальшивой женой. Даже не фиктивной! И это после того, как я ждала от него настоящего предложения много лет назад?!

Внутри у меня шла настоящая ядерная реакция, способная разнести в клочья все живое на несколько километров вокруг. Строгов, какая ж ты сволочь! Забыть, что между нами была любовь? Или хотя бы то, что я любила тебя?! Циничный, влюбленный в себя эгоист! Как же я тебя ненавижу!

Теперь точно стало понятно, что пришел не детство босоногое вспомнить, а просто поглумиться.

Уши мои запылали, от возмущения и стыда стало тяжело дышать, и желание послать в дальний пеший путь рвалось, как пойманный тигр из клетки.

Однако я воспитанная барышня. Это раз. А два – много чести показывать, что ты, Строгов, до сих пор сидишь занозой в сердце.

- Нет, не сошел. С чего такой вопрос? Алена, я бизнесмен, и никогда не делаю необдуманных предложений. Повторяю. На определенный срок мне нужна жена. И теперь я все больше убеждаюсь, что ты мне подходишь. Только что ты хотела послать меня куда подальше, но сдержалась, потому что воспитание не позволило. Ты правильная, хорошая девочка, которая не подведет и не начнет какую-нибудь свою игру. А то в агентствах все больше девочки "столичные, злобные, циничные". И то, что они со мной ради денег, будет видно бегущей строкой на лбу. А бизнесмены живут чуйкой, они считывают фальшь на раз. И я могу не получить то, что нужно, из-за неправильного выбора.

- А я что, по-твоему, буду с тобой не из-за денег? – обида все-таки выплескивается.

- Алена, не говори глупостей. Ты живая. И этот потрясающий стол на крыше ты накрыла не из-за денег. Просто ты хорошая девочка, и не можешь что-то делать плохо. И поэтому ты мне подходишь больше других.

Мне показалось, что мою душу вынули и выкрутили, как тряпку – такой безвольной и парализованной я почувствовала себя. Не зря ведение переговоров расценивается как искусство. Нужно потенциального партнера убедить – не вылизывая одно место, сохраняя свое достоинство и расположив его к себе. Вот так, одним штрихом найти слабое место и задеть его. Оценил мои усилия, похвалил, превратил в податливый пластилин… Но он не знает, как больно ранил меня своим предложением. Я с ужасом представила, как на людях улыбаюсь и говорю: «Да, дорогой!», а сердце истекает кровью от того, что «дорогому» на меня плевать. Я с ума буду сходить от его близости и невозможности быть с ним. Я судорожно сглотнула ком, душивший меня, и постаралась максимально спокойно ответить.

- Спасибо за оказанное доверие. Но я не могу принять твое царское предложение.

- Алена! Это просто работа. Я заключаю с тобой контракт на полгода с вот такой зарплатой в месяц и отдельно обговорим особые случаи.

Он достал ручку, очевидно, из тех, которые бизнесмены считают счастливыми и подписывают ими контракты, и нарисовал на салфетке сумму, от которой при всей моей «немеркантильности» зарябило в глазах.

И не только у меня. Лицо Полуянова вытянулось, как дыня – торпеда, а в глазах сверкнула неприкрытая алчность. Однако желая соблюсти приличия, он тут же взял себя в руки. Кашлянул, чтоб унять волнение, и как порядочный муж заявил свои права.

- Сава, никаких особых условий! Это категорически недопустимо!

Однако голос, вместо того, чтоб обрести сталь, сорвался на фальцет. И по губам Строгова мелькнула презрительная усмешка – он понял, что этот категоричный протест просто жалкий «Пуньк!», и он за милую душу отпустит меня и закроет глаза на то, что может быть прописано в договоре мелким шрифтом.

- Ромыч! Ну, о чем ты! Я деловой человек, и никогда не смешиваю личные дела и бизнес. Для тех случаев, которые ты посчитал особыми, у меня есть любимая женщина, так что на честь и достоинство твоей жены я не покушаюсь.

Удар под дых. Размазал и растоптал. Я задержала дыхание, боясь разреветься. Но он правильно сказал, что я хорошая девочка и все делаю хорошо. И раз Строгов у меня в гостях, значит, я не имею права сорвать вечер своей истерикой.

Когда легкие готовы были уже разорваться, я незаметно стала выдыхать и так же незаметно вдохнула. Эти манипуляции дали эмоциям передышку, и я смогла почти спокойно ответить.

- Савелий, еще раз спасибо за предложение, но я вынуждена отказаться.

На лице Строгова не дрогнул ни один мускул, ни на йоту выражение лица не изменилось, будто сейчас не его с его деньгами вежливо послали, а кого-то другого. Позже, я конечно, вспомнила, что упертость и стремление добиваться своего были у него и раньше, а сейчас так и подавно! Сейчас он Царь! Просто Царь, и поэтому ни капельки не сомневается, что все будет так, как он решил. Обломись, диктатор столичный! Не все можно купить! Сволочь! Я держалась из последних сил, слезы подступали, и мне пришлось залпом выпить мартини, который за весь вечер я отпивала крохотными глотками. И да! Конечно же, Строгов позаботился об антураже. Мартини принес в подарочной упаковке, где вместе с бутылкой был и изящный конусообразный бокал для роскошного напитка.

Подлец! Как он заботливо ополоснул его минералкой, надел оливку на деревянную шпажку и только потом налил напиток и подал мне.

- Для контраста вкуса, - пояснил он, очевидно вспомнив, что я не спец по алкоголю.

И сейчас, увидев, что я опустошила бокал, тут же отсканировал мое состояние и снова поухаживал. Я, как загипнотизированная, следила за его красивыми руками. Длинные аристократичные пальцы, кисть с прожилками венок не создавали ощущения изнеженности. Наоборот, чувствовалось, что они с одинаковой готовностью и приласкают, и мгновенно сожмутся в крепкий кулак, чтоб кому-то объяснить, что он не прав.

За что?! Он, словно филиппинский хилер, без инструментов вскрыл грудную клетку и с садистским интересом сжимает мое пульсирующее в агонии обиды сердце. Я не помню, чтобы когда-нибудь в жизни мне было так плохо.

Хотя нет. Стало еще хуже, когда Полуянов открыл рот. Я видела, что муж уже встал в стойку, и возможность заполучить баснословную сумму поработила его мозг. Но, как гордый отпрыск обедневшего, когда-то благородного рода, он счел нужным еще набить себе цену.

- Сав, а почему ты не женишься на любимой женщине? И деньги платить не надо. К чему столько лишних телодвижений?! Я понимаю, таких, как Алена, днем с огнем не сыскать. Но все же? Деньги нам нужны, но нужны гарантии, что все будет так, как в контракте, и ты не выгонишь ее за какую-нибудь смехотворную провинность, чтоб не платить деньги.

Едва уловимая усмешка коснулась губ Савы и тут же исчезла.

- Ты невнимательно слушал. Я не смешиваю бизнес и личную жизнь. Брак – это дело политическое. Жена – визитная карточка мужа. И она должна нравиться всем, причем мужу необязательно. Уметь мило улыбнуться, помолчать, произвести приятное впечатление не только на деловых партнеров мужа, но и на их жен, детей, собачек и прочих. – И поймав настороженный взгляд Полуянова, уже с открытым превосходством добавил: - И не волнуйся, я верну твою Алену по истечении срока контракта. Да-да! У меня сейчас нет ни времени, ни возможности, ни желания искать подходящую кандидатуру на роль настоящей жены. Во-первых, я не хочу жениться вообще, во-вторых, я не хочу отказываться от Лори. Но в свет ее официально явить тоже не могу. Она, как необузданная тигрица, если ты понимаешь, о чем я.

Я поняла, что у моей хваленой выдержки есть предел, и уже несколько секунд отделяют меня от того, чтобы взять тарелку с чем-нибудь и надеть ее на голову этому циничному гаду. Снова выдохнув весь воздух, чтобы не было чем заорать, я сказала:

- Похоже, я тут лишняя. Вы поговорите, потом Роман принесет чайник и торт. Думаю, Савелий, ты больше нигде не попробуешь такой.

Невероятным усилием сдержав слезы, я постаралась без лишней суеты удалиться.

И пошла я не домой, а к своей единственной подруге, бабе Кате. И только переступив ее порог, дала волю слезам.

Баба Катя от души плеснула мне валерьянки, усадила за стол. Обормот, почуяв мое состояние, тут же впрыгнул на колени и начал своей твердой, как у теленка, башкой бодать меня в подбородок. Господи! Ну почему я чувствую себя в чужом доме как дома, а дома – как в чужом?!

Старушка поставила чайник и полезла в шкафчик за печеньками.

- Баб Кать! Не надо плюшек. Сейчас этот засранец уберется, и я принесу тортик, надеюсь, не слопают весь. А мы с вами давайте лучше ваш фирменный травяной сбор выпьем.

- Выпьем, выпьем, деточка! Давай делись, кто тебя так довел.

Баба Катя, заварив чай, поставила передо мной чашку с дымящимся ароматным напитком, подвинула табурет ко мне ближе и, сложив свои сухонькие кулачки на коленях, приготовилась внимательно слушать.

Всхлипнув, я посмотрела на нее.

- А вы? Не будете пить?

- Мне на ночь нельзя много. Я подожду тортика обещанного и тогда уж получу удовольствие по полной. Рассказывай.

Шумно отхлебывая чай, все еще всхлипывая, я рассказала, что меня выставили, как лошадь на продажу. Старушка помолчала, очевидно взвешивая все, и огорошила меня неожиданным ответом.

- Аленочка! Вот смотри. Сколько наших женщин уехали в Москву, чтоб заработать денег? Месяцами трут полы, отдраивают унитазы, прислуживают так, как и в царские времена не прислуживали. И все это за деньги, которые и не сравнить с теми, что предложил Савелий. Или ты сомневаешься, что он будет честен с тобой?

- Нет-нет! В отличие от Романа, у него всегда были два ответа – «Да» и «нет». Он всегда был честным, - я округлившимися глазами смотрела на свою советчицу, не понимая, куда она клонит.

- Тебе предложили работу. По факту – это работа секретарем, личным помощником. Для сопровождения на мероприятия, для поддержки имиджа. Это не проститутка и не эскортница, которая сегодня здесь, а завтра там. Это работа по контракту на несколько месяцев.

Я не справилась с изумлением и перебила старушку.

- Баб Кать! Вы –то откуда про эскортниц и секретарей – личных помощников знаете?

Она хитро прищурилась и заулыбалась, довольная, что поразила меня знанием таких современных «профессий».

- А что, я, по-твоему, не знаю, как телевизор включается? И сериалы смотрю. А в них такая жизнь кипит, что завидно становится. Так вот. Ничего постыдного в этом предложении нет. Просто непривычно называется. Но ты ж девушка современная, должна быть гибче. А что ты теряешь? Постоянной работы нет. Малых детей, которых не на кого бросить, нет. Да и, прости Господи, мужа любимого нет. Так чего ты так взбунтовалась? Или ты еще не все сказала?

Я понуро уткнулась в чашку. Картина предстала совсем в другом свете. Если бы предложил кто-то другой, я бы, наверно, согласилась. С оговорками. Чтоб нанял бабе Кате помощницу, приходящую, с медицинским образованием – укол сделать, поговорить, помочь по дому. И тут же болью отозвалась мысль – почему я в первую очередь подумала не о родной матери, а о чужой женщине?

Ответ не заставил себя долго ждать. Резкий звонок телефона бабы Кати оборвал наш разговор.

- Аленушка, ну где ты ходишь?! Плохо мне. Померяй давление, а то что-то так сердце давит, как бы не померла. А на похороны-то денег не насобирали…

Вот почему. Потому что родная мать, как я подозреваю, частенько мной манипулирует. Зная, что у нас гость, автоматическим тонометром могла бы и сама давление померить. Или это я уже вконец озлобилась? Когда плохо, не важно, что ты можешь сделать, а что нет. Хочется участия…

- Пойду я, баб Кать, - тяжело вздохнув, я поднялась со стула. – Скоро приду.

- Мама, что опять случилось? – Интересуюсь, натягивая манжет тонометра на руку родительнице.

- Да что-то я расстроилась. Ромочка принес мне бутерброды с икрой...

- 120 х80! Мама, у тебя давление, как у космонавта! Что опять не так?! - подавляю недовольство, потому что понимаю: больному человеку нужно прежде всего внимание.

- Сердце так закололо, ни вдохнуть, ни продохнуть. Думала, уже смерть моя пришла. А денег на похороны-то нет.

- Мама, не начинай! Еще никого в мешке не закопали, это, во-первых, а во-вторых, здоровьем заниматься нужно. Мы тебе тренажеры зачем сделали?!

- От если бы в Израиль, на Мертвое море…, - мама произнесла это с такой интонацией, что у меня должны были навернуться слезы раскаяния. – И мышцы там восстанавливаются, и нервные окончания. Оттуда ж кто на костылях был – возвращаются с палочкой, хромые - без палочки!

Мама права, природные лечебные ресурсы, действительно, ставят на ноги. Но на Мертвое море мне никак не заработать. Или заработать? Переступить через себя и дать возможность Строгову всласть насладиться моим унижением? Я так понимаю, что вот эта жалобная сцена – следствие доклада зятя о неблагодарной дочери, которая не хочет сделать всю семью счастливой, который он вместе с бутербродами принес.

- Что, мам, зять уже нажаловался?

- Зачем ты так? Он просто сказал, что есть возможность получить огромные деньги, причем ни почку продавать не надо, ни в три смены на рынке стоять. – Мама помолчала многозначительно. – Ни проституцией заниматься.

- Ну, мам, ни проституция, ни рынок таких денег не дадут. Но почему вы уцепились за эти мифические деньги? Почему никто из вас не задумался, а каково мне будет с этим человеком бок о бок? Ты же знаешь, какой он?! Если что задумал – доведет до конца. И этими деньгами он из меня просто душу вытрясет!

- Ну зря ты так! Он же не монстр какой-то! Просто ему нужна такая девушка, как ты.

- А почему же тогда я раньше стала не нужна ему?!

Никогда с матерью мы не были близки, и поэтому проблемы свои и переживания я прятала глубоко внутри, ночами кусая подушку от бессилия. Сейчас прямо какая-то пародия на родственное тепло.

- Потому что он был нищим и ничего не мог тебе предложить, понял, что тебе не пара. Поэтому уехал, - поджав губы, сухо ответила она.

- Да как ты можешь знать? – до того, как я приняла предложение Полуянова, я сто раз на дню слышала эти слова. Не верила, но факт был налицо. Сава уехал, пока я ухаживала за бабушкой в далекой Сибири. И ни ответа, ни привета... Это я ему стала не пара – зачем ему в столице влюбленная дурочка. Там столичных штучек полно, с богатым приданым.

- Я много жила, и разбираюсь, что да как! И все меняется. Раньше он был гол, как сокол, а теперь иначе. Присмотрись, дочка, поласковей будь.

Я даже не стала переспрашивать, что она подразумевает под «поласковей». Разговоры, хоть отдаленно напоминающие «по душам», меня выматывали, лишали сил и последней энергии.

- Аленка! Ну ты торт несешь? – оставив Строгова на крыше, муж засунул нос в квартиру. – Я там чайник ставил, он уже, небось, вскипел.

- Значит, забирай его и заварку. Я торт выложу на блюдо и принесу.

Началась вторая смена служения.

- Иди, иди, доченька! Нехорошо гостей без внимания оставлять.

- Иду.

Утерев злые слезы, я пошла на кухню. Как же вы меня достали, дорогие родственники!

Снова натянув вежливую улыбку, выхожу к дорогому гостю.

- Алена. Ну каков будет твой положительный ответ? – в закатных лучах солнца его взгляд светился удовлетворением, как у сытого хищника. Чертов кукловод! Рассчитал же все, как по нотам! И права баба Катя - я хоть отдохну от своих вампиров, которые пользуют меня и в хвост, и в гриву.

- Я готова рассмотреть твое предложение. И не обольщайся, что я повелась на твои деньги! Это ты можешь тешить свое самолюбие сколько угодно и думать, что все можно купить. Я разговариваю с тобой на эту тему исключительно потому, что маме нужно лечение, а кредит мешает накопить нужную сумму.

Мне, конечно, не хватало трезвой головы, но родственники меня достали, и я в сердцах высказала то, что потенциальному работодателю говорить не следует. Но надеюсь, он не потребует –«глаза в пол» и «рта совсем не раскрывай»?

- Ты ошибаешься! Все можно купить, - словно не заметив моего нервного выплеска, невозмутимо ответил Савелий.

- А счастье? Почему ты его не купил? – меня все еще несет.

- А кто сказал, что я несчастлив?

- Завидное счастье, когда любимую женщину партнерам показать не можешь, - фыркнула я, понимая, что до подписания контракта я еще могу себе это позволить.

- Не могу, потому что это может помешать делу. Она страстная, горячая, импульсивная и совсем не умеет скрывать свои чувства. Даже в обществе. И если она там начнет называть меня «котя» или «пусик», это негативно скажется на моем имидже.

Я представила эту картину, и уголок моего рта ехидно дернулся вверх. Непроизвольно. Но Строгов тут же, как окурок под ногами, растоптал мое злорадство, больно ударив по моим чувствам.

- Да, она несовершенна. Но любимая женщина может иметь недостатки, жена - нет. Поэтому мне нужна ты в качестве жены. Временно.